Каждому ребёнку нравится наряжаться в оригинальные и необычные костюмы, преображаясь в сказочных животных и волшебных героев. Маскарадные костюмы — отличный вариант для праздников и различных фотосессий.
Многие из них при этом достаточно легко смастерить собственными руками.
Одним из таких считается костюм неунывающего выдумщика Карлсона (фото). Подобный образ будет уместен практически на любом детском мероприятии.
Для изготовления такого костюма понадобятся следующие детали:
Совет! Сделать образ более ярким поможет рыжий парик.
Сделать подобный костюм не так уж и трудно, он не потребует значительных затрат времени и материалов.
Для этого понадобится терпение и немного фантазии.
Для этой цели можно использовать готовый летний комбинезон либо пришить лямки к ярким широким штанишкам (шортам). При желании подобные штанишки или шортики можно сшить, используя приведённую ниже выкройку для мальчика.
Но также можно сделать выкройку на взрослого или подобрать что-то в своём гардеробе. Чтобы сделать лямку, необходимо отрезать от куска ткани полоску длиной 1 м и шириной 8 см.
Затем полоску нужно сложить пополам лицевыми сторонами друг к другу и сострочить одну короткую и одну длинную стороны. После этого полученную деталь нужно вывернуть. Оба конца лямки необходимо пришить с одной из сторон пояса штанишек.
Выкройка для мальчика приведена ниже:
Можно подобрать подходящую в гардеробе ребёнка. Для этой цели наилучшим вариантом станет тёмная футболка в светло-зелёную клетку (как в популярном мультфильме), но подойдёт и любая другая яркая футболка.
Основное условие — она не должна совпадать по цвету со штанишками. За основу можно взять футболку ребёнка.
Если позволяет время, можно сшить подходящий вариант из ткани яркого цвета. Для этого вначале необходимо снять мерки с ребёнка, затем в соответствии с ними увеличить детали на предложенной ниже выкройке и аккуратно вырезать их из бумаги. Вырезанные детали нужно приколоть к ткани и обвести контуры, отступая по всем краям примерно на 1 см.
Далее необходимо снять с ткани бумажные детали, затем сложить части переда и спинки лицом к лицу и наметать боковые и плечевые швы. Сшить детали, и повторить те же действия с рукавом. После обмётки рукава необходимо пристрочить к основной части изделия.
На спинке нужно сделать небольшой надрез для застёжки и обработать края. Затем необходимо пришить 1-2 пуговицы и сделать для них петельки.
Для изготовления этой детали костюма необходимо взять кусок плотного картона размером 20*20 см и обозначить на нём контур лопастей пропеллера, после чего нужно аккуратно вырезать получившийся элемент.
Затем пропеллер необходимо покрасить с обеих сторон красной краской (либо обклеить цветной бумагой).
После того, как пропеллер высохнет, его нужно приклеить либо пришить сзади ровно посередине к лямкам штанишек. Центр пропеллера следует украсить крупной пуговицей. Ещё одну пуговицу необходимо пришить к костюму спереди.
Совет! Пропеллер также можно смастерить из дерева. Тогда в дальнейшем ребёнок сможет использовать его для игры.
Создание маскарадного костюма — процесс творческий и увлекательный. Чтобы сделать образ более выразительным, в процессе изготовления костюма Карлсона его можно различными способами декорировать. К примеру, пришить к штанишкам разноцветные заплатки.
В качестве кнопки на животе можно использовать аппликацию с небольшой пищалкой внутри, на которую можно будет впоследствии нажимать. Костюм Карлсона для новогоднего утренника можно дополнить блестящим дождиком и разноцветной мишурой.
Роспись сумок акриловыми красками
Как украсить вязаную сумку
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Автор статьи:
Жанна Любарская
Быть автором — это не просто писать буквы и складывать их в доступные для понимания слова, словосочетания и предложения. Быть автором — это делать жизнь других чуточку проще и легче, рассказывать сложное простыми словами, разбавлять информацию жизнью и красками. Очень люблю творческие темы, связанные с рукоделием, поскольку и сама увлекаюсь этим делом.
Задать вопрос автору
14 ноября 2020
1 комментарий
для слабовидящих:[ A+ ] /[ A- ]
В рамках 113-летия со дня рождения шведской писательницы Астрид Линдгрен и 65-летия со дня выхода ее знаменитой сказочной повести «Малыш и Карлсон, который живет на крыше», Городской библиотечный филиал риглашает всех любителей творчества на увлекательный и интересный мастер-класс по изготовлению бумажных фигурок героев для спектакля на палочках.
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
Н.А. Светличная
4 ноября 2020
Сегодня, в день народного единства, мини-музей русской матрешки Городского библиотечного филиала №1 г. Венев предлагает каждому желающему заняться творчеством, ведь, как и люди, матрешки тоже разные…
Люди разных народов отличаются друг от друга внешним видом: овалом лица, цветом волос, разрезом глаз. И костюмы у каждого народа свои. Все республики и народы, проживающие на территории России, равны. Каждый народ имеет право на сохранение своего языка, своей истории и самобытной культуры. В России много веков назад сложилась традиция теплого уважительного отношения к культуре и традициям соседних народов, и мы должны свято чтить и продолжать эту традицию, которая называется простым, понятным и таким замечательным словом – дружба.
Вы можете скачивать, распечатывать и использовать для создания аппликаций, раскрасок и занимательного проведения досуга с детьми матрешек в национальных костюмах, подчеркивающих уникальность и самобытность каждого этноса, проживающего в нашей стране.
Е.В. Ланцевич
02 ноября 2020
Городской библиотечный филиал №1 приглашает всех любителей рукоделия на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Гусеница из осенних листьев». Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
27 октября 2020 года, в День плюшевого мишки, Городской библиотечный филиал №1 приглашает всех любителей творчества на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Мишка-Топтыжка из плюшевой книжки» и создать плюшевого мишку своими руками. Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
23 октября 2020
К 100-летию со дня рождения знаменитого итальянского детского писателя Джанни Родари Городской библиотечный филиал №1 приглашает всех любителей творчества на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Бумажные герои фруктово-овощной сказки».
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
21 октября 2020
Сегодня День разноцветных зонтов. Несмотря на пасмурную погоду и уходящие краски красавицы-осени, Городской библиотечный филиал №1 приглашает всех любителей творчества на увлекательный литературно-творческий мастер-класс по изготовлению «Бумажного зонтика из осенней сказки».
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
15 октября 2020
Сегодня день собирания осенних листьев. И в эту теплую солнечную погоду хочется улыбаться и дарить друг другу хорошее настроение. Городской библиотечный филиал №1 г. Венев предлагает Вам прогуляться, набрать разноцветных листьев и присоединиться к увлекательному литературно-творческому мастер-классу «Осенняя поэтическая рамка».
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
Е.В. Ланцевич
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Почтовые конвертики-зверушки», посвященный Всемирному дню почты. Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
Е.В. Ланцевич
4 октября 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех кто любит творить на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Закладка — лисичка-книжная сестричка», посвященный Всемирному дню защиты животных. Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
Е.В. Ланцевич
youtube.com/embed/OcXyGFdkngI» frameborder=»0″ allowfullscreen=»allowfullscreen»> 14 сентября 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех, кто любит творить, на увлекательный литературно-творческий мастер-класс «Осеннее дерево-конфетти». Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
11 сентября 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех любителей творчества на увлекательный мастер-класс «Царевна-лягушка». Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
2 сентября 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех любителей творчества на увлекательный мастер-класс 
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
28 августа 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех, кто любит творить, на увлекательный мастер-класс «Закладка-слон для наших книжек»
17 августа 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех, кто любит творить, на увлекательный мастер-класс «По реке плывет отважный кораблик сказочный бумажный».
13 августа 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех, кто любит творить, на увлекательный мастер-класс «Книжная совушка — мудрая головушка».
Присоединяйтесь к нам! Давайте творить вместе!
9 августа 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев приглашает всех желающих на увлекательный мастер-класс «Живет в лесу отважный ежик сказочный бумажный»!
28 июля 2020
Городской библиотечный филиал
21 июля 2020
Городской библиотечный филиал №1 г.
Венев предлагает Вашему вниманию увлекательный и интересный литературно-творческий мастер-класс по изготовлению самого пестрого литературного персонажа — попугая «Книгу в руки мы берем-попугая создаем«. Присоединяйтесь к творчеству!
14 июля 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев предлагает Вашему вниманию увлекательный литературно-творческий мастер-класс «В траве сидел кузнечик». Присоединяйтесь к творчеству!
8 июля 2020
Симпатичную заколку-ромашку предлагают всем желающим сделать своими руками работникиДетской библиотеки-филиала
8 июля 2020
Городской библиотечный филиал №1 г.
Венев предлагает Вашему вниманию интересный литературно-творческий мастер-класс «Ромашка — книжная закладка», посвященный Всероссийскому Дню семьи, любви и верности. Присоединяйтесь!
2 июля 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев предлагает Вашему вниманию литературно-творческий мастер-класс «Сказочная хозяйка хрустальной туфельки». Присоединяйтесь!
27 июня 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев предлагает Вашему вниманию интересный мастер-класс по изготовлению сказочного Аленького цветочка. Присоединяйтесь к творчеству!!!
21 июня 2020
Многие из Вас любят читать книги, героями которых являются медведи — Миишка Топтыжка, Мишка Косолапый, Винни-Пух, Умка, Мишутка…
Городской библиотечный филиал приглашает вас на мастер-класс, посвященный созданию бумажных аппликаций с изображением плюшевых литературных героев! Присоединяйтесь!
youtube.com/embed/ONVs62NqYvs» frameborder=»0″ allowfullscreen=»allowfullscreen»> 2 июня 2020
Городской библиотечный филиал №1 г. Венев предлагаем Вашему вниманию мастер-класс, который научит Вас делать веселых пчелок своими руками!!!
28 мая 2020
В эру электронных книг, которые есть практически у каждого человека, старые бумажные книги остаются пылиться и скучать на книжных полках. Конечно, вы можете отнести их в ближайшую библиотеку, школу, детский дом, но у вас также есть и возможность дать им вторую жизнь с помощью собственной фантазии. Давайте вместе с работниками Городского библиотечного филиала попробуем обычную книгу превратить в настоящее произведение искусства!!!
21 мая 2020
Весна — самое цветущее время года! Одуванчик одним из первых появляется весной, словно желтое солнышко в молодой зеленой траве.
Одуванчик так любит солнышко, что не отводит от него взгляда – поворачивает вслед за ним сою головку-цветок. Очень многие писатели и поэты посвящали этому цветку свои произведения. А библиотекари Детской библиотеки-филиала предлагают вам изготовить вместе с ними эти солнечные цветочки.
19 мая 2020
Городскй библиотечный филиал «Театр теней своими руками»! Вооружайтесь хорошим настроением. Читайте и творите с нами!
13 мая 2020
Городскй библиотечный филиал «Веселые малышки — записные книжки»
7 мая 2020
Детская библиотека-филиал «Брошь на 9 Мая»
youtube.com/embed/cpZUhNaZ1RI» frameborder=»0″ allowfullscreen=»allowfullscreen»> 5 мая 2020
Городской филиал «Удивительный цветок»
28 апреля 2020
Городской филиал «Волшебные зонтики Оле Лукойе»
21 апреля 2020
Городской филиал «Эти забавные закладки»
18 апреля 2020
Детская библиотека-филиал «Пасхальный сувенир»
youtube.com/embed/zNXm3RWHEYc» frameborder=»0″ allowfullscreen=»allowfullscreen»> 15 апреля 2020
Городской филиал «Объемная аппликация — Весенние подснежники»
7 апреля 2020
Городской филиал «Сказочные герои из пластилина»
Ожидание праздника это так волнующе и волшебно – его ждут словно чудо. И процесс подготовки позволяет сделать это время еще более интригующим, тем более что большинство интересных идей легко воплотить даже своими руками.
Что же для этого необходимо, и как сделать карнавальный костюм из подручных материалов?
Изначально важно решить, какой из героев наиболее близок ребенку и чей образ малыш хотел бы примерить для себя. Можно купить готовый костюм или же взять его за основу, дополнив облик интересными деталями. В этом вопросе пригодится и помощь ребенка – он выскажет свои пожелания и идеи.
Как показывает практика, самодельный костюм своими руками из подручных материалов не обязательно должен быть дорогостоящим – его легко можно сделать из подручных материалов. Эта работа не отнимет много времени, но зато она удивительно интересна и позволит весело провести время вместе с ребенком. А готовый образ дополнит красивый грим, который успешно заменит любую маску.
Даже самые маленькие хотят быть полноценными участниками праздника. Вот только костюм для крохи должен быть не только красивым, но и практичным. Сделать образ Тигренка довольно легко – на ползунки или комбинезон светлого цвета стоит нашить черные полоски ткани.
Их можно вырезать и из бумаги, после чего наклеить в произвольном порядке.
На трикотажную шапочку легко крепятся ушки, которые можно сделать объемными при помощи синтепона. Длинный мягкий хвост должен быть небольшого размера, чтобы он не мешал малышу ползать или ходить.
Этот костюм лучше всего подойдет для такого мероприятия как Хэллоуин, ведь эта героиня мифов способна превратит в камень все, на что только взглянет. Тем более что сделать его довольно просто. Из черной ткани шьется основа – вырезается два тканевых прямоугольника, которые сшиваются между собой. Остается лишь просвет для головы. Можно оставить костюм Медузы Горгоны свободным балахоном или же подпоясаться однотонной лентой.
Волосы заплетаются в косы, в которые вставляется плотная проволока. При помощи грима на лице создается устрашающий вид.
Основа костюма Ковбоя – клетчатая рубашка, платок на шее, шляпа и обычные джинсы.
Широкий пояс, на котором держится оружие, дополнит образ. Из искусственной кожи шьется простая жилетка – в качестве выкройки подойдет обычная футболка. На штаны также можно прикрепить кожаные нашивки. Дополнит образ щетина, нарисованная при помощи аквагрима.
В паре с ковбоем будет отлично смотреться костюм индейца из подручных материалов. Его легко сделать из подручных вариантов – старая широкая футболка, подпоясанная тонкой тесьмой, лучше всего подойдет для этой цели. На голову надевается повязка, позволяющая подобрать волосы – она отлично гармонирует с крупными перьями. К обуви, как и манжетам рукавов, крепится бахрома.
И, конечно же, индейцу понадобится лук и стрелы, ведь невозможно обойтись без хорошего оружия. А если хорошо прорепетировать образ, то все будет покорены выбранным нарядом.
Ища как сделать костюм из подручных материалов, стоит обратить внимание на пластиковые бутылки. Это недорогой и практичный материал, который легко найдется в любом доме.
Для этого от бутылки необходимо отрезать донышко – они украсят наряд и подойдут для изготовления самодельных аксессуаров.
Бутылку нужно разрезать: для начала отрезается горловина, потом донышко – оставшаяся часть делится на 3 части. Пластиковые полосы собираются на плотный шнурок – они превращаются в стильную и очаровательную юбку.
Верхнюю часть костюма Русалки легко сделать из обычной футболки. Чтобы её обшить используются бутылочные донышки. Остается лишь сделать корону, для которой отлично подойдет верхняя часть изделия.
Для этого образа хорошо подойдут не только бутылки, но и аналог рыболовной сетки. Его можно обмотать вокруг тела, создав имитацию платья или русалочьего хвоста.
Для выполнения этого костюма потребуется плотная проволока – из неё делается каркас. При помощи ткани создается своеобразный подъюбник – при помощи ткани. На этом работа заканчивается и остается лишь проявить фантазию – получившийся наряд легко можно украсить любыми элементами декора.
Если девочки мечтают о платьях и красоте, то мальчишки хотят быть отважными героями, такими как Космонавт. Из пластиковых бутылок можно сделать маскарадный костюм из подручных материалов и для них – это займет меньше часа времени, а образ будет ярким и оригинальным. Две бутылки соединяются вместе при помощи скотча, после чего окрашиваются в черный, синий или серый цвет. К ним крепятся широкие резинки, благодаря чему изделие одевается словно рюкзак.
При помощи отрезков ткани красного, желтого и оранжевого оттенков, прикрепленных к горлышку, создается имитации огня.
Из пластиковых бутылок создаются не только новогодние костюмы из подручных материалов, но и стильные, оригинальные аксессуары. Практически для любого героя из сказок и мультиков можно подобрать стильные детали из этого простого и дешевого материала.
Почему бы не прийти на праздник осени, в костюме, который выполнен из листьев, а значит, идеально подходящем для этого торжества.
Сделать его довольно легко – старое платье легко превращается в новое при помощи элементов, которые подарила сама природа. Пора отправиться в сад, в котором легко найдется все необходимое.
Достаточно лишь набрать достаточное количество красивой опалой листвы, чередуя красные, желтые и даже зеленные оттенки. Листья легко приклеиваются при помощи двухстороннего скотча или же клея.
Платье очень легко сделать объемным – для этого потребуется пульверизатор с обычной водой. Немного влаги и после высыхания листочки словно закрутятся. Либо же наоборот, можно выровнять их – отрез хлопчатобумажной ткани и горячий утюг помогут легко справиться с этой задачей.
Листья, приклеенные к платью, могут очень быстро утратить всю красоту внешнего вида. Именно поэтому к созданию такого наряда необходимо приступать непосредственно перед утренником – не раньше, чем за 3-4 часа. И самое главное, стоит регулярно освежать изделие прохладной водой, в минимальном количестве, чтобы ткань не стала влажной.
Из пакетов можно сделать очень простой наряд, который отлично подойдет образу дождя. Для этой цели можно использовать обычные голубые пакеты, которые легко надуть – получиться пышное и эффектное платье. Изделие можно изрезать на бахрому – и они придадут образу оригинальности.
Платье можно сделать из газет, журналов, цветной бумаги. Сделать это довольно легко, обычный лист складывается в высокий конус, который крепится к юбке. Это стандартный вариант создания платья, который аналогичен изготовлению наряда из листьев или других подручных материалов.
Несколько коробок, прикрепленных к основному костюму, позволят легко превратить его в образ динозавра. Немного двухстороннего скотча поможет в этом вопросе.
Стильному ковбою обязательно нужна будет лошадь – так почему бы не сделать её из длинной палки и небольшой коробки. А непосредственно для мордочки используется горловина бутылки.
Костюм инопланетянина из подручных материалов – это образ для тех, кто ценит оригинальность и нестандартные решения.
Ведь неизвестно, как же на самом деле должен выглядеть этот герой, благодаря чему можно оформить его в любом стиле. Из большой коробки можно сделать огромное тело, украшенное забавными рисунками, а на лицо надевается маска. Обруч с торчащими рожками или антеннами дополнят облик.
Умение шить пригодиться всегда – особенно если необходимо создать костюмы детям из подручных материалов для утренников. Тем более что существенных навыков и знаний в данном случае не потребуется – немного усердия и идеальный наряд готов в течение нескольких часов.
Прежде чем приступить к созданию изделия, стоит внимательно осмотреться дома. Возможно, где-то в закромах хранится старая бабушкина брошь или же необычное ожерелье? Тогда оно может стать основой выбранного облика. Например, из нескольких цветастых платков и крупных бус можно легко сделать традиционный цыганский наряд.
Стать роскошной королевой, покорив всех на вечеринке, можно при помощи нестандартных украшений.
Такие изделия способны украсить даже самое простое платье.
В преддверии утренников в школах и детских садах можно воспользоваться простыми идеями. Карнавальные костюмы из подручных материалов легко создаются при помощи комбинаций из различных дождиков, миниатюрных колокольчиков, бантиков или даже шаров, предназначенных для украшения елки.
Девочку можно превратить в очаровательную елочку, особенно сделать юбку из полос фатина. Для этой цели подойдут обрезки любой ткани подходящего оттенка – потребуется нарезать их равными отрезками, после чего зафиксировать их на широкой резинке.
Почему бы не стать очаровательной ведьмочкой или даже Бабой-Ягой? Далеко не все девочки отдают предпочтение исключительно положительным персонажам – темная сторона бывает достаточно привлекательной. Это хорошая идея на любой праздник – кто-то же должен проявить озорство на мероприятии!
В гардеробе есть темная юбка или же платье? Или возможно темные джинсы в сочетании с пуловером подходящего оттенка? Они станут отличной основой для такого наряда.
Очаровательный колпачок настоящей ведьмы, плащ, полосатые чулки, гламурный набор ведьмы – немного усилий и можно стать самой очаровательной отрицательной героиней на вечеринке.
Чем прекрасны бабочки? Тем, что это самые яркие и очаровательные создания. Такой образ хорошо подходит для любого праздника, ведь его обладательница удивительно мила и непосредственна.
Для начала нужно сделать крылья. Для этого потребуется две небольших вешалки или прочная проволока, которой легко можно придать любую форму. На нее натягивается ткань – для этой цели отлично подходит трикотаж или же фатин.
Крепятся крылья при помощи широких резинок. Либо же можно надеть ребенку пояс, который позволит зафиксировать изделие на спине. Ткань важно обязательно раскрасить, ведь бабочки такие яркие – для украшения можно использовать практически любые цвета радуги.
Чтобы завершить образ стоит позаботиться о создании очаровательных рожек. Они легко крепятся на обруч или ободок для волос.
Для небольших антенн подойдет обычная паста из шариковой ручки, к которой крепятся крупные бусины или же разноцветные помпоны. При наличии нитей различных цветов можно легко сделать красочные помпоны. Это отличная идея – практически любой детский костюм с ними смотрится гораздо интереснее.
Карлсон, который живет на крыше – наверняка с ним мечтал встретиться любой малыш. Ведь это мир радости и приключений, а потому скучать уж точно не придется.
Широкие штаны можно сделать из папиных шортов – удобные и практичные подтяжки помогут закрепить их на нужной высоте.
Для наряда можно использовать любые тона и оттенки, ведь чем красочнее, тем интереснее. Пропеллер можно сделать из обычного картона или старого ящика. Для этой цели подойдут и старые диски, которые станут основой изделия. Больше румянца и рыжие волосы, а в руках огромная банка с вареньем – и узнать выбранного персонажа не составит ни малейшего труда.
Стать милым ангелочком достаточно легко – можно купить готовые крылья или же сделать их самостоятельно.
Принцип аналогичен, как и в случае с нарядом бабочки. Только в данном случае не требуются яркие украшения – наоборот, однотонные белые ткани станут оптимальным решением.
Простое светлое платье, распущенные волосы – и образ готов. Ничего лишнего, никаких дополнительных деталей – только нежность и чистота.
При помощи обычного обруча легко сделать оригинальный нимб. К нему крепится проволочный круг, который оборачивается желтой тканью или мехом.
Здравствуйте! Сегодня мы представляем вам новый урок поэтапного рисования, в котором речь пойдёт о Карлсоне — известном мультипликационном персонаже, которого все советские детишки знали по мультфильму 1968 года. Это была сказочная повесть о маленьком полноватом человечке, обладающим чувством юмора и пропеллером на спине, который позволял ему передвигаться по воздуху. Отметим, что впервые этот персонаж появился в книге шведской писательницы Астрид Линдгрен, которая вышла в свет в 1955 году
Карслон известен всем — от самых маленьких до совсем пожилых любителей советских мультфильмов.
Отметим кстати, что для времён, когда мультфильмы смотрели по телевизору, а не с экрана айпада, Карслон весьма качественно анимирован. Ну а мы попробуем его качественно нарисовать. Давайте приступим к рисованию, на повестке дня у нас урок про то, как нарисовать Карлсона!
Чтобы нарисовать героя из популярной сказки, сначала стоит определиться, как он должен будет выглядеть на рисунке: в профиль или в анфас. После этого делаем наброски простым карандашом. Как нарисовать Карлсона? Рассмотрим поэтапно:
Существует еще один схожий способ, как нарисовать Карлсона. Вы можете начать с того, что начертите на листке бумаги треугольник с высоким верхним углом. Сверху разделите этот угол полосой — это и будет тело с головой Карлсона.
Затем начинайте прорисовывать детали, как рассказывалось выше.
Теперь вы знаете как нарисовать Карлсона. Поэтапно карандашом изобразить героя несложно. А вот добавить ярких красок в рисунок — задача посложнее.
Эта история произошла на самом деле. Но, конечно же, она случилась далеко от нас с вами – в шведском городе Стокгольме, где живут одни только шведы. Так ведь всегда бывает: если случится что-то особенное, то обязательно почему-то далеко от тебя…
Малыш был шведом, поэтому-то, кстати говоря, он и жил в Стокгольме. Вообще у Малыша было другое имя, настоящее, но в семье он оказался самым младшим, и все его звали просто Малыш.
Однажды Малыш сидел в своей комнате и грустно думал о том, какой он одинокий.
Потому что у папы, например, была мама. И у мамы, например, был папа. Даже брат с сестрой, когда не ссорились, то всегда гуляли вместе. И только к самого Малыша никого нет.
Сколько раз он просил, чтобы ему купили собаку! И что же? Ровно столько же раз ему отказывали.
А нам с вами не нужно объяснять, как одиноко человеку, когда у него нет собаки.
И вот в эту-то минуту Малыш и увидел Карлсона. Сначала он немного растерялся. Всякий растеряется, если прямо в воздухе повиснет перед ним человек, который летает без самолета или даже вертолета, а просто сам по себе.
Повиснет и вдобавок еще скажет: — Простите, можно здесь приземлиться? — Садитесь, пожалуйста, — испуганно ответил Малыш.
Но когда человек сказал, что его зовут Карлсон, который живет на крыше, Малыш почему-то совсем перестал бояться. Когда же он ответил Карлсону, что его самого зовут Малыш, то почувствовал, что они совсем уже подружились. И Карлсон, наверное, тоже это почувствовал. Во всяком случае, он предложил: — А теперь давай немного побалуемся. — Как? – спросил Малыш. А про себя подумал, что до поры до времени вполне можно потерпеть и без собаки. — Спокойствие, только спокойствие, — сказал Карлсон. – Сейчас придумаем.
И он начал думать, медленно облетая комнату.
— Теперь понял, кто лучший в мире специалист по баловству? – спросил Карлсон, раскачиваясь на люстре, как на качелях. — А вдруг она разобьется?!
— Слушай, вот будет здорово! Давай попробуем, а? — Да… А мама?.. И еще папа. — Пустяки, — сказал Карлсон. – Дело житейское. И стал раскачиваться изо всех сил…
Малышу очень хотелось, чтобы Карлсон дружил с ним всю жизнь. Поэтому, когда люстра упала и разбилась, он сделал вид, что ни капельки не расстроен.
Он даже сказал: — Ну что ж, ну и пустяки. Дело житейское. — Тебе-то, конечно, пустяки, — огрызнулся Карлсон, потирая коленку. – Вот сам бы свалился, тогда бы я на тебя поглядел. — Тебе больно? – встревожился Малыш. — Еще бы не больно! Если хочешь знать, то я сейчас самый тяжелый больной в мире. И если уж я расшибся для твоего удовольствия, значит, ты и должен меня лечить…
Так как Карлсон жил на крыше, то добираться к нему домой пришлось, конечно, по воздуху.
Карлсону было нелегко: ведь кроме Малыша, ему пришлось еще нести на себе кучу лекарств.
На одной из крыш у Карлсона был очень славный домик, зеленый, с белым крыльцом и звонком, с вывеской: «Звонок к Карлсону, который живет на крыше».
Карлсон сразу же бухнулся в постель. — Давай лекарство! – крикнул он Малышу.
Малыш протянул ему банку. Ему было очень интересно, поможет ли Карлсону это лекарство.
До сих пор он считал, что лекарство должно быть горьким, но Карлсон заявил, что от ушибов лучше всего помогает варенье. Это было бы здорово…
Сначала казалось, что нет, не поможет. Карлсон выпил варенье прямо из банки, через край, и задумался. Словно прислушивался, что у него происходит внутри.
— Больше варенья нет? – спросил он потом. — Нет. — Ни капельки?
Малыш заглянул в банку и сказал: — Ни капельки. И только тогда Карлсон воскликнул: — Ура! Случилось чудо. Я выздоровел.
Малыш с надеждой подумал, что может быть, и ему завтра удастся ушибить коленку.
А Карлсон сказал: — Теперь я не прочь немного поразвлечься. Пойдем баловаться…
Они совсем немного погуляли по крышам, и вдруг Карлсон сказал: — Тсс! Малыш тоже увидел двух мужчин, которые лезли на чердак.
— Воры! – радостно прошептал Малыш.
И представьте себе, это оказались самые настоящие воры. Малыш и Карлсон, спрятавшись за трубой, наблюдали, как они снимают с веревок чужое белье.
Карлсон шепнул: — Знаешь, кто лучший в мире специалист по спугиванию воров? — Ты? — Сейчас увидишь.
Закутанный в простыню, с ведром на голове и щеткой в руках Карлсон выглядел настоящим приведением. Даже Малышу сделалось не по себе, а уж о ворах и говорить нечего.
Малышу так нравилось на крыше с Карлсоном, что он даже совсем забыл про собаку, которую ему не хотели купить…
Он вспомнил о ней только на следующее утро, и то потому, что у него как раз был день рождения.
На кровати лежала груда подарков, но Малышу все равно было так грустно, так одиноко! Даже когда прилетел Карлсон, ему не стало веселее.
Разве совсем чуть-чуть.
Карлсон обиделся. Он перестал откусывать от праздничного пирога и заявил: — Я так не играю. Я к тебе прилетел, а ты совсем не рад.
— Даже на день рождения, и все равно собаку мне не подарили… — жалобно сказал Малыш. — Но ведь у тебя есть я! Я же лучше собаки, — тихо сказал Карлсон.
Малыш уже хотел было согласиться, но тут из коридора послышался лай. Папа принес щенка! Теперь у Малыша была своя собственная собака! И Карлсон, и щенок – каким, оказывается, счастливым можно быть иногда. Малыш ворвался в комнату с криком: — Карлсон, Карлсон, мне подарили…
И замолчал. Потому что Карлсона больше не было в комнате. Малыш подбежал к окну, выглянул – но и там тоже никого больше не было.
Карлсон исчез – как будто и не появлялся вовсе. Малыш, наверное, снова бы заплакал, но тут щенок лизнул его в щеку.
И поглаживая щенка, Малыш тогда подумал, что Карлсон обязательно вернется. Когда-нибудь…
Берем хорошую альбомную бумагу, чтобы она не просачивала воду. Листы для ксерокопирования не подойдут. Чем и как нарисовать Карлсона? Этот мультяшный персонаж очень яркий и красивый, поэтому в качестве наполнителей элементов подойдут акварель, гуашь, пастель, карандаши или фломастеры.
Приготовим простой карандаш и ластик и поэтапно начинаем рисование. Изображаем схематично героя в движении, он будет словно висеть в воздухе, наклоняя немного вперед туловище. Ручки и ножки рисуем небольшими линиями, туловище круглое, а голова больше похожа на овал.
Для того, чтобы нарисовать Карлсона нам может понадобиться:
Нарисовать что-либо красками всегда легче, если предварительно сделать рисунок простым карандашом.
То же самое касается изображения Карлсона. Указанная выше информация поможет сделать эскиз, раскрасить который можно, следуя подсказкам:
Наш цветной рисунок готов!
Берем краски и начинаем раскрашивать личико и руки, для этого нужно оранжевый и красный цвет смешать на палитре и немного добавить охры, чуть водянистый должен быть цвет. Щеки и нос чуть выделите, а руки притемните по отношению к лицу. Красным цветом надо прорисовать рот и пуговицу, желательно, чтобы тона красного тоже отличались, для этого потребуется снова палитра. Брови утонченные, коричневого цвета.
Штанина если задирается, не забывайте закрасить выглядывающий кусочек ноги. Волосы делайте яркими, как огонь. Берите насыщенные цвета, лучше гуашь.
Карлсон, который живёт на крыше. Сказка Астрид Линдгрен
В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме живёт самая обыкновенная шведская семья по фамилии Свантесон. Семья эта состоит из самого обыкновенного папы, самой обыкновенной мамы и трёх самых обыкновенных ребят — Боссе, Бетан и Малыша.
— Я вовсе не самый обыкновенный малыш, — говорит Малыш.
Но это, конечно, неправда. Ведь на свете столько мальчишек, которым семь лет, у которых голубые глаза, немытые уши и разорванные на коленках штанишки, что сомневаться тут нечего: Малыш — самый обыкновенный мальчик.
Боссе пятнадцать лет, и он с большей охотой стоит в футбольных воротах, чем у школьной доски, а значит — он тоже самый обыкновенный мальчик.
Бетан четырнадцать лет, и у неё косы точь-в-точь такие же, как у других самых обыкновенных девочек.
Во всём доме есть только одно не совсем обыкновенное существо — Карлсон, который живёт на крыше. Да, он живёт на крыше, и одно это уже необыкновенно. Быть может, в других городах дело обстоит иначе, но в Стокгольме почти никогда не случается, чтобы кто-нибудь жил на крыше, да ещё в отдельном маленьком домике. А вот Карлсон, представьте себе, живёт именно там.
Карлсон — это маленький толстенький самоуверенный человечек, и к тому же он умеет летать. На самолётах и вертолётах летать могут все, а вот Карлсон умеет летать сам по себе. Стоит ему только нажать кнопку на животе, как у него за спиной тут же начинает работать хитроумный моторчик. С минуту, пока пропеллер не раскрутится, как следует, Карлсон стоит неподвижно, но когда мотор заработает вовсю, Карлсон взмывает ввысь и летит, слегка покачиваясь, с таким важным и достойным видом, словно какой-нибудь директор, — конечно, если можно себе представить директора с пропеллером за спиной.
Карлсону прекрасно живётся в маленьком домике на крыше.
По вечерам он сидит на крылечке, покуривает трубку да глядит на звёзды. С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах. Должно быть, другие жильцы просто не догадываются поселиться на крыше. Ведь они не знают, что у Карлсона там свой домик, потому что домик этот спрятан за большой дымовой трубой. И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то там крошечный домик, даже если и споткнутся о него?
Как-то раз один трубочист вдруг увидел домик Карлсона. Он очень удивился и сказал самому себе:
— Странно… Домик?.. Не может быть! На крыше стоит маленький домик?.. Как он мог здесь оказаться?
Затем трубочист полез в трубу, забыл про домик и уж никогда больше о нём не вспоминал.
Малыш был очень рад, что познакомился с Карлсоном. Как только Карлсон прилетал, начинались необычайные приключения. Карлсону, должно быть, тоже было приятно познакомиться с Малышом. Ведь что ни говори, а не очень-то уютно жить одному в маленьком домике, да ещё в таком, о котором никто и не слышал.
Грустно, если некому крикнуть: «Привет, Карлсон!», когда ты пролетаешь мимо.
Их знакомство произошло в один из тех неудачных, дней, когда быть Малышом не доставляло никакой радости, хотя обычно быть Малышом чудесно. Ведь Малыш — любимец всей семьи, и каждый балует его как только может. Но в тот день всё шло шиворот-навыворот. Мама выругала его за то, что он опять разорвал штаны, Бетан крикнула ему: «Вытри нос!», а папа рассердился, потому что Малыш поздно пришёл из школы.
— По улицам слоняешься! — сказал папа.
«По улицам слоняешься!» Но ведь папа не знал, что по дороге домой Малышу повстречался щенок. Милый, прекрасный щенок, который обнюхал Малыша и приветливо завилял хвостом, словно хотел стать его щенком.
Если бы это зависело от Малыша, то желание щенка осуществилось бы тут же. Но беда заключалась в том, что мама и папа ни за что не хотели держать в доме собаку. А кроме того, из-за угла вдруг появилась какая-то тётка и закричала: «Рики! Рики! Сюда!» — и тогда Малышу стало совершенно ясно, что этот щенок уже никогда не станет его щенком.
— Похоже, что так всю жизнь и проживешь без собаки, — с горечью сказал Малыш, когда всё обернулось против него. — Вот у тебя, мама, есть папа; и Боссе с Бетан тоже всегда вместе. А у меня — у меня никого нет!..
— Дорогой Малыш, ведь у тебя все мы! — сказала мама.
— Не знаю… — с ещё большей горечью произнёс Малыш, потому что ему вдруг показалось, что у него действительно никого и ничего нет на свете.
Впрочем, у него была своя комната, и он туда отправился.
Стоял ясный весенний вечер, окна были открыты, и белые занавески медленно раскачивались, словно здороваясь с маленькими бледными звёздами, только что появившимися на чистом весеннем небе. Малыш облокотился о подоконник и стал смотреть в окно. Он думал о том прекрасном щенке, который повстречался ему сегодня. Быть может, этот щенок лежит сейчас в корзинке на кухне и какой-нибудь мальчик — не Малыш, а другой — сидит рядом с ним на полу, гладит его косматую голову и приговаривает: «Рики, ты чудесный пёс!»
Малыш тяжело вздохнул.
Вдруг он услышал какое-то слабое жужжание. Оно становилось всё громче и громче, и вот, как это ни покажется странным, мимо окна пролетел толстый человечек. Это и был Карлсон, который живёт на крыше. Но ведь в то время Малыш ещё не знал его.
Карлсон окинул Малыша внимательным, долгим взглядом и полетел дальше. Набрав высоту, он сделал небольшой круг над крышей, облетел вокруг трубы и повернул назад, к окну. Затем он прибавил скорость и пронёсся мимо Малыша, как настоящий маленький самолёт. Потом сделал второй круг. Потом третий.
Малыш стоял не шелохнувшись и ждал, что будет дальше. У него просто дух захватило от волнения и по спине побежали мурашки — ведь не каждый день мимо окон пролетают маленькие толстые человечки.
А человечек за окном тем временем замедлил ход и, поравнявшись с подоконником, сказал:
— Привет! Можно мне здесь на минуточку приземлиться?
— Да, да, пожалуйста, — поспешно ответил Малыш и добавил: — А что, трудно вот так летать?
— Мне — ни капельки, — важно произнёс Карлсон, — потому что я лучший в мире летун! Но я не советовал бы увальню, похожему на мешок с сеном, подражать мне.
Малыш подумал, что на «мешок с сеном» обижаться не стоит, но решил никогда не пробовать летать.
— Как тебя зовут? — спросил Карлсон.
— Малыш. Хотя по-настоящему меня зовут Сванте Свантесон.
— А меня, как это ни странно, зовут Карлсон. Просто Карлсон, и всё. Привет, Малыш!
— Привет, Карлсон! — сказал Малыш.
— Сколько тебе лет? — спросил Карлсон.
— Семь, — ответил Малыш.
— Отлично. Продолжим разговор, — сказал сон.
Затем он быстро перекинул через подоконник одну за другой свои маленькие толстенькие ножки и очутился в комнате.
— А тебе сколько лет? — спросил Малыш, решив, что Карлсон ведёт себя уж слишком ребячливо для взрослого дяди.
— Сколько мне лет? — переспросил Карлсон. — Я мужчина в самом расцвете сил, больше я тебе ничего не могу сказать.
Малыш в точности не понимал, что значит быть мужчиной в самом расцвете сил. Может быть, он тоже мужчина в самом расцвете сил, но только ещё не знает об этом? Поэтому он осторожно спросил:
— А в каком возрасте бывает расцвет сил?
— В любом! — ответил Карлсон с довольной улыбкой.
— В любом, во всяком случае, когда речь идёт обо мне. Я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил!
Он подошёл к книжной полке Малыша и вытащил стоявшую там игрушечную паровую машину.
— Давай запустим её, — предложил Карлсон.
— Без папы нельзя, — сказал Малыш. — Машину можно запускать только вместе с папой или Боссе.
— С папой, с Боссе или с Карлсоном, который живёт на крыше. Лучший в мире специалист по паровым машинам — это Карлсон, который живёт на крыше. Так и передай своему папе! — сказал Карлсон.
Он быстро схватил бутылку с денатуратом, которая стояла рядом с машиной, наполнил маленькую спиртовку и зажёг фитиль.
Хотя Карлсон и был лучшим в мире специалистом по паровым машинам, денатурат он наливал весьма неуклюже и даже пролил его, так что на полке образовалось целое денатуратное озеро. Оно тут же загорелось, и на полированной поверхности заплясали весёлые голубые язычки пламени. Малыш испуганно вскрикнул и отскочил.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон и предостерегающе поднял свою пухлую ручку.
Но Малыш не мог стоять спокойно, когда видел огонь. Он быстро схватил тряпку и прибил пламя. На полированной поверхности полки осталось несколько больших безобразных пятен.
— Погляди, как испортилась полка! — озабоченно произнёс Малыш. — Что теперь скажет мама?
— Пустяки, дело житейское! Несколько крошечных пятнышек на книжной полке — это дело житейское. Так и передай своей маме.
Карлсон опустился на колени возле паровой машины, и глаза его заблестели.
— Сейчас она начнёт работать.
И действительно, не прошло и секунды, как паровая машина заработала. Фут, фут, фут… — пыхтела она. О, это была самая прекрасная из всех паровых машин, какие только можно себе вообразить, и Карлсон выглядел таким гордым и счастливым, будто сам её изобрёл.
— Я должен проверить предохранительный клапан, — вдруг произнёс Карлсон и принялся крутить какую-то маленькую ручку. — Если не проверить предохранительные клапаны, случаются аварии.
Фут-фут-фут… — пыхтела машина всё быстрее и быстрее.
— Фут-фут-фут!.. Под конец она стала задыхаться, точно мчалась галопом. Глаза у Карлсона сияли.
А Малыш уже перестал горевать по поводу пятен на полке. Он был счастлив, что у него есть такая чудесная паровая машина и что он познакомился с Карлсоном, лучшим в мире специалистом по паровым машинам, который так искусно проверил её предохранительный клапан.
— Ну, Малыш, — сказал Карлсон, — вот это действительно «фут-фут-фут»! Вот это я понимаю! Лучший в мире спе…
Но закончить Карлсон не успел, потому что в этот момент раздался громкий взрыв и паровой машины не стало, а обломки её разлетелись по всей комнате.
— Она взорвалась! — в восторге закричал Карлсон, словно ему удалось проделать с паровой машиной самый интересный фокус. — Честное слово, она взорвалась! Какой грохот! Вот здорово!
Но Малыш не мог разделить радость Карлсона. Он стоял растерянный, с глазами, полными слёз.
— Моя паровая машина… — всхлипывал он. — Моя паровая машина развалилась на куски!
— Пустяки, дело житейское! — И Карлсон беспечно махнул своей маленькой пухлой рукой.
— Я тебе дам ещё лучшую машину, — успокаивал он Малыша.
— Ты? — удивился Малыш.
— Конечно. У меня там, наверху, несколько тысяч паровых машин.
— Где это у тебя там, наверху?
— Наверху, в моём домике на крыше.
— У тебя есть домик на крыше? — переспросил Малыш. — И несколько тысяч паровых машин?
— Ну да. Уж сотни две наверняка.
— Как бы мне хотелось побывать в твоём домике! — воскликнул Малыш.
В это было трудно поверить: маленький домик на крыше, и в нём живёт Карлсон…
— Подумать только, дом, набитый паровыми машинами! — воскликнул Малыш. — Две сотни машин!
— Ну, я в точности не считал, сколько их там осталось, — уточнил Карлсон, — но уж никак не меньше нескольких дюжин.
— И ты мне дашь одну машину?
— Ну конечно!
— Прямо сейчас!
— Нет, сначала мне надо их немножко осмотреть, проверить предохранительные клапаны… ну, и тому подобное. Спокойствие, только спокойствие! Ты получишь машину на днях.
Малыш принялся собирать с пола куски того, что раньше было его паровой машиной.
— Представляю, как рассердится папа, — озабоченно пробормотал он.
Карлсон удивлённо поднял брови:
— Из-за паровой машины? Да ведь это же пустяки, дело житейское. Стоит ли волноваться по такому поводу! Так и передай своему папе. Я бы ему это сам сказал, но спешу и поэтому не могу здесь задерживаться… Мне не удастся сегодня встретиться с твоим папой. Я должен слетать домой, поглядеть, что там делается.
— Это очень хорошо, что ты попал ко мне, — сказал Малыш. — Хотя, конечно, паровая машина… Ты ещё когда-нибудь залетишь сюда?
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон и нажал кнопку на своём животе.
Мотор загудел, но Карлсон всё стоял неподвижно и ждал, пока пропеллер раскрутится во всю мощь. Но вот Карлсон оторвался от пола и сделал несколько кругов.
— Мотор что-то барахлит. Надо будет залететь в мастерскую, чтобы его там смазали. Конечно, я и сам мог бы это сделать, да, беда, нет времени… Думаю, что я всё-таки загляну в мастерскую. Малыш тоже подумал, что так будет разумнее.
Карлсон вылетел в открытое окно; его маленькая толстенькая фигурка чётко вырисовывалась на весеннем, усыпанном звёздами небе.
— Привет, Малыш! — крикнул Карлсон, помахал своей пухлой ручкой и скрылся.
— Я ведь вам уже говорил, что его зовут Карлсон и что он живёт там, наверху, на крыше, — сказал Малыш. — Что же здесь особенного? Разве люди не могут жить, где им хочется?..
— Не упрямься, Малыш, — сказала мама. — Если бы ты знал, как ты нас напугал! Настоящий взрыв. Ведь тебя могло убить! Неужели ты не понимаешь?
— Понимаю, но всё равно Карлсон — лучший в мире специалист по паровым машинам, — ответил Малыш и серьёзно посмотрел на свою маму.
Ну как она не понимает, что невозможно сказать «нет», когда лучший в мире специалист по паровым машинам предлагает проверить предохранительный клапан!
— Надо отвечать за свои поступки, — строго сказал папа, — а не сваливать вину на какого-то Карлсона с крыши, которого вообще не существует.
— Нет, — сказал Малыш, — существует!
— Да ещё и летать умеет! — насмешливо подхватил Боссе.
— Представь себе, умеет, — отрезал Малыш. — Я надеюсь, что он залетит к нам, и ты сам увидишь.
— Хорошо бы он залетел завтра, — сказала Бетан. — Я дам тебе крону, Малыш, если увижу своими глазами Карлсона, который живёт на крыше.
— Нет, завтра ты его не увидишь — завтра он должен слетать в мастерскую смазать мотор.
— Ну, хватит рассказывать сказки, — сказала мама. — Ты лучше погляди, на что похожа твоя книжная полка.
— Карлсон говорит, что это пустяки, дело житейское! — И Малыш махнул рукой, точь-в-точь как махал Карлсон, давая понять, что вовсе не стоит расстраиваться из-за каких-то там пятен на полке.
Но ни слова Малыша, ни этот жест не произвели на маму никакого впечатления.
— Вот, значит, как говорит Карлсон? — строго сказала она. — Тогда передай ему, что, если он ещё раз сунет сюда свой нос, я его так отшлёпаю — век будет помнить.
Малыш ничего не ответил. Ему показалось ужасным, что мама собирается отшлёпать лучшего в мире специалиста по паровым машинам.
Да, ничего хорошего нельзя было ожидать в такой неудачный день, когда буквально всё шло шиворот-навыворот.
И вдруг Малыш почувствовал, что он очень соскучился по Карлсону — бодрому, весёлому человечку, который так потешно махал своей маленькой рукой, приговаривая: «Неприятности — это пустяки, дело житейское, и расстраиваться тут нечего». «Неужели Карлсон больше никогда не прилетит?» — с тревогой подумал Малыш.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал себе Малыш, подражая Карлсону. — Карлсон ведь обещал, а он такой, что ему можно верить, это сразу видно. Через денёк-другой он прилетит, наверняка прилетит.
…Малыш лежал на полу в своей комнате и читал книгу, когда снова услышал за окном какое-то жужжание, и, словно гигантский шмель, в комнату влетел Карлсон. Он сделал несколько кругов под потолком, напевая вполголоса какую-то весёлую песенку. Пролетая мимо висящих на стенах картин, он всякий раз сбавлял скорость, чтобы лучше их рассмотреть. При этом он склонял набок голову и прищуривал глазки.
— Красивые картины, — сказал он наконец. — Необычайно красивые картины! Хотя, конечно, не такие красивые, как мои.
Малыш вскочил на ноги и стоял, не помня себя от восторга: так он был рад, что Карлсон вернулся.
— А у тебя там на крыше много картин? — спросил он.
— Несколько тысяч. Ведь я сам рисую в свободное время. Я рисую маленьких петухов и птиц и другие красивые вещи. Я лучший в мире рисовальщик петухов, — сказал Карлсон и, сделав изящный разворот, приземлился на пол рядом с Малышом.
— Что ты говоришь! — удивился Малыш. — А нельзя ли мне подняться с тобой на крышу? Мне так хочется увидеть твой дом, твои паровые машины и твои картины!..
— Конечно, можно, — ответил Карлсон, — само собой разумеется. Ты будешь дорогим гостем… как-нибудь в другой раз.
— Поскорей бы! — воскликнул Малыш.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон. — Я должен сначала прибрать у себя в доме. Но на это не уйдёт много времени. Ты ведь догадываешься, кто лучший в мире мастер скоростной уборки комнат?
— Наверно, ты, — робко сказал Малыш.
— «Наверно»! — возмутился Карлсон. — Ты ещё говоришь «наверно»! Как ты можешь сомневаться! Карлсон, который живёт на крыше, — лучший в мире мастер скоростной уборки комнат. Это всем известно.
Малыш не сомневался, что Карлсон во всём «лучший в мире». И уж наверняка он самый лучший в мире товарищ по играм. В этом Малыш убедился на собственном опыте… Правда, Кристер, и Гунилла тоже хорошие товарищи, но им далеко до Карлсона, который живёт на крыше! Кристер только и делает, что хвалится своей собакой Ёффой, и Малыш ему давно завидует.
«Если он завтра опять будет хвастаться Ёффой, я ему расскажу про Карлсона. Что стоит его Ёффа по сравнению с Карлсоном, который живёт на крыше! Так я ему и скажу».
И всё же ничего на свете Малыш так страстно не желал иметь, как собаку… Карлсон прервал размышления Малыша.
— Я бы не прочь сейчас слегка поразвлечься, — сказал он и с любопытством огляделся вокруг. — Тебе не купили новой паровой машины?
Малыш покачал головой. Он вспомнил о своей паровой машине и подумал: «Вот сейчас, когда Карлсон здесь, мама и папа смогут убедиться, что он в самом деле существует».
А если Боссе и Бетан дома, то им он тоже покажет Карлсона.
— Хочешь пойти познакомиться с моими мамой и папой? — спросил Малыш.
— Конечно! С восторгом! — ответил Карлсон. — Им будет очень приятно меня увидеть — ведь я такой красивый и умный… — Карлсон с довольным видом прошёлся по комнате. — И в меру упитанный, — добавил он. — Короче, мужчина в самом расцвете сил. Да, твоим родителям будет очень приятно со мной познакомиться.
По доносившемуся из кухни запаху жарящихся мясных тефтелей Малыш понял, что скоро будут обедать. Подумав, он решил свести Карлсона познакомиться со своими родными после обеда. Во-первых, никогда ничего хорошего не получается, когда маме мешают жарить тефтели. А кроме того, вдруг папа или мама вздумают завести с Карлсоном разговор о паровой машине или о пятнах на книжной полке… А такого разговора ни в коем случае нельзя допускать. Во время обеда Малыш постарается втолковать и папе и маме, как надо относиться к лучшему в мире специалисту по паровым машинам.
Вот когда они пообедают и всё поймут, Малыш пригласит всю семью к себе в комнату.
«Будьте добры, — скажет Малыш, — пойдёмте ко мне. У меня в гостях Карлсон, который живёт на крыше».
Как они изумятся! Как будет забавно глядеть на их лица!
Карлсон вдруг перестал расхаживать по комнате. Он замер на месте и стал принюхиваться, словно ищейка.
— Мясные тефтели, — сказал он. — Обожаю сочные вкусные тефтели!
Малыш смутился. Собственно говоря, на эти слова Карлсона надо было бы ответить только одно: «Если хочешь, останься и пообедай с нами». Но Малыш не решился произнести такую фразу. Невозможно привести Карлсона к обеду без предварительного объяснения с родителями. Вот Кристера и Гуниллу — это другое дело. С ними Малыш может примчаться в последнюю минуту, когда все остальные уже сидят за столом, и сказать: «Милая мама, дай, пожалуйста, Кристеру и Гунилле горохового супа и блинов». Но привести к обеду совершенно незнакомого маленького толстого человечка, который к тому же взорвал паровую машину и прожёг книжную полку, — нет, этого так просто сделать нельзя!
Но ведь Карлсон только что заявил, что обожает сочные вкусные мясные тефтели, — значит, надо во чтобы то ни стало угостить его тефтелями, а то он ещё обидится на Малыша и больше не захочет с ним играть… Ах, как много теперь зависело от этих, вкусных мясных тефтелей!
— Подожди минутку, — сказал Малыш.
— Я сбега на кухню за тефтелями.
Карлсон одобряюще кивнул головой.
— Неси скорей! — крикнул он вслед Малышу. — Одними картинами сыт не будешь!
Малыш примчался на кухню. Мама в клетчатом переднике стояла у плиты и жарила превосходные тефтели. Время от времени она встряхивала большую сковородку, и плотно уложенные маленькие мясные шарики подскакивали и переворачивались на другую сторону.
— А, это ты, Малыш? — сказала мама. — Скоро будем обедать.
— Мамочка, — произнёс Малыш самым вкрадчивым голосом, на который был только способен, — мамочка, положи, пожалуйста, несколько тефтелек на блюдце, и я отнесу их в свою комнату.
— Сейчас, сынок, мы сядем за стол, — ответил; мама.
— Я знаю, но всё равно мне очень нужно… После обеда я тебе объясню, в чём дело.
— Ну ладно, ладно, — сказала мама и положила на маленькую тарелочку шесть тефтелей. — На, возьми.
О, чудесные маленькие тефтели! Они пахли так восхитительно и были такие поджаристые, румяные — словом, такие, какими и должны быть хорошие мясные тефтели!
Малыш взял тарелку обеими руками и осторожно понёс её в свою комнату.
— Вот и я, Карлсон! — крикнул Малыш, отворяя дверь.
Но Карлсон исчез. Малыш стоял с тарелкой посреди комнаты и оглядывался по сторонам. Никакого Карлсона не было. Это было так грустно, что у Малыша сразу же испортилось настроение.
— Он ушёл, — сказал вслух Малыш. — Он ушёл. Но вдруг…
— Пип! — донёсся до Малыша какой-то странный писк.
Малыш повернул голову. На кровати, рядом с подушкой, под одеялом, шевелился какой-то маленький комок и пищал:
— Пип! Пип!
А затем из-под одеяла выглянуло лукавое лицо Карлсона.
— Хи-хи! Ты сказал: «он ушёл», «он ушёл»… Хи-хи! А «он» вовсе не ушёл — «он» только спрятался!.. — пропищал Карлсон.
Но тут он увидел в руках Малыша тарелочку и мигом нажал кнопку на животе. Мотор загудел, Карлсон стремительно спикировал с кровати прямо к тарелке с тефтелями. Он на лету схватил тефтельку, потом взвился к потолку и, сделав небольшой круг под лампой, с довольным видом принялся жевать.
— Восхитительные тефтельки! — воскликнул Карлсон.
— На редкость вкусные тефтельки! Можно подумать, что их делал лучший в мире специалист по тефтелям!.. Но ты, конечно, знаешь, что это не так, — добавил он.
Карлсон снова спикировал к тарелке и взял ещё одну тефтельку.
В этот момент из кухни послышался мамин голос:
— Малыш, мы садимся обедать, быстро мой руки!
— Мне надо идти, — сказал Малыш Карлсону и поставил тарелочку на пол. — Но я очень скоро вернусь. Обещай, что ты меня дождёшься.
— Хорошо, дождусь, — сказал Карлсон. — Но что мне здесь делать без тебя? — Карлсон спланировал на пол и приземлился возле Малыша. — Пока тебя не будет, я хочу заняться чем-нибудь интересным. У тебя правда нет больше паровых машин?
— Нет, — ответил Малыш. — Машин нет, но есть кубики.
— Покажи, — сказал Карлсон. Малыш достал из шкафа, где лежали игрушки, ящик со строительным набором. Это был и в самом деле великолепный строительный материал — разноцветные детали различной формы. Их можно было соединять друг с другом и строить всевозможные вещи.
— Вот, играй, — сказал Малыш. — Из этого набора можно сделать и автомобиль, и подъёмный кран, и всё, что хочешь…
— Неужели лучший в мире строитель не знает, — прервал Малыша Карлсон, — что можно построить из этого строительного материала!
Карлсон сунул себе в рот ещё одну тефтельку и кинулся к ящику с кубиками.
— Сейчас ты увидишь, — проговорил он и вывалил все кубики на пол. — Сейчас ты увидишь…
Но Малышу надо было идти обедать. Как охотно он остался бы здесь понаблюдать за работой лучшего в мире строителя! С порога он ещё раз оглянулся на Карлсона и увидел, что тот уже сидит на полу возле горы кубиков и радостно напевает себе под нос:
Ура, ура, ура!
Прекрасная игра!
Красив я и умён,
И ловок, и силён!
Люблю играть, люблю… жевать.
Последние слова он пропел, проглотив четвёртую тефтельку.
Когда Малыш вошёл в столовую, мама, папа, Боссе и Бетан уже сидели за столом. Малыш шмыгнул на своё место и повязал вокруг шеи салфетку.
— Обещай мне одну вещь, мама. И ты, папа, тоже, — сказал он.
— Что же мы должны тебе обещать? — спросила мама.
— Нет, ты раньше обещай!
Папа был против того, чтобы обещать вслепую.
— А вдруг ты опять попросишь собаку? — сказал папа.
— Нет, не собаку, — ответил Малыш. — А кстати, собаку ты мне тоже можешь обещать, если хочешь!.. Нет, это совсем другое и нисколечко не опасное. Обещайте, что вы обещаете!
— Ну ладно, ладно, — сказала мама.
— Значит, вы обещали, — радостно подхватил Малыш, — ничего не говорить насчёт паровой машины Карлсону, который живёт на крыше…
— Интересно, — сказала Бетан, — как они могут что-нибудь сказать или не сказать Карлсону о паровой машине, раз они никогда с ним не встретятся?
— Нет, встретятся, — спокойно ответил Малыш, — потому что Карлсон сидит в моей комнате.!
— Ой, я сейчас подавлюсь! — воскликнул Боссе. — Карлсон сидит в твоей комнате?
— Да, представь себе, сидит! — И Малыш с торжествующим видом поглядел по сторонам.
Только бы они поскорее пообедали, и тогда они увидят…
— Нам было бы очень приятно познакомиться с Карлсоном, — сказала мама.
— Карлсон тоже так думает! — ответил Малыш.
Наконец доели компот. Мама поднялась из-за стола. Настал решающий миг.
— Пойдёмте все, — предложил Малыш.
— Тебе не придётся нас упрашивать, — сказала Бетан.
— Я не успокоюсь, пока не увижу этого самого Карлсона.
Малыш шёл впереди.
— Только исполните, что обещали, — сказал он, подойдя к двери своей комнаты. — Ни слова о паровой машине!
Затем он нажал дверную ручку и открыл дверь. Карлсона в комнате не было. На этот раз по-настоящему не было. Нигде. Даже в постели Малыша не шевелился маленький комок.
Зато на полу возвышалась башня из кубиков. Очень высокая башня. И хотя Карлсон мог бы, конечно, построить из кубиков подъёмные краны и любые другие вещи, на этот раз он просто ставил один кубик на другой, так что в конце концов получилась длинная-предлинная, узкая башня, которая сверху была увенчана чем-то, что явно должно было изображать купол: на самом верхнем кубике лежала маленькая круглая мясная тефтелька.
Да, это была для Малыша очень тяжёлая минута. Маме, конечно, не понравилось, что её тефтелями украшают башни из кубиков, и она не сомневалась, что это была работа Малыша.
— Карлсон, который живёт на крыше… — начал было Малыш, но папа строго прервал его:
— Вот что, Малыш: мы больше не хотим слушать твои выдумки про Карлсона!
Боссе и Бетан рассмеялись.
— Ну и хитрец же этот Карлсон! — сказала Бетан. — Он скрывается как раз в ту минуту, когда мы приходим.
Огорчённый Малыш съел холодную тефтельку и собрал свои кубики. Говорить о Карлсоне сейчас явно не стоило.
Но как нехорошо поступил с ним Карлсон, как нехорошо!
— А теперь мы пойдём пить кофе и забудем про Карлсона, — сказал папа и в утешение потрепал Малыша по щеке.
Кофе пили всегда в столовой у камина. Так было и сегодня вечером, хотя на дворе стояла тёплая, ясная весенняя погода и липы на улице уже оделись маленькими клейкими зелёными листочками. Малыш не любил кофе, но зато очень любил сидеть вот так с мамой, и папой, и Боссе, и Бетан перед огнем, горящим в камине…
— Мама, отвернись на минутку, — попросил Малыш, когда мама поставила на маленький столик перед камином поднос с кофейником.
— Зачем?
— Ты же не можешь видеть, как я грызу сахар, а я сейчас возьму кусок, — сказал Малыш.
Малышу надо было чем-то утешиться. Он был очень огорчён, что Карлсон удрал. Ведь действительно нехорошо так поступать — вдруг исчезнуть, ничего не оставив, кроме башни из кубиков, да ещё с мясной тефтелькой наверху!
Малыш сидел на своём любимом месте у камина — так близко к огню, как только возможно.
Вот эти минуты, когда вся семья после обеда пила кофе, были, пожалуй, самыми приятными за весь день. Тут можно было спокойно поговорить с папой и с мамой, и они терпеливо выслушивали Малыша, что не всегда случалось в другое время. Забавно было следить за тем, как Боссе и Бетан подтрунивали друг над другом и болтали о «зубрёжке». «Зубрёжкой», должно быть, назывался другой, более сложный способ приготовления уроков, чем тот, которому учили Малыша в начальной школе. Малышу тоже очень хотелось рассказать о своих школьных делах, но никто, кроме мамы и папы, этим не интересовался.
Боссе и Бетан только смеялись над его рассказами, и Малыш замолкал — он боялся говорить то, над чем так обидно смеются. Впрочем, Боссе и Бетан старались не дразнить Малыша, потому что он им отвечал тем же. А дразнить Малыш умел прекрасно, — да и как может быть иначе, когда у тебя такой брат, как Боссе, и такая сестра, как Бетан!
— Ну, Малыш, — спросила мама, — ты уже выучил уроки?
Нельзя сказать, чтобы такие вопросы были Малышу по душе, но раз уж мама так спокойно отнеслась к тому, что он съел кусок сахару, то и Малыш решил мужественно выдержать этот неприятный разговор.
— Конечно, выучил, — хмуро ответил он.
Всё это время Малыш думал только о Карлсоне. И как это люди не понимают, что пока он не узнает, куда исчез Карлсон, ему не до уроков!
— А что вам задали? — спросил папа.
Малыш окончательно рассердился. Видно, этим разговорам сегодня конца не будет. Ведь не затем же они так уютно сидят сейчас у огня, чтобы только и делать, что говорить об уроках!
— Нам задали алфавит, — торопливо ответил он, — целый длиннющий алфавит.
И я его знаю: сперва идёт «А», а потом все остальные буквы.
Он взял ещё кусок сахару и снова принялся думать о Карлсоне. Пусть себе болтают о чём хотят, а он будет думать только о Карлсоне.
От этих мыслей его оторвала Бетан:
— Ты что, не слышишь, Малыш? Хочешь заработать двадцать пять эре?
Малыш не сразу понял, что она ему говорит. Конечно, он был не прочь заработать двадцать пять эре. Но всё зависело от того, что для этого надо сделать.
— Двадцать пять эре — это слишком мало, — твёрдо сказал он. — Сейчас ведь такая дороговизна… Как ты думаешь, сколько стоит, например, пятидесятиэровый стаканчик мороженого?
— Я думаю, пятьдесят эре, — хитро улыбнулась Бетан.
— Вот именно, — сказал Малыш. — И ты сама прекрасно понимаешь, что двадцать пять эре — это очень мало.
— Да ты ведь даже не знаешь, о чём идёт речь, — сказала Бетан. — Тебе ничего не придётся делать. Тебе нужно будет только кое-чего не делать.
— А что я должен буду не делать?
— Ты должен будешь в течение всего вечера не переступать порога столовой.
— Понимаешь, придёт Пелле, новое увлечение Бетан, — сказал Боссе.
Малыш кивнул. Ну ясно, ловко они всё рассчитали: мама с папой пойдут в кино, Боссе — на футбольный матч, а Бетан со своим Пелле проворкуют весь вечер в столовой. И лишь он, Малыш, будет изгнан в свою комнату, да ещё за такое ничтожное вознаграждение, как двадцать пять эре… Вот как к нему относятся в семье!
— А какие уши у твоего нового увлечения? Он что, такой же лопоухий, как и тот, прежний?
Это было сказано специально для того, чтобы позлить Бетан.
— Вот, слышишь, мама? — сказала она. — Теперь ты сама понимаешь, почему мне нужно убрать отсюда Малыша. Кто бы ко мне ни пришёл — он всех отпугивает!
— Он больше не будет так делать, — неуверенно сказала мама; она не любила, когда её дети ссорились.
— Нет, будет, наверняка будет! — стояла на своём Бетан. — Ты что, не помнишь, как он выгнал Клааса? Он уставился на него и сказал: «Нет, Бетан, такие уши одобрить невозможно». Ясно, что после этого Клаас и носа сюда не кажет.
— Спокойствие, только спокойствие! — проговорил Малыш тем же тоном, что и Карлсон. — Я останусь в своей комнате, и притом совершенно бесплатно. Если вы не хотите меня видеть, то и ваших денег мне не нужно.
— Хорошо, — сказала Бетан. — Тогда поклянись, что я не увижу тебя здесь в течение всего вечера.
— Клянусь! — сказал Малыш. — И поверь, что мне вовсе не нужны все твои Пелле. Я сам готов заплатить двадцать пять эре, только бы их не видеть.
И вот мама с папой отправились в кино, а Боссе умчался на стадион. Малыш сидел в своей комнате, и притом совершенно бесплатно. Когда он приоткрывал дверь, до него доносилось невнятное бормотание из столовой — там Бетан болтала со своим Пелле. Малыш постарался уловить, о чём они говорят, но это ему не удалось. Тогда он подошёл к окну и стал вглядываться в сумерки. Потом посмотрел вниз, на улицу, не играют ли там Кристер и Гунилла. У подъезда возились мальчишки, кроме них, на улице никого не было. Пока они дрались, Малыш с интересом следил за ними, но, к сожалению, драка быстро кончилась, и ему опять стало очень скучно.
И тогда он услышал божественный звук. Он услышал, как жужжит моторчик, и минуту спустя Карлсон влетел в окно.
— Привет, Малыш! — беззаботно произнёс он.
— Привет, Карлсон! Откуда ты взялся?
— Что?.. Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
— Да ведь ты исчез и как раз в тот момент, когда я собирался тебя познакомить с моими мамой и папой. Почему ты удрал?
Карлсон явно рассердился. Он подбоченился и воскликнул:
— Нет, в жизни не слыхал ничего подобного! Может быть, я уже не имею права взглянуть, что делается у меня дома? Хозяин обязан следить за своим домом. Чем я виноват, что твои мама и папа решили познакомиться со мной как раз в тот момент, когда я должен был заняться своим домом? Карлсон оглядел комнату.
— А где моя башня? Кто разрушил мою прекрасную башню и где моя тефтелька? Малыш смутился.
— Я не думал, что ты вернёшься, — сказал он.
— Ах, так! — закричал Карлсон. — Лучший в мире строитель воздвигает башню, и что же происходит? Кто ставит вокруг неё ограду? Кто следит за тем, чтобы она осталась стоять во веки веков? Никто! Совсем наоборот: башню ломают, уничтожают да к тому же ещё и съедают чужую тефтельку!
Карлсон отошёл в сторону, присел на низенькую скамеечку и надулся.
— Пустяки, — сказал Малыш, — дело житейское! — И он махнул рукой точно так же, как это делал Карлсон. — Есть из-за чего расстраиваться!..
— Тебе хорошо рассуждать! — сердито пробурчал Карлсон. — Сломать легче всего. Сломать и сказать, что это, мол, дело житейское и не из-за чего расстраиваться. А каково мне, строителю, который воздвиг башню вот этими бедными маленькими руками! И Карлсон ткнул свои пухленькие ручки прямо в нос Малышу. Потом он снова сел на скамеечку и надулся пуще прежнего.
— Я просто вне себя, — проворчал он, — ну просто выхожу из себя!
Малыш совершенно растерялся. Он стоял, не зная, что предпринять. Молчание длилось долго.
В конце концов Карлсон сказал грустным голосом:
— Если я получу какой-нибудь небольшой подарок, то, быть может, опять повеселею. Правда, ручаться я не могу, но, возможно, всё же повеселею, если мне что-нибудь подарят…
Малыш подбежал к столу и начал рыться в ящике, где у него хранились самые драгоценные вещи: коллекция марок, разноцветные морские камешки, цветные мелки и оловянные солдатики.
Там же лежал и маленький электрический фонарик. Малыш им очень дорожил.
— Может быть, тебе подарить вот это? — сказал он.
Карлсон метнул быстрый взгляд на фонарик и оживился:
— Вот-вот, что-то в этом роде мне и нужно, чтобы у меня исправилось настроение. Конечно, моя башня была куда лучше, но, если ты мне дашь этот фонарик, я постараюсь хоть немножко повеселеть.
— Он твой, — сказал Малыш.
— А он зажигается? — с сомнением спросил Карлсон, нажимая кнопку. — Ура! Горит! — вскричал он, и глаза его тоже загорелись. — Подумай только, когда тёмными осенними вечерами мне придётся идти к своему маленькому домику, я зажгу этот фонарик. Теперь я узко не буду блуждать в потёмках среди труб, — сказал Карлсон и погладил фонарик.
Эти слова доставили Малышу большую радость, и он мечтал только об одном — хоть раз погулять с Карлсоном по крышам и поглядеть, как этот фонарик будет освещать им путь в темноте.
— Ну, Малыш, вот я и снова весел! Зови своих маму и папу, и мы познакомимся.
— Они ушли в кино, — сказал Малыш.
— Пошли в кино, вместо того чтобы встретиться со мной? — изумился Карлсон.
— Да, все ушли. Дома только Бетан и её новое увлечение. Они сидят в столовой, но мне туда нельзя заходить.
— Что я слышу! — воскликнул Карлсон. — Ты не можешь пойти куда хочешь? Ну, этого мы не потерпим. Вперёд!..
— Но ведь я поклялся… — начал было Малыш.
— А я поклялся, — перебил его Карлсон, — что если замечу какую-нибудь несправедливость, то в тот же миг, как ястреб, кинусь на неё… Он подошёл и похлопал Малыша по плечу: — Что же ты обещал?
— Я обещал, что меня весь вечер не увидят в столовой.
— Тебя никто и не увидит, — сказал Карлсон. — А ведь тебе небось хочется посмотреть на новое увлечение Бетан?
— По правде говоря, очень! — с жаром ответил Малыш. — Прежде она дружила с мальчиком, у которого уши были оттопырены. Мне ужасно хочется поглядеть, какие уши у этого.
— Да и я бы охотно поглядел на его уши, — сказал Карлсон.
— Подожди минутку! Я сейчас придумаю какую-нибудь штуку. Лучший в мире мастер на всевозможные проказы — это Карлсон, который живёт на крыше. — Карлсон внимательно огляделся по сторонам. — Вот то, что нам нужно! — воскликнул он, указав головой на одеяло. — Именно одеяло нам и нужно. Я не сомневался, что придумаю какую-нибудь штуку…
— Что же ты придумал? — спросил Малыш.
— Ты поклялся, что тебя весь вечер не увидят в столовой? Так? Но, если ты накроешься одеялом, тебя ведь никто и не увидит.
— Да… но… — попытался возразить Малыш.
— Никаких «но»! — резко оборвал его Карлсон. — Если ты будешь накрыт одеялом, увидят одеяло, а не тебя. Я тоже буду накрыт одеялом, поэтому и меня не увидят. Конечно, для Бетан нет худшего наказания. Но поделом ей, раз она такая глупая… Бедная, бедная малютка Бетан, так она меня и не увидит!
Карлсон стащил с кровати одеяло и накинул его себе на голову.
— Иди сюда, иди скорей ко мне, — позвал он Малыша. — Войди в мою палатку.
Малыш юркнул под одеяло к Карлсону, и они оба радостно захихикали.
— Ведь Бетан ничего не говорила о том, что она не хочет видеть в столовой палатку. Все люди радуются, когда видят палатку. Да ещё такую, в которой горит огонёк! — И Карлсон зажёг фонарик.
Мальш не был уверен, что Бетан уж очень обрадуется, увидев палатку. Но зато стоять рядом с Карлсоном в темноте под одеялом и светить фонариком было так здорово, так интересно, что просто дух захватывало.
Малыш считал, что можно с тем же успехом играть в палатку в его комнате, оставив в покое Бетан, но Карлсон никак не соглашался.
— Я не могу мириться с несправедливостью, — сказал он. — Мы пойдём в столовую, чего бы это ни стоило!
И вот палатка начала двигаться к двери. Малыш шёл вслед за Карлсоном. Из-под одеяла показалась маленькая пухлая ручка и тихонько отворила дверь. Палатка вышла в прихожую, отделённую от столовой плотной занавесью.
— Спокойствие, только спокойствие! — прошептал Карлсон.
Палатка неслышно пересекла прихожую и остановилась у занавеси. Бормотание Бетан и Пелле слышалось теперь явственнее, но всё же слов нельзя было разобрать.
Лампа в столовой не горела. Бетан и Пелле сумерничали — видимо, им было достаточно света, который проникал через окно с улицы.
— Это хорошо, — прошептал Карлсон. — Свет моего фонарика в потёмках покажется ещё ярче. Но пока он на всякий случай погасил фонарик. — Мы появимся, как радостный, долгожданный сюрприз… — И Карлсон хихикнул под одеялом.
Тихо-тихо палатка раздвинула занавесь и вошла в столовую. Бетан и Пелле сидели на маленьком диванчике у противоположной стены. Тихо-тихо приближалась к ним палатка.
— Я тебя сейчас поцелую, Бетан, — услышал Малыш хриплый мальчишечий голос.
Какой он чудной, этот Пелле!
— Ладно, — сказала Бетан, и снова наступила тишина.
Тёмное пятно палатки бесшумно скользило по полу; медленно и неумолимо надвигалось оно на диван. До дивана оставалось всего несколько шагов, но Бетан и Пелле ничего не замечали. Они сидели молча.
— А теперь ты меня поцелуй, Бетан, — послышался робкий голос Пелле.
Ответа так и не последовало, потому что в этот момент вспыхнул яркий свет фонарика, который разогнал серые сумеречные тени и ударил Пелле в лицо.
Пелле вскочил, Бетан вскрикнула. Но тут раздался взрыв хохота и топот ног, стремительно удаляющихся по направлению к прихожей.
Ослеплённые ярким светом, Бетан и Пелле не могли ничего увидеть, зато они услышали смех, дикий, восторженный смех, который доносился из-за занавеси.
— Это мой несносный маленький братишка, — объяснила Бетан. — Ну, сейчас я ему задам!
Малыш надрывался от хохота.
— Конечно, она тебя поцелует! — крикнул он — Почему бы ей тебя не поцеловать? Бетан всех целует, это уж точно.
Потом раздался грохот, сопровождаемый новым взрывом смеха.
— Спокойствие, только спокойствие! — прошептал Карлсон, когда во время своего стремительного бегства они вдруг споткнулись и упали на пол.
Малыш старался быть как можно более спокойным, хотя смех так и клокотал в нём: Карлсон свалился прямо на него, и Малыш уже не разбирал, где его ноги, а где ноги Карлсона. Бетан могла их вот-вот настичь, поэтому они поползли на четвереньках. В панике ворвались они в комнату Малыша как раз в тот момент, когда Бетан уже норовила их схватить.
— Спокойствие, только спокойствие! — шептал под одеялом Карлсон, и его коротенькие ножки стучали по полу, словно барабанные палочки. — Лучший в мире бегун — это Карлсон, который живёт на крыше! — добавил он, едва переводя дух.
Малыш тоже умел очень быстро бегать, и, право, сейчас это было необходимо. Они спаслись, захлопнув дверь перед самым носом Бетан. Карлсон торопливо повернул ключ и весело засмеялся, в то время как Бетан изо всех сил колотила в дверь.
— Подожди, Малыш, я ещё доберусь до тебя! — сердито крикнула она.
— Во всяком случае, меня никто не видел! — ответил Малыш из-за двери, и до Бетан снова донёсся смех.
Если бы Бетан не так сердилась, она бы услышала, что смеются двое.
Однажды Малыш вернулся из школы злой, с шишкой на лбу. Мама хлопотала на кухне. Увидев шишку, она, как и следовало ожидать, огорчилась.
— Бедный Малыш, что это у тебя на лбу? — спросила мама и обняла его.
— Кристер швырнул в меня камнем, — хмуро ответил Малыш.
— Камнем? Какой противный мальчишка! — воскликнула мама. — Что же ты сразу мне не сказал? Малыш пожал плечами:
— Что толку? Ведь ты не умеешь кидаться камнями. Ты даже не сможешь попасть камнем в стену сарая.
— Ах ты глупыш! Неужели ты думаешь, что я стану бросать камни в Кристера?
— А чем же ещё ты хочешь в него бросить? Ничего другого тебе не найти, во всяком случае, ничего более подходящего, чем камень.
Мама вздохнула. Было ясно, что не один Кристер при случае швыряется камнями. Её любимец был ничуть не лучше. Как это получается, что маленький мальчик с такими добрыми голубыми глазами — драчун?
— Скажи, а нельзя ли вообще обойтись без драки? Мирно можно договориться о чём угодно. Знаешь, Малыш, ведь, собственно говоря, на свете нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться, если всё как следует обсудить.
— Нет, мама, такие вещи есть. Вот, например, вчера я как раз тоже дрался с Кристером…
— И совершенно напрасно, — сказала мама.
— Вы прекрасно могли бы разрешить ваш спор словами а не кулаками.
Малыш присел к кухонному столу и обхватил руками свою разбитую голову.
— Да? Ты так думаешь? — спросил он и неодобрительно взглянул на маму. — Кристер мне сказал: «Я могу тебя отлупить». Так он и сказал. А я ему ответил: «Нет, не можешь». Ну скажи, могли ли мы разрешить наш спор, как ты говоришь, словами?
Мама не нашлась что ответить, и ей пришлось оборвать свою умиротворяющую проповедь. Её драчун сын сидел совсем мрачный, и она поспешила поставить перед ним чашку горячего шоколада и свежие плюшки.
Всё это Малыш очень любил. Ещё на лестнице он уловил сладостный запах только что испечённой сдобы. А от маминых восхитительных плюшек с корицей жизнь делалась куда более терпимой.
Преисполненный благодарности, он откусил кусочек. Пока он жевал, мама залепила ему пластырем шишку на лбу. Затем она тихонько поцеловала больное место и спросила:
— А что вы не поделили с Кристером сегодня?
— Кристер и Гунилла говорят, что я всё сочинил про Карлсона, который живёт на крыше.
Они говорят, что это выдумка.
— А разве это не так? — осторожно спросила мама.
Малыш оторвал глаза от чашки с шоколадом и гневно посмотрел на маму.
— Даже ты не веришь тому, что я говорю! — сказал он. — Я спросил у Карлсона, не выдумка ли он…
— Ну и что же он тебе ответил? — поинтересовалась мама.
— Он сказал, что, если бы он был выдумкой, это была бы самая лучшая выдумка на свете. Но дело в том, что он не выдумка. — И Малыш взял ещё одну булочку. — Карлсон считает, что, наоборот, Кристер и Гунилла — выдумка. «На редкость глупая выдумка», — говорит он. И я тоже так думаю.
Мама ничего не ответила — она понимала, что бессмысленно разуверять Малыша в его фантазиях.
— Я думаю, — сказала она, наконец, — что тебе лучше побольше играть с Гуниллой и Кристером и поменьше думать о Карлсоне.
— Карлсон, по крайней мере, не швыряет в меня камнями, — проворчал Малыш и потрогал шишку на лбу. Вдруг он что-то вспомнил и радостно улыбнулся маме. — Да, я чуть было не забыл, что сегодня впервые увижу домик Карлсона!
Но он тут же раскаялся, что сказал это.
Как глупо говорить с мамой о таких вещах!
Однако эти слова Малыша не показались маме более опасными и тревожными, чем всё остальное, что он обычно рассказывал о Карлсоне, и она беззаботно сказала:
— Ну что ж, это, вероятно, будет очень забавно.
Но вряд ли мама была бы так спокойна, если бы поняла до конца, что? именно сказал ей Малыш. Ведь подумать только, где жил Карлсон!
Малыш встал из-за стола сытый, весёлый и вполне довольный жизнью. Шишка на лбу уже не болела, во рту был изумительный вкус плюшек с корицей, через кухонное окно светило солнце, и мама выглядела такой милой в своём клетчатом переднике.
Малыш подошёл к ней, чмокнул её полную руку и сказал:
— Как я люблю тебя, мамочка!
— Я очень рада, — сказала мама.
— Да… Я люблю тебя, потому что ты такая милая.
Затем Малыш пошёл к себе в комнату и стал ждать Карлсона. Они должны были сегодня вместе отправиться на крышу, и, если бы Карлсон был только выдумкой, как уверяет Кристер, вряд ли Малыш смог бы туда попасть.
«Я прилечу за тобой приблизительно часа в три, или в четыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести», — сказал ему Карлсон.
Малыш так толком и не понял, когда же, собственно, Карлсон намеревается прилететь, и переспросил его.
«Уж никак не позже семи, но едва ли раньше восьми… Ожидай меня примерно к девяти, после того как пробьют часы».
Малыш ждал чуть ли не целую вечность, и в конце концов ему начало казаться, что Карлсона и в самом деле не существует. И когда Малыш уже был готов поверить, что Карлсон — всего лишь выдумка, послышалось знакомое жужжание, и в комнату влетел Карлсон, весёлый и бодрый.
— Я тебя совсем заждался, — сказал Малыш. — В котором часу ты обещал прийти?
— Я сказал приблизительно, — ответил Карлсон. — Так оно и вышло: я пришёл приблизительно.
Он направился к аквариуму Малыша, в котором кружились пёстрые рыбки, окунул лицо в воду и стал пить большими глотками.
— Осторожно! Мои рыбки! — крикнул Малыш; он испугался, что Карлсон нечаянно проглотит несколько рыбок.
— Когда у человека жар, ему надо много пить, — сказал Карлсон. — И если он даже проглотит две-три или там четыре рыбки, это пустяки, дело житейское.
— У тебя жар? — спросил Малыш.
— Ещё бы! Потрогай. — И он положил руку Малыша на свой лоб.
Но Малышу его лоб не показался горячим.
— Какая у тебя температура? — спросил он.
— Тридцать-сорок градусов, не меньше!
Малыш недавно болел корью и хорошо знал, что значит высокая температура. Он с сомнением покачал головой:
— Нет, по-моему, ты не болен.
— Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди?
— Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш.
— Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придёшь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжёлый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!
Карлсон с надеждой посмотрел на Малыша, но тот стоял совершенно растерянный, не зная, где он сможет достать всё, чего хочет Карлсон.
— Ты должен стать мне родной матерью, — продолжал Карлсон. — Ты будешь меня уговаривать выпить горькое лекарство и обещаешь мне за это пять эре. Ты обернёшь мне горло тёплым шарфом. Я скажу, что он кусается, и только за пять эре соглашусь лежать с замотанной шеей.
Малышу очень захотелось стать Карлсону родной матерью, а это значило, что ему придётся опустошить свою копилку. Она стояла на книжной полке, прекрасная и тяжёлая. Малыш сбегал на кухню за ножом и с его помощью начал доставать из копилки пятиэровые монетки. Карлсон помогал ему с необычайным усердием и ликовал по поводу каждой монеты, которая выкатывалась на стол. Попадались монеты в десять и двадцать пять эре, но Карлсона больше всего радовали пятиэровые монетки.
Малыш помчался в соседнюю лавочку и купил на все деньги леденцов, засахаренных орешков и шоколаду. Когда он отдал продавцу весь свой капитал, то вдруг вспомнил, что копил эти деньги на собаку, и тяжело вздохнул. Но он тут же подумал, что тот, кто решил стать Карлсону родной матерью, не может позволить себе роскошь иметь собаку.
Вернувшись домой с карманами, набитыми сластями, Малыш увидел, что в столовой вся семья — и мама, и папа, и Бетан, и Боссе — пьёт послеобеденный кофе. Но у Малыша не было времени посидеть с ними. На мгновение ему в голову пришла мысль пригласить их всех к себе в комнату, чтобы познакомить наконец с Карлсоном. Однако, хорошенько подумав, он решил, что сегодня этого делать не стоит, — ведь они могут помешать ему отправиться с Карлсоном на крышу. Лучше отложить знакомство до другого раза.
Малыш взял из вазочки несколько миндальных печений в форме ракушек — ведь Карлсон сказал, что печенья ему тоже хочется, — и отправился к себе.
— Ты заставляешь меня так долго ждать! Меня, такого больного и несчастного, — с упрёком сказал Карлсон.
— Я торопился как только мог, — оправдывался Малыш, — и столько всего накупил…
— И у тебя не осталось ни одной монетки? Я ведь должен получить пять эре за то, что меня будет кусать шарф! — испуганно перебил его Карлсон.
Малыш успокоил его, сказав, что приберёг несколько монет.
Глаза Карлсона засияли, и он запрыгал на месте от удовольствия.
— О, я самый тяжёлый в мире больной! — закричал он. — Нам надо поскорее уложить меня в постель.
И тут Малыш впервые подумал: как же он попадёт на крышу, раз он не умеет летать?
— Спокойствие, только спокойствие! — бодро ответил Карлсон. — Я посажу тебя на спину, и — раз, два, три! — мы полетим ко мне. Но будь осторожен, следи, чтобы пальцы не попали в пропеллер.
— Ты думаешь, у тебя хватит сил долететь со мной до крыши?
— Там видно будет, — сказал Карлсон. — Трудно, конечно, предположить, что я, такой больной и несчастный, смогу пролететь с тобой и половину пути. Но выход из положения всегда найдётся: если почувствую, что выбиваюсь из сил, я тебя сброшу…
Малыш не считал, что сбросить его вниз — наилучший выход из положения, и вид у него стал озабоченный.
— Но, пожалуй, всё обойдётся благополучно. Лишь бы мотор не отказал.
— А вдруг откажет? Ведь тогда мы упадём! — сказал Малыш.
— Безусловно упадём, — подтвердил Карлсон. — Но это пустяки, дело житейское! — добавил он и махнул рукой.
Малыш подумал и тоже решил, что это пустяки, дело житейское.
Он написал на клочке бумаги записку маме и папе и оставил её на столе:
Я на вирху у Калсона который живёт на крыше
Конечно, лучше всего было бы успеть вернуться домой, прежде чем они найдут эту записку. Но если его случайно хватятся раньше, то пусть знают, где он находится. А то может получиться так, как уже было однажды, когда Малыш гостил за городом у бабушки и вдруг решил сесть в поезд и вернуться домой. Тогда мама плакала и говорила ему:
«Уж если тебе, Малыш, так захотелось поехать на поезде, почему ты мне не сказал об этом?»
«Потому, что я хотел ехать один», — ответ Малыш.
Вот и теперь то же самое. Он хочет отправиться с Карлсоном на крышу, поэтому лучше всего не просить разрешения. А если обнаружится, что его нет дома, он сможет оправдаться тем, что написал записку.
Карлсон был готов к полёту.
Он нажал кнопку на животе, и мотор загудел.
— Залезай скорее мне на плечи, — крикнул Карлсон, — мы сейчас взлетим!
И правда, они вылетели из окна и набрали высоту. Сперва Карлсон сделал небольшой круг над ближайшей крышей, чтобы испытать мотор. Мотор тарахтел так ровно и надёжно, что Малыш ни капельки не боялся.
Наконец Карлсон приземлился на своей крыше.
— А теперь поглядим, сможешь ли ты найти мой дом. Я тебе не скажу, за какой трубой он находится. Отыщи его сам.
Малышу никогда не случалось бывать на крыше, но он не раз видел, как какой-то мужчина, привязав себя верёвкой к трубе, счищал с крыши снег. Малыш всегда завидовал ему, а теперь он сам был таким счастливцем, хотя, конечно, не был обвязан верёвкой и внутри у него что-то сжималось, когда он переходил от одной трубы к другой. И вдруг за одной из них он действительно увидел домик. Очень симпатичный домик с зелёными ставенками и маленьким крылечком. Малышу захотелось как можно скорее войти в этот домик и своими глазами увидеть все паровые машины и все картины с изображением петухов, да и вообще всё, что там находилось.
К домику была прибита табличка, чтобы все знали, кто в нём живёт. Малыш прочёл:
Карлсон, который живёт на крыше.
Карлсон распахнул настежь дверь и с криком: «Добро пожаловать, дорогой Карлсон, и ты, Малыш, тоже!» — первым вбежал в дом.
— Мне нужно немедленно лечь в постель, потому что я самый тяжёлый больной в мире! — воскликнул он и бросился на красный деревянный диванчик, который стоял у стены.
Малыш вбежал вслед за ним; он готов был лопнуть от любопытства.
В домике Карлсона было очень уютно — это Малыш сразу заметил. Кроме деревянного диванчика, в комнате стоял верстак, служивший также и столом, шкаф, два стула и камин с железной решёткой и таганком. На нём Карлсон готовил пищу. Но паровых машин видно не было. Малыш долго оглядывал комнату, но не мог их нигде обнаружить и, наконец, не выдержав, спросил:
— А где же твои паровые машины?
— Гм… — промычал Карлсон, — мои паровые машины… Они все вдруг взорвались. Виноваты предохранительные клапаны.
Только клапаны, ничто другое. Но это пустяки, дело житейское, и огорчаться нечего.
Малыш вновь огляделся по сторонам.
— Ну, а где твои картины с петухами? Они что, тоже взорвались? — язвительно спросил он Карлсона.
— Нет, они не взорвались, — ответил Карлсон. — Вот, гляди. — И он указал на пришпиленный к стене возле шкафа лист картона.
На большом, совершенно чистом листе в нижнем углу был нарисован крохотный красный петушок.
— Картина называется: «Очень одинокий петух», — объяснил Карлсон.
Малыш посмотрел на этого крошечного петушка. А ведь Карлсон говорил о тысячах картин, на которых изображены всевозможные петухи, и всё это, оказывается, свелось к одной красненькой петухообразной козявке!
— Этот «Очень одинокий петух» создан лучшим в мире рисовальщиком петухов, — продолжал Карлсон, и голос его дрогнул. — Ах, до чего эта картина прекрасна и печальна!.. Но нет, я не стану сейчас плакать, потому что от слёз поднимается температура… — Карлсон откинулся на подушку и схватился за голову.
— Ты собирался стать мне родной матерью, ну так действуй, — простонал он.
Малыш толком не знал, с чего ему следует начать, и неуверенно спросил:
— У тебя есть какое-нибудь лекарство?
— Да, но я не хочу его принимать… А пятиэровая монетка у тебя есть?
Малыш вынул монетку из кармана штанов.
— Дай сюда.
Малыш протянул ему монетку. Карлсон быстро схватил её и зажал в кулаке; вид у него был хитрый и довольный.
— Сказать тебе, какое лекарство я бы сейчас принял?
— Какое? — поинтересовался Малыш.
— «Приторный порошок» по рецепту Карлсона, который живёт на крыше. Ты возьмёшь немного шоколаду, немного конфет, добавишь такую же порцию печенья, всё это истолчёшь и хорошенько перемешаешь. Как только ты приготовишь лекарство, я приму его. Это очень помогает от жара.
— Сомневаюсь, — заметил Малыш.
— Давай поспорим. Спорю на шоколадку, что я прав.
Малыш подумал, что, может быть, именно это мама и имела в виду, когда советовала ему разрешать споры словами, а не кулаками.
— Ну, давай держать пари! — настаивал Карлсон. — Давай, — согласился Малыш. Он взял одну из шоколадок и положил её на верстак, чтобы было ясно, на что они спорят, а затем принялся готовить лекарство по рецепту Карлсона. Он бросил в чашку несколько леденцов, несколько засахаренных орешков, добавил кусочек шоколаду, растолок всё это и перемешал. Потом раскрошил миндальные ракушки и тоже высыпал их в чашку. Такого лекарства Малыш ещё в жизни не видел, но оно выглядело так аппетитно, что он и сам согласился бы слегка поболеть, чтобы принять это лекарство.
Карлсон уже привстал на своём диване и, как птенец, широко разинул рот. Малышу показалось совестным взять у него хоть ложку «приторного порошка».
— Всыпь в меня большую дозу, — попросил Карлсон.
Малыш так и сделал. Потом они сели и молча принялись ждать, когда у Карлсона упадёт температура.
Спустя полминуты Карлсон сказал:
— Ты был прав, это лекарство не помогает от жара. Дай-ка мне теперь шоколадку.
— Тебе? — удавился Малыш.
— Ведь я выиграл пари!
— Ну да, пари выиграл ты, значит, мне надо получить в утешение шоколадку. Нет справедливости на этом свете! А ты всего-навсего гадкий мальчишка, ты хочешь съесть шоколад только потому, что у меня не упала температура.
Малыш с неохотой протянул шоколадку Карлсону, который мигом откусил половину и, не переставая жевать, сказал:
— Нечего сидеть с кислой миной. В другой раз, когда я выиграю спор, шоколадку получишь ты.
Карлсон продолжал энергично работать челюстями и, проглотив последний кусок, откинулся на подушку и тяжело вздохнул:
— Как несчастны все больные! Как я несчастен! Ну что ж, придётся попробовать принять двойную дозу «приторного порошка», хоть я и ни капельки не верю, что он меня вылечит.
— Почему? Я уверен, что двойная доза тебе поможет. Давай поспорим! — предложил Малыш.
Честное слово, теперь и Малышу было не грех немножко схитрить. Он, конечно, совершенно не верил, что у Карлсона упадёт температура даже и от тройной порции «приторного порошка», но ведь ему так хотелось на этот раз проспорить! Осталась ещё одна шоколадка, и он её получит, если Карлсон выиграет спор.
— Что ж, давай поспорим! Приготовь-ка мне поскорее двойную дозу «приторного порошка». Когда нужно сбить температуру, ничем не следует пренебрегать. Нам ничего не остаётся, как испробовать все средства и терпеливо ждать результата.
Малыш смешал двойную дозу порошка и всыпал его в широко раскрытый рот Карлсона. Затем они снова уселись, замолчали и стали ждать. Полминуты спустя Карлсон с сияющим видом соскочил с дивана.
— Свершилось чудо! — крикнул он. — У меня упала температура! Ты опять выиграл. Давай сюда шоколад.
Малыш вздохнул и отдал Карлсону последнюю плиточку. Карлсон недовольно взглянул на него:
— Упрямцы вроде тебя вообще не должны держать пари. Спорить могут только такие как я. Проиграл ли, выиграл ли Карлсон, он всегда сияет, как начищенный пятак.
Воцарилось молчание, во время которого Карлсон дожёвывал свой шоколад. Потом он сказал:
— Но раз ты такой лакомка, такой обжора, лучше всего будет по-братски поделить остатки. У тебя ещё есть конфеты? Малыш пошарил в карманах.
— Вот, три штуки. — И он вытащил два засахаренных орешка и один леденец.
— Три пополам не делится, — сказал Карлсон, — это знают даже малые дети. — И, быстро схватив с ладони Малыша леденец, проглотил его. — Вот теперь можно делить, — продолжал Карлсон и с жадностью поглядел на оставшиеся два орешка: один из них был чуточку больше другого. — Так как я очень милый и очень скромный, то разрешаю тебе взять первому. Но помни: кто берёт первым, всегда должен брать то, что поменьше, — закончил Карлсон и строго взглянул на Малыша.
Малыш на секунду задумался, но тут же нашёлся:
— Уступаю тебе право взять первым.
— Хорошо, раз ты такой упрямый! — вскрикнул Карлсон и, схватив больший орешек, мигом засунул его себе в рот.
Малыш посмотрел на маленький орешек, одиноко лежавший на его ладони.
— Послушай, — сказал он, — ведь ты же сам говорил, что тот, кто берёт первым, должен взять то, что поменьше.
— Эй ты, маленький лакомка, если бы ты выбирал первым, какой бы орешек ты взял себе?
— Можешь не сомневаться, я взял бы меньший, — твёрдо ответил Малыш.
— Так что ж ты волнуешься? Ведь он тебе и достался!
Малыш вновь подумал о том, что, видимо, это и есть то самое разрешение спора словами, а не кулаками, о котором говорила мама.
Но Малыш не умел долго дуться. К тому же он был очень рад, что у Карлсона упала температура. Карлсон тоже об этом вспомнил.
— Я напишу всем врачам на свете, — сказал он, — и сообщу им, какое лекарство помогает от жара. «Принимайте „приторный порошок“, приготовленный по рецепту Карлсона, который живёт на крыше». Так я и напишу: «Лучшее в мире средство против жара».
Малыш ещё не съел свой засахаренный орешек. Он лежал у него на ладони, такой заманчивый, аппетитный и восхитительный, что Малышу захотелось сперва им немного полюбоваться. Ведь стоит только положить в рот конфетку, как её уже нет.
Карлсон тоже смотрел на засахаренный орешек Малыша. Он долго не сводил глаз с этого орешка, потом наклонил голову и сказал:
— Давай поспорим, что я смогу взять этот орешек так, что ты и не заметишь.
— Нет, ты не сможешь, если я буду держать его: ладони и всё время смотреть на него.
— Ну, давай поспорим, — повторил Карлсон.
— Нет, — сказал Малыш. — Я знаю, что выиграю, и тогда ты опять получишь конфету.
Малыш был уверен, что такой способ спора неправильный. Ведь когда он спорил с Боссе или Бетан, награду получал тот, кто выигрывал.
— Я готов спорить, но только по старому, правильному способу, чтобы конфету получил тот, кто выиграет.
— Как хочешь, обжора. Значит, мы спорим, что я смогу взять этот орешек с твоей ладошки так, что ты и не заметишь.
— Идёт! — согласился Малыш.
— Фокус-покус-фили-покус! — крикнул Карлсон и схватил засахаренный орешек. — Фокус-покус-фили — покус, — повторил он и сунул орешек себе в рот.
— Стоп! — закричал Малыш. — Я видел, как ты его взял.
— Что ты говоришь! — сказал Карлсон и поспешно проглотил орешек. — Ну, значит, ты опять выиграл. Никогда не видел мальчишки, которому бы так везло в споре.
— Да… но конфета… — растерянно пробормотал Малыш.
— Ведь её должен был получить тот, кто выиграл.
— Верно, — согласился Карлсон. — Но её уже нет, и я готов спорить, что мне уже не удастся её вернуть назад.
Малыш промолчал, но подумал, что слова — никуда не годное средство для выяснения, кто прав, а кто виноват; и он решил сказать об этом маме, как только её увидит. Он сунул руку в свой пустой карман. Подумать только! — там лежал ещё один засахаренный орех, которого он раньше не заметил. Большой, липкий, прекрасный орех.
— Спорим, что у меня есть засахаренный орех! Спорим, что я его сейчас съем! — сказал Малыш и быстро засунул орех себе в рот.
Карлсон сел. Вид у него был печальный.
— Ты обещал, что будешь мне родной матерью, а занимаешься тем, что набиваешь себе рот сластями. Никогда ещё не видел такого прожорливого мальчишки!
Минуту он просидел молча и стал ещё печальнее.
— Во-первых, я не получил пятиэровой монеты за то, что кусается шарф.
— Ну да. Но ведь тебе не завязывали горло, — сказал Малыш.
— Я же не виноват, что у меня нет шарфа! Но если бы нашёлся шарф, мне бы наверняка завязали им горло, он бы кусался, и я получил бы пять эре… — Карлсон умоляюще посмотрел на Малыша, и его глаза наполнились слезами. — Я должен страдать оттого, что у меня нет шарфа? Ты считаешь, это справедливо?
Нет, Малыш не считал, что это справедливо, и он отдал свою последнюю пятиэровую монетку Карлсону, который живёт на крыше.
Ну, а теперь я хочу немного поразвлечься, — сказал Карлсон минуту спустя. — Давай побегаем по крышам и там уж сообразим, чем заняться.
Малыш с радостью согласился. Он взял Карлсона за руку, и они вместе вышли на крышу. Начинало смеркаться, и всё вокруг выглядело очень красиво: небо было таким синим, каким бывает только весной; дома, как всегда в сумерках, казались какими-то таинственными. Внизу зеленел парк, в котором часто играл Малыш, а от высоких тополей, растущих во дворе, поднимался чудесный, острый запах листвы. Этот вечер был прямо создан для прогулок по крышам.
Из раскрытых окон доносились самые разные звуки и шумы: тихий разговор каких-то людей детский смех и детский плач; звяканье посуды, которую кто-то мыл на кухне; лай собаки; бренчание на пианино. Где-то загрохотал мотоцикл, а когда он промчался и шум затих, донёсся цокот копыт и тарахтение телеги.
— Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они давно бы перестали ходить по улицам, — сказал Малыш. — Как здесь хорошо!
— Да, и очень опасно, — подхватил Карлсон, — потому что легко сорваться вниз. Я тебе покажу несколько мест, где сердце прямо ёкает от страха.
Дома так тесно прижались друг к другу, что можно было свободно перейти с крыши на крышу. Выступы мансарды, трубы и углы придавали крышам самые причудливые формы.
И правда, гулять здесь было так опасно, что дух захватывало. В одном месте между домами был широкая щель, и Малыш едва не свалился в неё. Но в последнюю минуту, когда нога Малыша уже соскользнула с карниза, Карлсон схватил его за руку.
— Весело? — крикнул он, втаскивая Малыша на крышу.
— Вот как раз такие места я и имел в виду. Что ж, пойдём дальше?
Но Малышу не захотелось идти дальше — сердце у него билось слишком сильно. Они шли по таким трудным и опасным местам, что приходилось цепляться руками и ногами, чтобы не сорваться. А Карлсон, желая позабавить Малыша, нарочно выбирал дорогу потруднее.
— Я думаю, что настало время нам немножко повеселиться, — сказал Карлсон. — Я частенько гуляю по вечерам на крышах и люблю подшутить над людьми, живущими вот в этих мансардах.
— Как подшутить? — спросил Малыш.
— Над разными людьми по-разному. И я никогда не повторяю дважды одну и ту же шутку. Угадай, кто лучший в мире шутник?
Вдруг где-то поблизости раздался громкий плач грудного младенца. Малыш ещё раньше слышал, что кто-то плакал, но потом плач прекратился. Видимо, ребёнок на время успокоился, а сейчас снова принялся кричать. Крик доносился из ближайшей мансарды и звучал жалостно и одиноко.
— Бедная малютка! — сказал Малыш. — Может быть, у неё болит живот.
— Это мы сейчас выясним, — отозвался Карлсон.
Они поползли вдоль карниза, пока не добрались до окна мансарды. Карлсон поднял голову и осторожно заглянул в комнату.
— Чрезвычайно заброшенный младенец, — сказал он. — Ясное дело, отец с матерью где-то бегают.
Ребёнок прямо надрывался от плача.
— Спокойствие, только спокойствие! — Карлсон приподнялся над подоконником и громко произнёс: — Идёт Карлсон, который живёт на крыше, — лучшая в мире нянька.
Малышу не захотелось оставаться одному на крыше, и он тоже перелез через окно вслед за Карлсоном, со страхом думая о том, что будет, если вдруг появятся родители малютки.
Зато Карлсон был совершенно спокоен. Он подошёл к кроватке, в которой лежал ребёнок, и пощекотал его под подбородком своим толстеньким указательным пальцем.
— Плюти-плюти-плют! — сказал он шаловливо, затем, обернувшись к Малышу, объяснил: — Так всегда говорят грудным детям, когда они плачут.
Младенец от изумления на мгновение затих, но тут же разревелся с новой силой.
— Плюти-плюти-плют! — повторил Карлсон и добавил: — А ещё с детьми вот как делают…
Он взял ребёнка на руки и несколько раз энергично его встряхнул.
Должно быть, малютке это показалось забавным, потому что она вдруг слабо улыбнулась беззубой улыбкой. Карлсон был очень горд.
— Как легко развеселить крошку! — сказал он. — Лучшая в мире нянька — это…
Но закончить ему не удалось, так как ребёнок опять заплакал.
— Плюти-плюти-плют! — раздражённо прорычал Карлсон и стал ещё сильнее трясти девочку. — Слышишь, что я тебе говорю? Плюти-плюти-плют! Понятно?
Но девочка орала во всю глотку, и Малыш протянул к ней руки.
— Дай-ка я её возьму, — сказал он.
Малыш очень любил маленьких детей и много раз просил маму и папу подарить ему маленькую сестрёнку, раз уж они наотрез отказываются купить собаку.
Он взял из рук Карлсона кричащий свёрток и нежно прижал его к себе.
— Не плачь, маленькая! — сказал Малыш. — Ты ведь такая милая…
Девочка затихла, посмотрела на Малыша серьёзными блестящими глазами, затем снова улыбнулась своей беззубой улыбкой и что-то тихонько залепетала.
— Это мой плюти-плюти-плют подействовал, — произнёс Карлсон. — Плюти-плюти-плют всегда действует безотказно. Я тысячи раз проверял.
— Интересно, а как её зовут? — сказал Малыш и легонько провёл указательным пальцем по маленькой неясной щёчке ребёнка.
— Гюльфия, — ответил Карлсон. — Маленьких девочек чаще всего зовут именно так.
Малыш никогда не слыхал, чтобы какую-нибудь девочку звали Гюльфия, но он подумал, что уж кто-кто, а лучшая в мире нянька знает, как обычно называют таких малюток.
— Малышка Гюльфия, мне кажется, что ты хочешь есть, — сказал Малыш, глядя, как ребёнок норовит схватить губами его указательный палец.
— Если Гюльфия голодна, то вот здесь есть колбаса и картошка, — сказал Карлсон, заглянув в буфет. — Ни один младенец в мире не умрёт с голоду, пока у Карлсона не переведутся колбаса и картошка.
Но Малыш сомневался, что Гюльфия станет есть колбасу и картошку.
— Таких маленьких детей кормят, по-моему, молоком, — возразил он.
— Значит, ты думаешь, лучшая в мире нянька не знает, что детям дают и чего не дают? — возмутился Карлсон. — Но если ты так настаиваешь, я могу слетать за коровой… — Тут Карлсон недовольно взглянул на окно и добавил: — Хотя трудно будет протащить корову через такое маленькое окошко.
Гюльфия тщетно ловила палец Малыша и жалобно хныкала. Действительно, похоже было на то, что она голодна.
Малыш пошарил в буфете, но молока не нашёл: там стояла лишь тарелка с тремя кусочками колбасы.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон. — Я вспомнил, где можно достать молока… Мне придётся кое-куда слетать… Привет, я скоро вернусь!
Он нажал кнопку на животе и, прежде чем Малыш успел опомниться, стремительно вылетел из окна. Малыш страшно перепугался. Что, если Карлсон, как обычно, пропадёт на несколько часов? Что, если родители ребёнка вернутся домой и увидят свою Гюльфию на руках у Малыша?
Но Малышу не пришлось сильно волноваться — на этот раз Карлсон не заставил себя долго ждать.
Гордый, как петух, он влетел в окно, держа в руках маленькую бутылочку с соской, такую, из которой обычно поят грудных детей.
— Где ты её достал? — удивился Малыш.
— Там, где я всегда беру молоко, — ответил Карлсон, — на одном балконе в Остермальме.
— Как, ты её просто стащил? — воскликнул Малыш.
— Я её… взял взаймы.
— Взаймы? А когда ты собираешься её вернуть?
— Никогда!
Малыш строго посмотрел на Карлсона. Но Карлсон только махнул рукой:
— Пустяки, дело житейское… Всего-навсего одна крошечная бутылочка молока. Там есть семья, где родилась тройня, и у них на балконе в ведре со льдом полным-полно таких бутылочек. Они будут только рады, что я взял немного молока для Гюльфии.
Гюльфия протянула свои маленькие ручки к бутылке и нетерпеливо зачмокала.
— Я сейчас погрею молочко, — сказал Малыш и передал Гюльфию Карлсону, который снова стал вопить: «Плюти-плюти-плют» и трясти малютку.
А Малыш тем временем включил плитку и стал греть бутылочку.
Несколько минут спустя Гюльфия уже лежала в своей кроватке и крепко спала. Она была сыта и довольна. Малыш суетился вокруг неё. Карлсон яростно раскачивал кроватку и громко распевал:
— Плюти-плюти-плют… Плюти-плюти-плют…
Но, несмотря на весь этот шум, Гюльфия заснула, потому что она наелась и устала.
— А теперь, прежде чем уйти отсюда, давай попроказничаем, — предложил Карлсон.
Он подошёл к буфету и вынул тарелку с нарезанной колбасой. Малыш следил за ним, широко раскрыв глаза от удивления. Карлсон взял с тарелки один кусочек.
— Вот сейчас ты увидишь, что значит проказничать. — И Карлсон нацепил кусочек колбасы на дверную ручку. — Номер первый, — сказал он и с довольным видом кивнул головой.
Затем Карлсон подбежал к шкафчику, на котором стоял красивый белый фарфоровый голубь, и, прежде чем Малыш успел вымолвить слово, у голубя в клюве тоже оказалась колбаса.
— Номер второй, — проговорил Карлсон. — А номер третий получит Гюльфия.
Он схватил с тарелки последний кусок колбасы и сунул его в ручку спящей Гюльфии.
Это и в самом деле выглядело очень смешно. Можно было подумать, что Гюльфия сама встала, взяла кусочек колбасы и заснула с ним.
Но Малыш всё же сказал:
— Прошу тебя, не делай этого.
— Спокойствие, только спокойствие! — ответил Карлсон. — Мы отучим её родителей убегать из дому по вечерам.
— Почему? — удивился Малыш.
— Ребёнка, который уже ходит и берёт себе колбасу, они не решатся оставить одного. Кто может предвидеть, что она захочет взять в другой раз? Быть может, папин воскресный галстук?
И Карлсон проверил, не выпадет ли колбаса из маленькой ручки Гюльфии.
— Спокойствие, только спокойствие! — продолжал он. — Я знаю, что делаю. Ведь я — лучшая в мире нянька.
Как раз в этот момент Малыш услышал, что кто-то поднимается по лестнице, и подскочил от испуга.
— Они идут! — прошептал он.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон и потащил Малыша к окну.
В замочную скважину уже всунули ключ. Малыш решил, что всё пропало.
Но, к счастью, они всё-таки успели вылезти на крышу. В следующую секунду хлопнула дверь, и до Малыша долетели слова:
— А наша милая маленькая Сусанна спит себе да спит! — сказала женщина.
— Да, дочка спит, — отозвался мужчина.
Но вдруг раздался крик. Должно быть, папа и мама Гюльфии заметили, что девочка сжимает в ручке кусок колбасы.
Малыш не стал ждать, что скажут родители Гюльфии о проделках лучшей в мире няньки, которая, едва заслышав их голоса, быстро спряталась за трубу.
— Хочешь увидеть жуликов? — спросил Карлсон Малыша, когда они немного отдышались. — Тут у меня в одной мансарде живут два первоклассных жулика.
Карлсон говорил так, словно эти жулики были его собственностью. Малыш в этом усомнился, но, так или иначе, ему захотелось на них поглядеть.
Из окна мансарды, на которое указал Карлсон, доносился громкий говор, смех и крики.
— О, да здесь царит веселье! — воскликнул Карлсон. — Пойдём взглянем, чем это они так забавляются.
Карлсон и Малыш опять поползли вдоль карниза.
Когда они добрались до мансарды, Карлсон поднял голову и посмотрел в окно. Оно было занавешено. Но Карлсон нашёл дырку, сквозь которую была видна вся комната.
— У жуликов гость, — прошептал Карлсон.
Малыш тоже посмотрел в дырку. В комнате сидели два субъекта, по виду вполне похожие на жуликов, и славный скромный малый вроде тех парней, которых Малыш видел в деревне, где жила его бабушка.
— Знаешь, что я думаю? — прошептал Карлсон. — Я думаю, что мои жулики затеяли что-то нехорошее. Но мы им помешаем… — Карлсон ещё раз поглядел в дырку. — Готов поспорить — они хотят обобрать этого беднягу в красном галстуке!
Жулики и парень в галстуке сидели за маленьким столиком у самого окна. Они ели и пили.
Время от времени жулики дружески похлопывали своего гостя по плечу, приговаривая:
— Как хорошо, что мы тебя встретили, дорогой Оскар!
— Я тоже очень рад нашему знакомству, — отвечал Оскар. — Когда впервые приезжаешь в город, очень хочется найти добрых друзей, верных и надёжных.
А то налетишь на каких-нибудь мошенников, и они тебя мигом облапошат.
Жулики одобрительно поддакивали:
— Конечно. Недолго стать жертвой мошенников. Тебе, парень, здорово повезло, что ты встретил Филле и меня.
— Ясное дело, не повстречай ты Рулле и меня, тебе бы худо пришлось. А теперь ешь да пей в своё удовольствие, — сказал тот, которого звали Филле, и вновь хлопнул Оскара по плечу.
Но затем Филле сделал нечто такое, что совершенно изумило Малыша: он как бы случайно сунул свою руку в задний карман брюк Оскара, вынул оттуда бумажник и осторожно засунул его в задний карман своих собственных брюк. Оскар ничего не заметил, потому что как раз в этот момент Рулле стиснул его в своих объятиях. Когда же Рулле наконец разжал объятия, у него в руке оказались часы Оскара. Рулле их также отправил в задний карман своих брюк. И Оскар опять ничего не заметил.
Но вдруг Карлсон, который живёт на крыше, осторожно просунул свою пухлую руку под занавеску и вытащил из кармана Филле бумажник Оскара.
И Филле тоже ничего не заметил. Затем Карлсон снова просунул под занавеску свою пухлую руку и вытащил из кармана Рулле часы. И тот тоже ничего не заметил. Но несколько минут спустя, когда Рулле, Филле и Оскар ещё выпили и закусили, Филле сунул руку в свой карман и обнаружил, что бумажник исчез. Тогда он злобно взглянул на Рулле и сказал:
— Послушай-ка, Рулле, давай выйдем в прихожую. Нам надо кое о чём потолковать.
А тут как раз Рулле полез в свой карман и заметил, что исчезли часы. Он, в свою очередь, злобно поглядел на Филле и произнёс:
— Пошли! И у меня есть к тебе разговор.
Филле и Рулле вышли в прихожую, а бедняга Оскар остался совсем один. Ему, должно быть, стало скучно сидеть одному, и он тоже вышел в прихожую, чтобы посмотреть, что там делают его новые друзья.
Тогда Карлсон быстро перемахнул через подоконник и положил бумажник в суповую миску. Так как Филле, Рулле и Оскар уже съели весь суп, то бумажник не намок. Что же касается часов, то их Карлсон прицепил к лампе.
Они висели на самом виду, слегка раскачиваясь, и Филле, Рулле и Оскар увидели их, как только вернулись в комнату.
Но Карлсона они не заметили, потому что он залез под стол, накрытый свисающей до пола скатертью. Под столом сидел и Малыш, который, несмотря на свой страх, ни за что не хотел оставить Карлсона одного в таком опасном положении.
— Гляди-ка, на лампе болтаются мои часы! — удивлённо воскликнул Оскар. — Как они могли туда попасть?
Он подошёл к лампе, снял часы и положил их в карман своей куртки.
— А здесь лежит мой бумажник, честное слово! — ещё больше изумился Оскар, заглянув в суповую миску. — Как странно!
Рулле и Филле уставились на Оскара.
— А у вас в деревне парни, видно, тоже не промах! — воскликнули они хором.
Затем Оскар, Рулле и Филле опять сели за стол.
— Дорогой Оскар, — сказал Филле, — ешь и пей досыта!
И они снова стали есть и пить и похлопывать друг друга по плечу.
Через несколько минут Филле, приподняв скатерть, бросил бумажник Оскара под стол.
Видно, Филле полагал, что на полу бумажник будет в большей сохранности, чем в его кармане. Но вышло иначе: Карлсон, который сидел под столом, поднял бумажник и сунул его в руку Рулле. Тогда Рулле сказал:
— Филле, я был к тебе несправедлив, ты благородный человек.
Через некоторое время Рулле просунул руку под скатерть и положил на пол часы. Карлсон поднял часы и, толкнув Филле ногой, вложил их ему в руку. Тогда и Филле сказал:
— Нет товарища надёжнее тебя, Рулле!
Но тут Оскар завопил:
— Где мой бумажник? Где мои часы?
В тот же миг и бумажник и часы вновь оказались на полу под столом, потому что ни Филле, ни Рулле не хотели быть пойманными с поличным, если Оскар поднимет скандал. А Оскар уже начал выходить из себя, громко требуя, чтобы ему вернули его вещи. Тогда Филле закричал:
— Почём я знаю, куда ты дел свой паршивый бумажник!
А Рулле добавил:
— Мы не видели твоих дрянных часов! Ты сам должен следить за своим добром.
Тут Карлсон поднял с пола сперва бумажник, а потом часы и сунул их прямо в руки Оскару. Оскар схватил свои вещи и воскликнул:
— Спасибо тебе, милый Филле, спасибо, Рулле, но в другой раз не надо со мной так шутить!
Тут Карлсон изо всей силы стукнул Филле по ноге.
— Ты у меня за это поплатишься, Рулле! — завопил Филле.
А Карлсон тем временем ударил Рулле по ноге так, что тот прямо завыл от боли.
— Ты что, рехнулся? Чего ты дерёшься? — крикнул Рулле.
Рулле и Филле выскочили из-за стола и принялись тузить друг друга так энергично, что все тарелки попадали на пол и разбились, а Оскар, до смерти перепугавшись, сунул в карман бумажник и часы и убрался восвояси.
Больше он сюда никогда не возвращался. Малыш тоже очень испугался, но он не мог убраться восвояси и поэтому, притаившись, сидел под столом.
Филле был сильнее Рулле, и он вытолкнул Рулле в прихожую, чтобы там окончательно с ним расправиться.
Тогда Карлсон и Малыш быстро вылезли из-под стола. Карлсон, увидев осколки тарелок, разбросанные по полу, сказал:
— Все тарелки разбиты, а суповая миска цела. Как, должно быть, одиноко этой бедной суповой миске!
И он изо всех сил тряхнул суповую миску об пол. Потом они с Малышом кинулись к окну и быстро вылезли на крышу.
Малыш услышал, как Филле и Рулле вернулись в комнату и как Филле спросил:
— А чего ради ты, болван, ни с того ни с сего отдал ему бумажник и часы?
— Ты что, спятил? — ответил Рулле. — Ведь это же ты сделал!
Услышав их ругань, Карлсон расхохотался так, что у него затрясся живот.
— Ну, на сегодня хватит развлечений! — проговорил он сквозь смех.
Малыш тоже был сыт по горло сегодняшними проделками.
Уже совсем стемнело, когда Малыш и Карлсон, взявшись за руки, побрели к маленькому домику, притаившемуся за трубой на крыше того дома, где жил Малыш. Когда они уже почти добрались до места, то услышали, как, сигналя сиреной, по улице мчится пожарная машина.
— Должно быть, где-то пожар, — сказал Малыш. — Слышишь, проехали пожарные.
— А может быть, даже в твоём доме, — с надеждой в голосе проговорил Карлсон. — Ты только сразу же скажи мне. Я им охотно помогу, потому что я лучший в мире пожарный.
С крыши они увидели, как пожарная машина остановилась у подъезда. Вокруг неё собралась толпа, но огня что-то нигде не было заметно. И всё же от машины до самой крыши быстро выдвинулась длинная лестница, точь-в-точь такая, какая бывает у пожарных.
— Может, это они за мной? — с тревогой спросил Малыш, вдруг вспомнив о записке, которую он оставил у себя; ведь сейчас уже было так поздно.
— Не понимаю, чего все так переполошились. Неужели кому-то могло не понравиться, что ты отправился немного погулять по крыше? — возмутился Карлсон.
— Да, — ответил Малыш, — моей маме. Знаешь, у неё нервы…
Когда Малыш подумал об этом, он пожалел маму, и ему очень захотелось поскорее вернуться домой.
— А было бы неплохо слегка поразвлечься с пожарными… — заметил Карлсон.
Но Малыш не хотел больше развлекаться. Он тихо стоял и ждал, когда наконец доберётся до крыши пожарный, который уже лез по лестнице.
— Ну что ж, — сказал Карлсон, — пожалуй, мне тоже пора ложиться спать. Конечно, мы вели себя очень тихо, прямо скажу — примерно. Но не надо забывать, что у меня сегодня утром был сильный жар, не меньше тридцати-сорока градусов.
И Карлсон поскакал к своему домику.
— Привет, Малыш! — крикнул он.
— Привет, Карлсон! — отозвался Малыш, не отводя взгляда от пожарного, который поднимался по лестнице всё выше и выше.
— Эй, Малыш, — крикнул Карлсон, прежде чем скрыться за трубой, — не рассказывай пожарным, что я здесь живу! Ведь я лучший в мире пожарный и боюсь, они будут посылать за мной, когда где-нибудь загорится дом.
Пожарный был уже близко.
— Стой на месте и не шевелись! — приказал он Малышу. — Слышишь, не двигайся с места! Я сейчас поднимусь и сниму тебя с крыши.
Малыш подумал, что со стороны пожарного предостерегать его было очень мило, но бессмысленно. Ведь весь вечер он разгуливал по крышам и, уж конечно, мог бы и сейчас сделать несколько шагов, чтобы подойти к лестнице.
— Тебя мама послала? — спросил Малыш пожарного, когда тот, взяв его на руки, стал спускаться.
— Ну да, мама. Конечно. Но… мне показалось, что на крыше было два маленьких мальчика.
Малыш вспомнил просьбу Карлсона и серьёзно сказал:
— Нет, здесь не было другого мальчика.
У мамы действительно были «нервы». Она, и папа, и Боссе, и Бетан, и ещё много всяких чужих людей стояли на улице и ждали Малыша. Мама кинулась к нему, обняла его; она и плакала, и смеялась. Потом папа взял Малыша на руки и понёс домой, крепко прижимая к себе.
— Как ты нас напугал! — сказал Боссе.
Бетан тоже заплакала и проговорила сквозь слёзы:
— Никогда больше так не делай. Запомни, Малыш, никогда!
Малыша тут же уложили в кровать, и вся семья собралась вокруг него, как будто сегодня был день его рождения. Но папа сказал очень серьёзно:
— Неужели ты не понимал, что мы будем волноваться? Неужели ты не знал, что мама будет вне себя от тревоги, будет плакать?
Малыш съёжился в своей постели.
— Ну, чего вы беспокоились? — пробормотал он.
Мама очень крепко обняла его.
— Подумай только! — сказала она. — А если бы ты упал с крыши? Если бы мы тебя потеряли?
— Вы бы тогда огорчились?
— А как ты думаешь? — ответила мама. — Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой. Ты же и сам это знаешь.
— И даже за сто тысяч миллионов крон? — спросил Малыш.
— И даже за сто тысяч миллионов крон!
— Значит, я так дорого стою? — изумился Малыш.
— Конечно, — сказала мама и обняла его ещё раз!
Малыш стал размышлять: сто тысяч миллионов крон — какая огромная куча денег! Неужели он может стоить так дорого? Ведь щенка, настоящего, прекрасного щенка, можно купить всего за пятьдесят крон…
— Послушай, папа, — сказал вдруг Малыш, — если я действительно стою сто тысяч миллионов, то не могу ли я получить сейчас наличными пятьдесят крон, чтобы купить себе маленького щеночка?
Только на следующий день, во время обеда, родители спросили Малыша, как он всё-таки попал на крышу.
— Ты что ж, пролез через слуховое окно на чердаке? — спросила мама.
— Нет, я полетел с Карлсоном, который живёт на крыше, — ответил Малыш.
Мама и папа переглянулись.
— Так дальше продолжаться не может! — воскликнула мама. — Этот Карлсон сведёт меня с ума!
— Послушай, — сказал папа, — никакого Карлсона, который бы жил на крыше, не существует.
— «Не существует!» — повторил Малыш. — Вчера он, во всяком случае, существовал.
Мама озабоченно покачала головой:
— Хорошо, что скоро начнутся каникулы, и ты уедешь к бабушке. Надеюсь, что там Карлсон не будет тебя преследовать.
Об этой неприятности Малыш ещё не думал. Ведь скоро его на всё лето пошлют в деревню к бабушке. А это значит, что он два месяца не увидит Карлсона. Конечно, летом у бабушки очень хорошо, там всегда бывает весело, но Карлсон… А вдруг Карлсон уже не будет жить на крыше, когда Малыш вернётся в город?
Малыш сидел, опершись локтями о стол и обхватив ладонями голову. Он не мог себе представить жизни без Карлсона.
— Ты разве не знаешь, что нельзя класть локти на стол? — спросила Бетан.
— Следи лучше за собой! — огрызнулся Малыш.
— Малыш, убери локти со стола, — сказала мама. — Положить тебе цветной капусты?
— Нет, лучше умереть, чем есть капусту!
— Ох! — вздохнул папа. — Надо сказать: «Нет, спасибо».
«Чего это они так раскомандовались мальчиком, который стоит сто тысяч миллионов», — подумал Малыш, но вслух этого не высказал.
— Вы же сами прекрасно понимаете, что, когда я говорю: «Лучше умереть, чем есть капусту», я хочу сказать: «Нет, спасибо», — пояснил он.
— Так воспитанные люди не говорят, — сказал папа. — А ты ведь хочешь стать воспитанным человеком?
— Нет, папа, я хочу стать таким, как ты, — ответил Малыш.
Мама, Боссе и Бетан расхохотались. Малыш не понял, над чем они смеются, но решил, что смеются над его папой, а этого он уже никак не мог стерпеть.
— Да, я хочу быть таким, как ты, папа. Ты такой хороший! — произнёс Малыш, глядя на отца.
— Спасибо тебе, мой мальчик, — сказал папа. — Так ты действительно не хочешь цветной капусты?
— Нет, лучше умереть, чем есть капусту! — Но ведь она очень полезна, — вздохнула мама.
— Наверно, — сказал Малыш. — Я давно заметил: чем еда невкусней, тем она полезней. Хотел бы я знать, почему все эти витамины содержатся только в том, что невкусно?
— Витамины, конечно, должны быть в шоколаде и в жевательной резинке, — сострил Боссе.
— Это самое разумное из всего, что ты сказал за последнее время, — огрызнулся Малыш.
После обеда Малыш отправился к себе в комнату. Всем сердцем он желал, чтобы Карлсон прилетел поскорее. Ведь на днях Малыш уедет за город, поэтому теперь они должны встречаться как можно чаще.
Должно быть, Карлсон почувствовал, что Малыш его ждёт: едва Малыш высунул нос в окошко, как Карлсон уже был тут как тут.
— Сегодня у тебя нет жара? — спросил Малыш.
— У меня? Жара?.. У меня никогда не бывает жара! Это было внушение.
— Ты внушил себе, что у тебя жар? — удивился Малыш.
— Нет, это я тебе внушил, что у меня жар, — радостно ответил Карлсон и засмеялся. — Угадай, кто лучший в мире выдумщик?
Карлсон ни минуты не стоял на месте. Разговаривая, он всё время кружил по комнате, трогал всё, что попадалось под руку, с любопытством открывал и закрывал ящики и разглядывал каждую вещь с большим интересом.
— Нет, сегодня у меня нет никакого жара. Сегодня я здоров как бык и расположен слегка поразвлечься.
Малыш тоже был не прочь поразвлечься. Но он хотел, чтобы прежде папа, мама, Боссе и Бетан увидели наконец Карлсона и перестали бы уверять Малыша, что Карлсон не существует.
— Подожди меня минуточку, — поспешно сказал Малыш, — я сейчас вернусь.
И он стремглав побежал в столовую. Боссе и Бетан дома не оказалось — это, конечно, было очень досадно, — но зато мама и папа сидели у камина. Малыш сказал им, сильно волнуясь:
— Мама и папа, идите скорей в мою комнату! Он решил пока ничего не говорить им о Карлсоне — будет лучше, если они увидят его без предупреждения.
— А может, ты посидишь с нами? — предложила, мама.
Но Малыш потянул её за руку:
— Нет, вы должны пойти ко мне. Там вы увидите одну вещь…
Недолгие переговоры завершились успешно. Папа и мама пошли вместе с ним. Счастливый Малыш радостью распахнул дверь своей комнаты — наконец-то они увидят Карлсона!
И тут Малыш едва не заплакал, так он был обескуражен. Комната оказалась пустой, как и в тот раз, когда он привёл всю семью знакомиться с Карлсоном.
— Ну, что же мы должны здесь увидеть? — спросил папа.
— Ничего особенного… — пробормотал Малыш.
К счастью, в эту минуту раздался телефонный звонок. Папа пошёл говорить по телефону, а мама вспомнила, что в духовке у неё сидит сладкий пирог, и поспешила на кухню. Так что на этот раз Малышу не пришлось объясняться.
Оставшись один, Малыш присел у окна. Он очень сердился на Карлсона и решил высказать ему всё начистоту, если тот снова прилетит.
Но никто не прилетел. Вместо этого открылась дверца шкафа, и оттуда высунулась лукавая физиономия Карлсона.
Малыш просто остолбенел от изумления:
— Что ты делал в моём шкафу?
— Сказать тебе, что я там высиживал цыплят? Но это было бы неправдой. Сказать, что я думал о своих грехах? Это тоже было бы неправдой. Может быть, сказать, что я лежал на полке и отдыхал? Вот это будет правда! — ответил Карлсон.
Малыш тотчас же забыл, что сердился на Карлсона. Он был так рад, что Карлсон нашёлся.
— Этот прекрасный шкаф прямо создан для игры в прятки. Давай поиграем? Я опять лягу на полку, а ты будешь меня искать, — сказал Карлсон.
И, не дожидаясь ответа Малыша, Карлсон скрылся в шкафу. Малыш услышал, как он там карабкается, забираясь, видимо, на верхнюю полку.
— Ну, а теперь ищи! — крикнул Карлсон.
Малыш распахнул дверцы шкафа и, конечно, сразу же увидел лежащего на полке Карлсона.
— Фу, какой ты противный! — закричал Карлсон. — Ты что, не мог сначала хоть немножко поискать меня под кроватью, за письменным столом или ещё где-нибудь? Ну, раз ты такой, я с тобой больше не играю. Фу, какой ты противный!
В эту минуту раздался звонок у входной двери, и из передней послышался мамин голос:
— Малыш, к тебе пришли Кристер и Гунилла.
Этого сообщения было достаточно, чтобы у Карлсона улучшилось настроение.
— Подожди, мы сейчас с ними сыграем штуку! — прошептал он Малышу. — Притвори-ка за мной поплотнее дверцу шкафа…
Малыш едва успел закрыть шкаф, как в комнату вошли Гунилла и Кристер. Они жили на той же улице, что и Малыш, и учились с ним в одном классе. Малышу очень нравилась Гунилла, и он часто рассказывал своей маме, какая она «ужасно хорошая». Кристера Малыш тоже любил и давно уже простил ему шишку на лбу. Правда, с Кристером они частенько дрались, но всегда тут же мирились. Впрочем, дрался Малыш не только с Кристером, а почти со всеми ребятами с их улицы. Но вот Гуниллу он никогда не бил.
— Как это получается, что ты ещё ни разу не стукнул Гуниллу? — спросила как-то мама.
— Она такая ужасно хорошая, что её незачем бить, — ответил Малыш.
Но всё же и Гунилла могла иногда вывести Малыша из себя. Вчера, например, когда они втроём возвращались из школы и Малыш рассказывал им о Карлсоне, Гунилла расхохоталась и сказала, что всё это выдумки. Кристер с ней согласился, и Малыш был вынужден его стукнуть. В ответ на это Кристер и швырнул в него камнем.
Но сейчас они как ни в чём не бывало пришли к Малышу в гости, а Кристер привёл даже своего щенка Ёффу. Увидев Ёффу, Малыш так обрадовался, что совсем забыл про Карлсона, который лежал на полке в шкафу. «Ничего нет на свете лучше собаки», — подумал Малыш. Ёффа прыгал и лаял, а Малыш обнимал его и гладил. Кристер стоял рядом и совершенно спокойно наблюдал, как Малыш ласкает Ёффу. Он ведь знал, что Ёффа — это его собака, а не чья-нибудь ещё, так что пусть себе Малыш играет с ней сколько хочет.
Вдруг, в самый разгар возни Малыша с Ёффой Гунилла, ехидно посмеиваясь, спросила:
— А где же твой друг Карлсон, который живёт на крыше? Мы думали, что застанем его у тебя.
И только теперь Малыш вспомнил, что Карлсон лежит на полке в его шкафу. Но так как он не знал, какую проделку на этот раз затеял Карлсон, то ничего не сказал об этом Кристеру и Гунилле.
— Вот ты, Гунилла, думаешь, что я всё сочинил про Карлсона, который живёт на крыше. Вчера ты говорила, что он — выдумка…
— Конечно, он и есть выдумка, — ответила Гунилла и расхохоталась; на её щеках появились ямочки.
— Ну, а если он не выдумка? — хитро спросил Малыш.
— Но ведь он в самом деле выдумка! — вмешался в разговор Кристер.
— А вот и нет! — закричал Малыш.
И не успел он обдумать, стоит ли попытаться разрешить этот спор словами, а не кулаками или лучше сразу стукнуть Кристера, как вдруг из шкафа раздалось громко и отчётливо:
— Ку-ка-ре-ку!
— Что это такое? — воскликнула Гунилла, и её красный, как вишня, ротик широко раскрылся от удивления.
— Ку-ка-ре-ку! — послышалось снова из шкафа, точь-в-точь как кричат настоящие петухи.
— У тебя что, петух живёт в гардеробе? — удивился Кристер.
Ёффа заворчал и покосился на шкаф. Малыш расхохотался. Он так смеялся, что не мог говорить.
— Ку-ка-ре-ку! — раздалось в третий раз.
— Я сейчас открою шкаф и погляжу, что там, — сказала Гунилла и отворила дверцу.
Кристер подскочил к ней и тоже заглянул в шкаф. Вначале они ничего не заметили, кроме висящей одежды, но потом с верхней полки раздалось хихиканье. Кристер и Гунилла посмотрели наверх и увидели на полке маленького толстого человечка. Удобно примостившись, он лежал, подперев рукой голову, и покачивал правой ножкой. Его весёлые голубые глаза сияли.
Кристер и Гунилла молча смотрели на человечка, не в силах вымолвить ни слова, и лишь Ёффа продолжал тихонько рычать.
Когда к Гунилле вернулся дар речи, она проговорила:
— Это кто такой?
— Всего лишь маленькая выдумка, — ответил странный человечек и стал ещё энергичнее болтать ножкой. — Маленькая фантазия, которая лежит себе да отдыхает. Короче говоря, выдумка!
— Это… это… — проговорил Кристер, запинаясь.
— …маленькая выдумка, которая лежит себе и кричит по-петушиному, — сказал человечек.
— Это Карлсон, который живёт на крыше! — прошептала Гунилла.
— Конечно, а кто же ещё! Уж не думаешь ли ты, что старая фру Густавсон, которой девяносто два года, незаметно пробралась сюда и разлеглась на полке?
Малыш просто зашёлся от смеха — уж очень глупо выглядели растерянные Кристер и Гунилла.
— Они, наверное, онемели, — едва выговорил Малыш.
Одним прыжком Карлсон соскочил с полки. Он подошёл к Гунилле и ущипнул её за щеку:
— А это что за маленькая выдумка?
— Мы… — пробормотал Кристер.
— Ну, а тебя, наверно, зовут Август? — спросил Карлсон у Кристера.
— Меня зовут вовсе не Август, — ответил Кристер.
— Хорошо. Продолжим!.. — сказал Карлсон.
— Их зовут Гунилла и Кристер, — объяснил Малыш.
— Да, просто трудно поверить, до чего иногда не везёт людям. Но теперь уж ничего не попишешь. А кроме того, не могут же всех звать Карлсонами!. .
Карлсон огляделся, словно что-то ища, и поспешно объяснил:
— А теперь я был бы не прочь немного поразвлечься. Может, пошвыряем стулья из окна? Или затеем ещё какую-нибудь игру в этом роде?
Малыш не считал, что это будет очень весёлая игра. К тому же он твёрдо знал, что мама и папа не одобрят такой забавы.
— Ну, я вижу, вы трусы. Если вы будете такими нерешительными, у нас ничего не выйдет. Раз вам не нравится моё предложение, придумайте что-нибудь другое, а то я с вами не буду водиться. Я должен чем-нибудь позабавиться, — сказал Карлсон и обиженно надул губы.
— Погоди, мы сейчас что-нибудь придумаем! — умоляюще прошептал Малыш.
Но Карлсон, видимо, решил обидеться всерьёз.
— Вот возьму и улечу сейчас отсюда… — проворчал он.
Все трое понимали, какая это будет беда, если Карлсон улетит, и хором принялись уговаривать его остаться.
Карлсон с минуту сидел молча, продолжая дуться.
— Это, конечно, не наверняка, но я, пожалуй, смог бы остаться, если вот она, — и Карлсон показал своим пухлым пальчиком на Гуниллу, — погладит меня по голове и скажет: «Мой милый Карлсон».
Гунилла с радостью погладила его и ласково попросила:
— Миленький Карлсон, останься! Мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Ну ладно, — сказал Карлсон, — я, пожалуй, останусь.
У детей вырвался вздох облегчения. Мама и папа Малыша обычно гуляли по вечерам. Вот и теперь мама крикнула из прихожей:
— Малыш! Кристер и Гунилла могут остаться у тебя до восьми часов, потом ты быстро ляжешь в постель. А когда мы вернёмся, я зайду к тебе пожелать «спокойной ночи».
И дети услышали, как хлопнула входная дверь.
— А почему она не сказала, до какого часа я могу здесь остаться? — спросил Карлсон и выпятил нижнюю губу. — Если все ко мне так несправедливы, то я с вами не буду водиться.
— Ты можешь остаться здесь до скольких хочешь, — ответил Малыш.
Карлсон ещё больше выпятил губу.
— А почему меня не выставят отсюда ровно в восемь, как всех? — сказал Карлсон обиженным тоном. — Нет, так я не играю!
— Хорошо, я попрошу маму, чтобы она отправила тебя домой в восемь часов, — пообещал Малыш. — Ну, а ты придумал, во что мы будем играть?
Дурное настроение Карлсона как рукой сняло.
— Мы будет играть в привидения и пугать людей. Вы даже не представляете себе, что я могу сделать с помощью одной небольшой простыни. Если бы все люди, которых я пугал до смерти, давали мне за это по пять эре, я мог бы купить целую гору шоколада. Ведь я лучшее в мире привидение! — сказал Карлсон, и глаза его весело заблестели.
Малыш, Кристер и Гунилла с радостью согласились играть в привидения. Но Малыш сказал:
— Вовсе не обязательно так ужасно пугать людей.
— Спокойствие, только спокойствие! — ответил Карлсон. — Не тебе учить лучшее в мире привидение, как должны вести себя привидения. Я только слегка попугаю всех до смерти, никто этого даже и не заметит. — Он подошёл к кровати Малыша и взял простыню. — Материал подходящий, можно сделать вполне приличную одежду для привидения.
Карлсон достал из ящика письменного стола цветные мелки и нарисовал в одном углу простыни страшную рожу. Потом он взял ножницы и, прежде чем Малыш успел его остановить, быстро прорезал две дырки для глаз.
— Простыня — это пустяки, дело житейское. А привидение должно видеть, что происходит вокруг, иначе оно начнёт блуждать и попадёт в конце концов невесть куда.
Затем Карлсон закутался с головой в простыню, так что видны были только его маленькие пухлые ручки.
Хотя дети и знали, что это всего-навсего Карлсон, закутанный в простыню, они всё же слегка испугались; а что касается Ёффы, то он бешено залаял. Когда же Карлсон включил свой моторчик и принялся летать вокруг люстры — простыня на нём так и развевалась, — стало ещё страшнее. Это было и вправду жуткое зрелище.
— Я небольшое привидение с мотором! — кричал он. — Дикое, но симпатичное!
Дети притихли и боязливо следили за его полётом. А Ёффа просто надрывался от лая.
— Вообще говоря, — продолжал Карлсон, — я люблю, когда во время полёта жужжит мотор, но, поскольку я привидение, следует, вероятно, включить глушитель. Вот так!
Он сделал несколько кругов совершенно бесшумно и стал ещё больше похож на привидение.
Теперь дело было лишь за тем, чтобы найти, кого пугать.
— Может быть, мы отправимся на лестничную площадку? Кто-нибудь войдёт в дом и испугается до смерти!
В это время зазвонил телефон, но Малыш решил не подходить. Пусть себе звонит!
Между тем Карлсон принялся громко вздыхать и стонать на разные лады.
— Грош цена тому привидению, которое не умеет как следует вздыхать и стонать, — пояснил он. — Это первое, чему учат юное привидение в привиденческой школе.
На все эти приготовления ушло немало времени. Когда они уже стояли перед входной дверью и собирались выйти на лестничную площадку, чтобы пугать прохожих, послышалось какое-то слабое царапанье. Малыш было подумал, что это мама и папа возвращаются домой. Но вдруг он увидел, как в щель ящика для писем кто-то просовывает стальную проволоку. И Малыш сразу понял, что к ним лезут воры. Он вспомнил, что на днях папа читал маме статью из газеты. Там говорилось, что в городе появилось очень много квартирных воров. Они сперва звонят по телефону. Убедившись, что дома никого нет, воры взламывают замок и выносят из квартиры всё ценное.
Малыш страшно испугался, когда понял, что происходит. Кристер и Гунилла испугались не меньше. Кристер запер Ёффу в комнате Малыша, чтобы он своим лаем не испортил игру в привидения, и теперь очень пожалел об этом. Один только Карлсон ничуть не испугался.
— Спокойствие, только спокойствие! — прошептал он. — Для такого случая привидение — незаменимая вещь. Давайте тихонько пойдём в столовую — наверно, там твой отец хранит золотые слитки и бриллианты.
Карлсон, Малыш, Гунилла и Кристер на цыпочках пробрались в столовую и, стараясь не шуметь, спрятались за мебелью, кто где. Карлсон залез в красивый старинный буфет — там у мамы лежали скатерти и салфетки — и кое-как прикрыл за собой дверцу. Плотно закрыть он её не успел, потому что как раз в этот момент в столовую крадучись вошли воры. Малыш, который лежал под диваном у камина, осторожно высунулся и посмотрел: посреди комнаты стояли двое парней весьма мерзкого вида. И представьте себе, это были Филле и Рулле!
— Теперь надо узнать, где у них лежат деньги, — сказал Филле хриплым шёпотом.
— Ясное дело, здесь, — отозвался Рулле, указывая на старинный секретер со множеством ящиков. Малыш знал, что в одном из этих ящиков мама держала деньги на хозяйство, а в другом хранил красивые драгоценные кольца и брошки, которые е: подарила бабушка, и папины золотые медали, полученные им в награду за меткую стрельбу. «Как будет ужасно, если всё это унесут воры», — подумал Малыш.
— Поищи-ка здесь, — сказал Филле, — а я пойду на кухню, посмотрю, нет ли там серебряных ложек и вилок.
Филле исчез, а Рулле начал выдвигать ящики секретера, и вдруг он прямо свистнул от восторга. «Наверно, нашёл деньги», — подумал Малыш. Рулле выдвинул другой ящик и снова свистнул — он увидел кольца и брошки.
Но больше он уже не свистел, потому что в это мгновение распахнулись дверцы буфета и оттуда, издавая страшные стоны, выпорхнуло привидение. Когда Рулле обернулся и увидел, он хрюкнул от ужаса и уронил на пол деньги, кольца, брошки и всё остальное. Привидение порхало вокруг него, стонало и вздыхало; потом оно вдруг устремилось на кухню. Секунду спустя в столовую ворвался Филле. Он был бледен как полотно.
— Прулле, там ривидение! — завопил он. Он хотел крикнуть: «Рулле, там привидение!», но от страха у него заплетался язык, и получилось: «Прулле, там ривидение!»
Да и немудрёно было испугаться! Следом за ним в комнату влетело привидение и принялось так жутко вздыхать и стонать, что просто дух захватывало.
Рулле и Филле бросились к двери, а привидение вилось вокруг них. Не помня себя от страха, они выскочили в прихожую, а оттуда на лестничную площадку. Привидение преследовало их по пятам, гнало вниз по лестнице и выкрикивало время от времени глухим, страшным голосом:
— Спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вас настигну, и тут-то вам будет весело!
Но потом привидение устало и вернулось в столовую. Малыш собрал с пола деньги, кольца, брошки и положил всё это обратно в секретер. А Гунилла и Кристер подобрали все вилки и ложки, которые уронил Филле, когда он метался между кухней и столовой.
— Лучшее в мире привидение — это Карлсон, который живёт на крыше, — сказало привидение и сняло с себя простыню.
Дети смеялись; они были счастливы. А Карлсон добавил:
— Ничто не может сравниться с привидением, когда надо пугать воров. Если бы люди это знали, то непременно привязали бы по маленькому злобному привидению к каждой кассе в городе.
Малыш прыгал от радости, что всё обернулось так хорошо.
— Люди настолько глупы, что верят в привидения. Просто смешно! — воскликнул он. — Папа говорит, что вообще ничего сверхъестественного не существует. — И Малыш, как бы в подтверждение этих слов, кивнул головой. — Дураки эти воры — они подумали, что из буфета вылетело привидение! А на самом деле это был просто Карлсон, который живёт на крыше. Ничего сверхъестественного!
На следующее утро, едва проснувшись, взъерошенный мальчуган в полосатой голубой пижаме пришлёпал босиком к маме на кухню. Папа уже ушёл на службу, а Боссе и Бетан — в школу. У Малыша уроки начинались позже, и это было очень кстати, потому что он любил оставаться вот так по утрам вдвоём с мамой, пусть даже ненадолго. В такие минуты хорошо разговаривать, вместе петь песни или рассказывать друг другу сказки. Хотя Малыш уже большой мальчик и ходит в школу, он с удовольствием сидит у мамы на коленях, но только если этого никто не видит.
Когда Малыш вошёл в кухню, мама, примостившись у кухонного стола, читала газету и пила кофе. Малыш молча влез к ней на колени. Мама обняла его и нежно прижала к себе. Так они и сидели, пока Малыш окончательно не проснулся.
Мама и папа вернулись вчера с прогулки позже, чем предполагали. Малыш уже лежал в своей кроватке и спал.
Во сне он разметался. Укрывая его, мама заметила дырки, прорезанные в простыне. А сама простыня была такая грязная, словно её кто-то нарочно исчертил углём. И тогда мама подумала: «Неудивительно, что Малыш поспешил лечь спать». А теперь, когда озорник сидел у неё на коленях, она твёрдо решила не отпускать его без объяснений.
— Послушай, Малыш, мне бы хотелось знать, кто прорезал дырки в твоей простыне. Только не вздумай, пожалуйста, говорить, что это сделал Карлсон, который живёт на крыше.
Малыш молчал и напряжённо думал. Как быть? Ведь дырки прорезал именно Карлсон, а мама запретила о нём говорить. Малыш решил также ничего не рассказывать и о ворах, потому что мама всё равно этому не поверит.
— Ну, так что же? — настойчиво повторила мама так и не дождавшись ответа.
— Не могла бы ты спросить об этом Гуниллу? — хитро сказал Малыш и подумал: «Пусть-ка лучше Гунилла расскажет маме, как было дело. Ей мама скорее поверит, чем мне».
«А! Значит, это Гунилла разрезала простыню», — подумала мама. И ещё она подумала, что её Малыш — хороший мальчик, потому что он не желает наговаривать на других, а хочет, чтобы Гунилла сама всё рассказала.
Мама обняла Малыша за плечи. Она решила сейчас больше ни о чём его не расспрашивать, но при случае поговорить с Гуниллой.
— Ты очень любишь Гуниллу? — спросила мама.
— Да, очень, — ответил Малыш.
Мама вновь принялась читать газету, а Малыш молча сидел у неё на коленях и думал.
Кого же, собственно говоря, он действительно любит? Прежде всего маму… и папу тоже… Ещё он любит Боссе и Бетан… Ну да, чаще всего он их всё-таки любит, особенно Боссе. Но иногда он на них так сердится, что вся любовь пропадает. Любит он и Карлсона, который живёт на крыше, и Гуниллу тоже любит. Да, быть может, он женится на ней, когда вырастет, потому что хочешь не хочешь, а жену иметь надо. Конечно, больше всего он хотел бы жениться на маме, но ведь это невозможно.
Вдруг Малышу пришла в голову мысль, которая его встревожила.
— Послушай, мама, — сказал он, — а когда Боссе вырастет большой и умрёт, мне нужно будет жениться на его жене?
Мама подвинула к себе чашку и с удивлением взглянула на Малыша.
— Почему ты так думаешь? — спросила она, сдерживая смех.
Малыш, испугавшись, что сморозил глупость, решил не продолжать. Но мама настаивала:
— Скажи, почему ты это подумал?
— Ведь когда Боссе вырос, я получил его старый велосипед и его старые лыжи… И коньки, на которых он катался, когда был таким, как я… Я донашиваю его старые пижамы, его ботинки и всё остальное…
— Ну, а от его старой жены я тебя избавлю; это тебе обещаю, — сказала мама серьёзно.
— А нельзя ли мне будет жениться на тебе? — спросил Малыш.
— Пожалуй, это невозможно, — ответила мама. — Ведь я уже замужем за папой.
Да, это было так.
— Какое неудачное совпадение, что и я и папа любим тебя! — недовольно произнёс Малыш.
Тут мама рассмеялась и сказала:
— Раз вы оба меня любите, значит, я хорошая.
— Ну, тогда я женюсь на Гунилле, — вздохнул Малыш. — Ведь надо же мне будет на ком-нибудь жениться!
И Малыш вновь задумался. Он думал о том, что ему, наверно, будет не очень приятно жить вместе с Гуниллой, потому что с ней иногда трудно ладить. Да и вообще ему больше всего хотелось жить вместе с мамой, папой, Боссе и Бетан, а не с какой-то там женой.
— Мне бы гораздо больше хотелось иметь собаку, чем жену, — сказал Малыш. — Мама, ты не можешь мне подарить щенка?
Мама вздохнула. Ну вот, опять Малыш заговорил о своей вожделенной собаке! Это было почти так же невыносимо, как и разговоры о Карлсоне, который живёт на крыше.
— Знаешь что, Малыш, — сказала мама, — тебе пора одеваться, а то ты опоздаешь в школу.
— Ну, ясно, — ответил Малыш. — Стоит мне только заговорить о собаке, как ты заводишь разговор о школе!
…В тот день Малышу было приятно идти в школу, потому что ему многое надо было обсудить с Кристером и Гуниллой.
Домой они шли, как всегда, вместе. И Малыша это особенно радовало, потому что теперь Кристер и Гунилла тоже были знакомы с Карлсоном.
— Он такой весёлый, правда? Как ты думаешь сегодня он опять прилетит? — спросила Гунилла.
— Не знаю, — ответил Малыш. — Он сказал, что прилетит «приблизительно». А это значит — когда ему вздумается.
— Надеюсь, что он прилетит «приблизительно» сегодня, — сказал Кристер. — Можно, мы с Гуниллой пойдём к тебе?
— Конечно, можно, — сказал Малыш.
Тут появилось ещё одно существо, которое тоже захотело пойти вместе с ними. Когда ребята собрались перейти улицу, к Малышу подбежал маленький чёрный пудель. Он обнюхал коленки Малыша и дружески тявкнул.
— Поглядите, какой славный щенок! — радостно воскликнул Малыш. — Он, наверно, испугался уличного движения и просит меня перевести его на ту сторону.
Малыш был бы счастлив переводить щенка через все перекрёстки города. Должно быть, щенок это почувствовал: он бежал вприпрыжку по мостовой, норовя прижаться к ноге Малыша.
— Какой он симпатичный, — сказала Гунилла. — Иди сюда, маленький пёсик!
— Нет, он хочет идти рядом со мной, — сказал Малыш и взял щенка за ошейник. — Он меня полюбил.
— Меня он тоже полюбил, — сказала Гунилла.
У маленького щенка был такой вид, будто он готов любить всех на свете, только бы его любили. И Малыш полюбил этого щенка. О, как он его полюбил! Он нагнулся к щенку и принялся его ласкать, и гладить, и тихонько присвистывать, и причмокивать. Все эти нежные звуки должны были означать, что чёрный пудель — самый симпатичный, самый распрекрасный пёс на свете. Щенок вилял хвостом, всячески давая понять, что он тоже так думает. Он радостно прыгал и лаял, а когда дети свернули на свою улицу, побежал вслед за ними.
— Может быть, ему негде жить? — сказал Малыш, цепляясь за последнюю надежду: он ни за что не хотел расставаться с щенком. — И, может быть, у него нет хозяина?
— Ну да, наверно, нет, — согласился с Малышом Кристер.
— Да замолчи ты! — раздражённо оборвал его Малыш. — Ты-то откуда знаешь?
Разве мог понять Кристер, у которого был Ёффа, что значит не иметь собаки — совсем никакой собаки!
— Иди сюда, милый пёсик! — позвал Малыш, всё больше убеждая себя в том, что щенку негде жить.
— Смотри, как бы он не увязался за тобой, — предупредил Кристер.
— Пусть идёт. Я и хочу, чтобы он шёл за мной, — ответил Малыш.
И щенок пошёл за ним. Так он оказался у дверей дома, где жил Малыш. Тут Малыш взял его на руки и понёс по лестнице.
«Сейчас я спрошу у мамы, можно ли мне оставить его у себя».
Но мамы не было дома. В записке, которую Малыш нашёл на кухонном столе, было сказано, что она в прачечной и что он может туда зайти, если ему что-нибудь понадобится.
Тем временем щенок, как ракета, ворвался в комнату Малыша. Ребята помчались за ним.
— Видите, он хочет жить у меня! — закричал Малыш, обезумев от радости.
В эту самую минуту в окно влетел Карлсон, который живёт на крыше.
— Привет! — крикнул он. — Вы что, постирали эту собаку? Ведь у неё вся шерсть села!
— Это же не Ёффа, разве ты не видишь? — сказал Малыш. — Это моя собака!
— Нет, не твоя, — возразил Кристер.
— У тебя нет собаки, — подтвердила Гунилла.
— А вот у меня там, наверху, тысячи собак, — сказал Карлсон. — Лучший в мире собаковод — это…
— Что-то я не видал у тебя никаких собак, — перебил Малыш Карлсона.
— Их просто не было дома — они все разлетелись. Ведь у меня летающие собаки.
Мальты не слушал Карлсона. Тысячи летающих собак ничего не значили для него по сравнению с этим маленьким милым щенком.
— Нет, не думаю, чтобы у него был хозяин, — вновь сказал Малыш.
Гунилла склонилась над собакой.
— Во всяком случае, на ошейнике у него написано «Альберг», — сказала она.
— Ясно, это фамилия его хозяина, — подхватил Кристер.
— Может быть, этот Альберг уже умер! — возразил Малыш и подумал, что, даже если Альберг существует, он, конечно, не любит щенка. И вдруг Малышу пришла в голову прекрасная мысль. — А может быть, самого щенка зовут Альберг? — спросил он, умоляюще взглянув на Кристера и Гуниллу.
Но те лишь обидно рассмеялись в ответ.
— У меня есть несколько собак по кличке Альберг, — сказал Карлсон. — Привет, Альберг!
Щенок подскочил к Карлсону и весело залаял.
— Вот видите, — крикнул Малыш, — он знает своё имя!.. Альберг, Альберг, сюда!
Гунилла схватила щенка.
— Тут на ошейнике выгравирован номер телефона, — безжалостно сказала она.
— Конечно, у собаки есть личный телефон, — объяснил Карлсон. — Скажи ей, чтобы она позвонила своей экономке и предупредила, что вернётся поздно. Мои собаки всегда звонят по телефону, когда задерживаются.
Карлсон погладил щенка своей пухлой ручкой.
— Одна из моих собак, которую, кстати, тоже зовут Альберг, как-то на днях задержалась, — продолжал Карлсон. — Она решила позвонить домой, чтобы предупредить меня, но спутала номер телефона и попала к одному старому майору в отставке, проживающему в Кунгсхольме. «Это кто-нибудь из собак Карлсона?» — осведомилась Альберг. Майор обиделся и стал ругаться: «Осёл! Я майор, а не собака!» — «Так чего ж вы меня облаяли?» — вежливо спросила Альберг. Вот какая она умница!
Малыш не слушал Карлсона. Его сейчас ничто не интересовало, кроме маленького щенка. И даже когда Карлсон сказал, что он не прочь слегка поразвлечься, Малыш не обратил на это никакого внимания. Тогда Карлсон выпятил нижнюю губу и заявил:
— Нет, так я не играю! Ты всё время возишься с этой собакой, а я тоже хочу чем-нибудь заняться.
Гунилла и Кристер поддержали Карлсона.
— Давайте устроим «Вечер чудес», — сказал Карлсон, перестав дуться. — Угадайте, кто лучший в мире фокусник?
— Конечно, Карлсон! — наперебой закричали Малыш, Кристер и Гунилла.
— Значит, мы решили, что устроим представление под названием «Вечер чудес»?
— Да, — сказали дети.
— Мы решили также, что вход на это представление будет стоить одну конфетку?
— Да, — подтвердили дети.
— И ещё мы решили, что собранные конфеты пойдут на благотворительные цели.
— Как? — удивились дети.
— А существует только одна настоящая благотворительная цель — забота о Карлсоне.
Дети с недоумением переглянулись.
— А может быть… — начал было Кристер.
— Нет, мы решили! — перебил его Карлсон. — А то я не играю.
Итак, они решили, что все конфеты получит Карлсон, который живёт на крыше.
Кристер и Гунилла выбежали на улицу и рассказали всем детям, что наверху у Малыша сейчас начнётся большое представление «Вечер чудес». И все, у кого было хотя бы пять эре, побежали в лавку и купили там «входные конфеты».
У двери в комнату Малыша стояла Гунилла; она отбирала у всех зрителей конфеты и клала их в коробку с надписью: «Для благотворительных целей».
Посреди комнаты Кристер расставил стулья для публики. Угол комнаты был отгорожен одеялом, и оттуда доносились шёпот и собачий лай.
— Что нам здесь будут показывать? — спросил мальчик по имени Кирре. — Если какую-нибудь чепуху, я потребую назад свою конфетку.
Малыш, Гунилла и Кристер не любили этого Кирре — он вечно был всем недоволен.
Но вот из-за одеяла вышел Малыш. На руках он держал маленького щенка.
— Сейчас вы все увидите лучшего в мире фокусника и учёную собаку Альберг, — торжественно произнёс он.
— Как уже было объявлено, выступает лучший в мире фокусник, — послышался голос из-за одеяла, и перед публикой появился Карлсон.
Его голову украшал цилиндр папы Малыша, а на плечи был накинут мамин клетчатый фартук, завязанный под подбородком пышным бантом. Этот фартук заменял Карлсону чёрный плащ, в котором обычно выступают фокусники. Все дружно захлопали. Все, кроме Кирре. Карлсон поклонился. Вид у него был очень самодовольный. Но вот он снял с головы цилиндр и показал всем, что цилиндр пуст, — точь-в-точь как это обычно делают фокусники.
— Будьте добры, господа, убедитесь, что в цилиндре ничего нет. Абсолютно ничего, — сказал он.
«Сейчас он вынет оттуда красивого кролика, — подумал Малыш. Он видел однажды в цирке выступление фокусника. — Вот будет забавно, если Карлсон и правда вынет из цилиндра кролика!»
— Как уже было сказано, здесь ничего нет, — мрачно продолжал Карлсон. — И здесь никогда ничего не будет, если вы сюда ничего не положите. Я вижу, передо мной сидят маленькие обжоры и едят конфеты Сейчас мы пустим этот цилиндр по кругу, и каждый из вас кинет в него по одной конфете. Вы сделаете это в благотворительных целях.
Малыш с цилиндром в руках обошёл всех ребят. Конфеты так и сыпались в цилиндр. Затем он передал цилиндр Карлсону.
— Что-то он подозрительно гремит! — сказал Карлсон и потряс цилиндр. — Если бы он был полон, он бы так не гремел.
Карлсон сунул в рот конфетку и принялся жевать.
— Вот это, я понимаю, благотворительность! — воскликнул он и ещё энергичнее заработал челюстями.
Один Кирре не положил конфеты в шляпу, хотя в руке у него был целый кулёк.
— Так вот, дорогие мои друзья, и ты, Кирре, — сказал Карлсон, — перед вами учёная собака Альберг. Она умеет делать всё: звонить по телефону, летать, печь булочки, разговаривать и поднимать ножку. Словом, всё.
В этот момент щенок и в самом деле поднял ножку — как раз возле стула Кирре, и на полу образовалась маленькая лужица.
— Теперь вы видите, что я не преувеличиваю: это действительно учёная собака.
— Ерунда! — сказал Кирре и отодвинул свой стул от лужицы. — Любой щенок сделает такой фокус. Пусть этот Альберг немножко поговорит. Это будет потруднее, ха-ха!
Карлсон обратился к щенку:
— Разве тебе трудно говорить, Альберг?
— Нет, — ответил щенок. — Мне трудно говорить, только когда я курю сигару.
Ребята прямо подскочили от изумления. Казалось, говорит сам щенок. Но Малыш всё же решил, что за него говорит Карлсон. И он даже обрадовался, потому что хотел иметь обыкновенную собаку, а не какую-то говорящую.
— Милый Альберг, не можешь ли ты рассказать что-нибудь из собачьей жизни нашим друзьям и Кирре? — попросил Карлсон.
— Охотно, — ответил Альберг и начал свой рассказ. — Позавчера вечером я ходил в кино, — сказал он и весело запрыгал вокруг Карлсона.
— Конечно, — подтвердил Карлсон.
— Ну да! И рядом со мной на стуле сидели две блохи, — продолжал Альберг.
— Что ты говоришь! — удивился Карлсон.
— Ну да! — сказал Альберг. — И когда мы вышли потом на улицу, я услышал, как одна блоха сказала другой: «Ну как, пойдём домой пешком или поедем на собаке?»
Все дети считали, что это хорошее представление, хотя и не совсем «Вечер чудес». Один лишь Кирре сидел с недовольным видом.
— Он ведь уверял, что эта собака умеет печь булочки, — насмешливо проговорил Кирре.
— Альберг, ты испечёшь булочку? — спросил Карлсон.
Альберг зевнул и лёг на пол.
— Нет, не могу… — ответил он.
— Ха-ха! Так я и думал! — закричал Кирре.
— …потому что у меня нет дрожжей, — пояснил Альберг.
Всем детям Альберг очень понравился, но Кирре продолжал упорствовать.
— Тогда пусть полетает — для этого дрожжей не нужно, — сказал он.
— Полетаешь, Альберг? — спросил Карлсон собаку.
Щенок, казалось, спал, но на вопрос Карлсона всё же ответил:
— Что ж, пожалуйста, но только если ты полетишь вместе со мной, потому что я обещал маме никогда не летать без взрослых.
— Тогда иди сюда, маленький Альберг, — сказал Карлсон и поднял щенка с пола.
Секунду спустя Карлсон и Альберг уже летели. Сперва они поднялись к потолку и сделали несколько кругов над люстрой, а затем вылетели в окно. Кирре даже побледнел от изумления.
Все дети кинулись к окну и стали смотреть, как Карлсон и Альберг летают над крышей дома. А Малыш в ужасе крикнул:
— Карлсон, Карлсон, лети назад с моей собакой!
Карлсон послушался. Он тут же вернулся назад и положил Альберга на пол. Альберг встряхнулся. Вид у него был очень удивлённый — можно было подумать, что это его первый в жизни полёт.
— Ну, на сегодня хватит. Больше нам нечего показывать. А это тебе. Получай! — И Карлсон толкнул Кирре.
Кирре не сразу понял, чего хотел Карлсон.
— Дай конфету! — сердито проговорил Карлсон.
Кирре вытащил свой кулёк и отдал его Карлсону, успев, правда, сунуть себе в рот ещё одну конфету.
— Позор жадному мальчишке!.. — сказал Карлсон и стал поспешно искать что-то глазами. — А где коробка для благотворительных сборов? — с тревогой спросил он.
Гунилла подала ему коробку, в которую она собирала «входные конфеты». Она думала, что теперь, когда у Карлсона оказалось столько конфет, он угостит всех ребят. Но Карлсон этого не сделал. Он схватил коробку и принялся жадно считать конфеты.
— Пятнадцать штук, — сказал он. — На ужин хватит… Привет! Я отправляюсь домой ужинать. И он вылетел в окно.
Дети стали расходиться. Гунилла и Кристер тоже ушли. Малыш и Альберг остались вдвоём, чему Малыш был очень рад. Он взял щенка на колени и стал ему что-то нашёптывать. Щенок лизнул Малыша в лицо и заснул, сладко посапывая.
Потом пришла мама из прачечной, и сразу всё изменилось. Малышу сделалось очень грустно: мама вовсе не считала, что Альбергу негде жить, — она позвонила по номеру, который был выгравирован на ошейнике Альберга, и рассказала, что её сын нашёл маленького чёрного щенка-пуделя.
Малыш стоял возле телефона, прижимая Альберга к груди, и шептал:
— Только бы это был не их щенок…
Но, увы, это оказался их щенок!
— Знаешь, сыночек, кто хозяин Бобби? — сказала мама, положив трубку. — Мальчик, которого зовут Стафан Альберг.
— Бобби? — переспросил Малыш.
— Ну да, так зовут щенка. Всё это время Стафан проплакал. В семь часов он придёт за Бобби.
Малыш ничего не ответил, но сильно побледнел и глаза его заблестели. Он ещё крепче прижал к себе щенка и тихонько, так, чтобы мама не слышала, зашептал ему на ухо:
— Маленький Альберг, как бы я хотел, чтобы ты был моей собакой!
Когда пробило семь, пришёл Стафан Альберг и унёс щенка.
А Малыш лежал ничком на кровати и плакал так горько, что просто сердце разрывалось.
Настало лето. Занятия в школе кончились, и Малыша собирались отправить в деревню, к бабушке. Но до отъезда должно было ещё произойти одно важное событие — Малышу исполнялось восемь лет. О, как долго ждал Малыш своего дня рождения! Почти с того дня, как ему исполнилось семь.
Удивительно, как много времени проходит между днями рождения, — почти столько же, сколько между рождественскими праздниками.
Вечером накануне этого торжественного дня у Малыша был разговор с Карлсоном.
— Завтра день моего рождения, — сказал Малыш. — Ко мне придут Гунилла и Кристер, и нам накроют стол в моей комнате… — Малыш помолчал; вид у него был мрачный. — Мне бы очень хотелось и тебя пригласить, — продолжал он, — но…
Мама так сердилась на Карлсона, что бесполезно было просить у неё разрешения.
Карлсон выпятил нижнюю губу больше, чем когда бы то ни было:
— Я с тобой не буду водиться, если ты меня не позовёшь! Я тоже хочу повеселиться.
— Ладно, ладно, приходи, — торопливо сказал Малыш.
Он решил поговорить с мамой. Будь что будет, но невозможно праздновать день рождения без Карлсона.
— А чем нас будут угощать? — спросил Карлсон, перестав дуться.
— Ну конечно, сладким пирогом. У меня будет именинный пирог, украшенный восемью свечами.
— Хорошо! — воскликнул Карлсон.
— Знаешь, у меня есть предложение.
— Какое? — спросил Малыш.
— Нельзя ли попросить твою маму приготовить нам вместо одного пирога с восемью свечами восемь пирогов с одной свечой?
Но Малыш не думал, чтобы мама на это согласилась.
— Ты, наверно, получишь хорошие подарки? — спросил Карлсон.
— Не знаю, — ответил Малыш и вздохнул. Он знал то, чего он хотел, хотел больше всего на свете, он всё равно не получит…
— Собаку мне, видно, не подарят никогда в жизни, — сказал Малыш. — Но я, конечно, получу много других подарков. Поэтому я решил весь день веселиться и совсем не думать о собаке.
— А кроме того, у тебя есть я. Я куда лучше собаки, — сказал Карлсон и взглянул на Малыша, наклонив голову. — Хотелось бы знать, какие ты получишь подарки. Если тебе подарят конфеты, то, по-моему, ты должен их тут же отдать на благотворительные цели.
— Хорошо, если я получу коробку конфет, я тебе её отдам.
Для Карлсона Малыш был готов на всё, особенно теперь, когда предстояла разлука.
— Знаешь, Карлсон, — сказал Малыш, — послезавтра я уезжаю к бабушке на всё лето.
Карлсон сперва помрачнел, а потом важно произнёс:
— Я тоже еду к бабушке, и моя бабушка гораздо больше похожа на бабушку, чем твоя.
— А где живёт твоя бабушка? — спросил Малыш.
— В доме, а где же ещё! А ты небось думаешь, что она живёт на улице и всю ночь скачет?
Больше им не удалось поговорить ни о бабушке Карлсона, ни о дне рождения Малыша, ни о чём другом, потому что уже стемнело и Малышу нужно, было поскорее лечь в постель, чтобы не проспать день своего рождения.
Проснувшись на следующее утро, Малыш лежал в кровати и ждал: он знал — сейчас отворится дверь, и все войдут к нему в комнату и принесут именинный пирог и другие подарки. Минуты тянулись мучительно долго. У Малыша даже живот заболел от ожидания, так ему хотелось скорее увидеть подарки.
Но вот наконец в коридоре раздались шаги и послышались слова: «Да он, наверно, уже проснулся». Дверь распахнулась, и появились все: мама, папа, Боссе и Бетан.
Малыш сел на кровати, и глаза его заблестели.
— Поздравляем тебя, дорогой Малыш! — сказала мама.
И папа, и Боссе, и Бетан тоже сказали: «Поздравляем!» И перед Малышом поставили поднос. На нём был пирог с восемью горящими свечками и другие подарки.
Много подарков — хотя, пожалуй, меньше, чем в прошлые дни рождения: на подносе лежало всего четыре свёртка; Малыш их быстро сосчитал. Но папа сказал:
— Не обязательно все подарки получать утром — может быть, ты получишь ещё что-нибудь днём…
Малыш был очень рад четырём свёрткам. В них оказались: коробка с красками, игрушечный пистолет, книга и новые синие штанишки. Всё это ему очень понравилось. «Какие они милые — мама, и папа, и Боссе, и Бетан! — подумал Малыш. — Ни у кого на свете нет таких милых мамы и папы и брата с сестрой».
Малыш несколько раз стрельнул из пистолета. Выстрелы получались очень громкие. Вся семья сидела у его кровати и слушала, как он стреляет. О, как они все друг друга любили!
— Подумай, восемь лет назад ты появился на свет — вот таким крошкой… — сказал папа.
— Да, — сказала мама, — как быстро идёт время! Помнишь, какой дождь хлестал в тот день в Стокгольме?
— Мама, я родился здесь, в Стокгольме? — спросил Малыш.
— Конечно, — ответила мама.
— Но ведь Боссе и Бетан родились в Мальмё?
— Да, в Мальмё.
— А ведь ты, папа, родился в Гётеборге? Ты мне говорил…
— Да, я гётеборгский мальчишка, — сказал папа.
— А ты, мама, где родилась?
— В Эскильстуне, — сказала мама.
Малыш горячо обнял её.
— Какая удача, что мы все встретились! — проговорил он.
И все с этим согласились.
Потом они пропели Малышу «Многие лета», а Малыш выстрелил, и треск получился оглушительный.
Всё утро Малыш то и дело стрелял из пистолета, ждал гостей и всё время размышлял о словах папы, что подарки могут появиться и днём. На какой-то счастливый миг он вдруг поверил, что свершится чудо — ему подарят собаку. Но тут же понял, что это невозможно, и даже рассердился на себя за то, что так глупо размечтался. Ведь он твёрдо решил не думать сегодня о собаке и всему радоваться. И Малыш действительно всему радовался. Сразу же после обеда мама стала накрывать на стол у него в комнате. Она поставила в вазу большой букет цветов и принесла самые красивые розовые чашки. Три штуки.
— Мама, — сказал Малыш, — нужно четыре чашки.
— Почему? — удивилась мама.
Малыш замялся. Теперь ему надо было рассказать, что он пригласил на день рождения Карлсона, хотя мама, конечно, будет этим недовольна.
— Карлсон, который живёт на крыше, тоже придёт ко мне, — сказал Малыш и смело посмотрел маме в глаза.
— О! — вздохнула мама. — О! Ну что ж, пусть приходит. Ведь сегодня день твоего рождения.
Мама провела ладонью по светлым волосам Малыша:
— Ты всё ещё носишься со своими детскими фантазиями. Трудно поверить, что тебе исполнилось восемь. Сколько тебе лет, Малыш?
— Я мужчина в самом расцвете сил, — важно ответил Малыш — точь-в-точь как Карлсон.
Медленно катился этот день. Уже давно настало то «днём», о котором говорил папа, но никаких новых подарков никто не приносил.
В конце концов Малыш получил ещё один подарок.
Боссе и Бегай, у которых ещё не начались летние каникулы, вернулись из школы и тут же заперлись в комнате Боссе.
Малыша они туда не пустили. Стоя в коридоре, он слышал, как за запертой дверью раздавалось хихиканье сестры и шуршание бумаги. Малыш чуть не лопнул от любопытства.
Некоторое время спустя они вышли, и Бетан, смеясь, протянула Малышу свёрток. Малыш очень обрадовался и хотел уже разорвать бумажную обёртку, но Боссе сказал:
— Нет, сперва прочти стихи, которые здесь наклеены.
Стихи были написаны крупными печатными буквами, чтобы Малыш смог их сам разобрать, и он прочёл:
Брат и сестра тебе дарят собаку.
Она не вступает с собаками в драку,
Не лает, не прыгает и не кусается,
Ни на кого никогда не бросается.
И хвостик, и лапы, и морда, и уши
У этой собаки из чёрного плюша.
Малыш молчал; он словно окаменел.
— Ну, а теперь развяжи свёрток, — сказал Боссе.
Но Малыш швырнул свёрток в угол, и слёзы градом покатились по его щекам.
— Ну что ты, Малыш, что ты? — испуганно сказала Бетан.
— Не надо, не плачь, не плачь, Малыш! — растерянно повторял Боссе; видно было, что он очень огорчён.
Бетан обняла Малыша:
— Прости нас! Мы хотели только пошутить. Понимаешь?
Малыш резким движением вырвался из рук Бетан; лицо его было мокрым от слёз.
— Вы же знали, — бормотал он, всхлипывая, — вы же знали, что я мечтал о живой собаке! И нечего было меня дразнить…
Малыш побежал в свою комнату и бросился на кровать. Боссе и Бетан кинулись вслед за ним. Прибежала и мама. Но Малыш не обращал на них никакого внимания — он весь трясся от плача.
Теперь день рождения был испорчен. Малыш решил быть целый день весёлым, даже если ему и не подарят собаку. Но получить в подарок плюшевого щенка — это уж слишком! Когда он об этом вспоминал, его плач превращался в настоящий стон, и он всё глубже зарывался головой в подушку.
Мама, Боссе и Бетан стояли вокруг кровати. Всем им было тоже очень грустно.
— Я сейчас позвоню папе и попрошу его пораньше прийти с работы, — сказала мама.
Малыш плакал… Что толку, если папа придёт домой? Всё сейчас казалось Малышу безнадёжно грустным. День рождения был испорчен, и ничем уже нельзя было тут помочь.
Он слышал, как мама пошла звонить по телефону, но он всё плакал и плакал. Слышал, как папа вернулся домой, но всё плакал и плакал. Нет, никогда Малыш теперь уже не будет весёлым. Лучше всего ему сейчас умереть, и пусть тогда Боссе и Бетан возьмут себе плюшевого щенка, чтобы вечно помнить, как они зло подшутили над своим маленьким братом в тот день рождения, когда он был ещё жив…
Вдруг Малыш заметил, что все — и мама, и папа, и Боссе, и Бетан — стоят вокруг его постели, но он ещё глубже зарылся лицом в подушку.
— Послушай, Малыш, там возле входной двери тебя кто-то ждёт… — сказал папа.
Малыш не ответил. Папа потряс его за плечо:
— Ты что, не слышишь, что тебя у двери ждёт один приятель?
— Наверно, Гунилла или там Кристер, — ворчливо отозвался Малыш.
— Нет, того, кто тебя ждёт, зовут Бимбо, — сказала мама.
— Не знаю я никакого Бимбо! — пробурчал Малыш.
— Возможно, — сказала мама. — Но он очень хочет с тобой познакомиться.
Именно в эту минуту из передней донеслось негромкое тявканье.
Малыш напряг все свои мускулы и упрямо не отрывался от подушки. Нет, ему и в самом деле пора бросить все эти выдумки…
Но вот опять в прихожей раздалось тявканье. Резким движением Малыш сел на постели.
— Это что, собака? Живая собака? — спросил он.
— Да, — сказал папа, — это собака. Твоя собака. Тут Боссе кинулся в прихожую и минуту спустя влетел в комнату Малыша, держа на руках — о, наверно, Малышу это всё только снится! — маленькую короткошёрстую таксу.
— Это моя живая собака? — прошептал Малыш.
Слёзы застилали ему глаза, когда он протянул свои руки к Бимбо. Казалось, Малыш боится, что щенок вдруг превратится в дым и исчезнет.
Но Бимбо не исчез. Малыш держал Бимбо на руках, а тот лизал ему щёки, громко тявкал и обнюхивал уши. Бимбо был совершенно живой.
— Ну, теперь ты счастлив, Малыш? — спросил папа.
Малыш только вздохнул. Как мог папа об этом спрашивать! Малыш был так счастлив, что у него заныло где-то внутри, то ли в душе, то ли в животе. А может быть, так всегда бывает, когда ты счастлив?
— А эта плюшевая собака будет игрушкой для Бимбо. Понимаешь, Малыш! Мы не хотели дразнить тебя… так ужасно, — сказала Бетан.
Малыш всё простил. И вообще он почти не слышал, что ему говорят, потому что разговаривал с Бимбо:
— Бимбо, маленький Бимбо, ты — моя собака!
Затем Малыш сказал маме:
— Я думаю, что мой Бимбо гораздо милее Альберга, потому что короткошёрстые таксы наверняка самые лучшие собаки в мире.
Но тут Малыш вспомнил, что Гунилла и Кристер должны прийти с минуты на минуту…
О! Он и не представлял себе, что один день может принести с собой столько счастья. Подумать только, ведь они сейчас узнают, что у него есть собака, на этот раз действительно его собственная собака, да к тому же ещё самая-самая распрекрасная в мире! Но вдруг Малыш забеспокоился:
— Мама, а мне можно будет взять с собой Бимбо, когда я поеду к бабушке?
— Ну конечно. Ты повезёшь его в этой маленькой корзинке, — ответила мама и показала специальную корзинку для перевозки собак, которую вместе со щенком принёс в комнату Боссе.
— О! — сказал Малыш. — О!
Раздался звонок. Это пришли Гунилла и Кристер. Малыш бросился им навстречу, громко крича:
— Мне подарили собаку! У меня теперь есть своя собственная собака!
— Ой, какая она миленькая! — воскликнула Гунилла, но тут же спохватилась и торжественно произнесла: — Поздравляю с днём рождения. Вот тебе подарок от Кристера и от меня. — И она протянула Малышу коробку конфет, а потом снова села на корточки перед Бимбо и повторила: — Ой, до чего же она миленькая!
Малышу это было очень приятно слышать.
— Почти такая же милая, как Ёффа, — сказал Кристер.
— Что ты, она куда лучше Ёффы и даже куда лучше Альберга! — сказала Гунилла.
— Да, она куда лучше Альберга, — согласился с ней Кристер.
Малыш подумал, что и Гунилла и Кристер очень хорошие друзья, и пригласил их к празднично убранному столу.
Как раз в эту минуту мама принесла блюдо маленьких аппетитных бутербродов с ветчиной и сыром и вазу с целой горой печенья. Посреди стола уже красовался именинный пирог с восемью зажжёнными свечами. Потом мама взяла большой кофейник с горячим шоколадом и стала разливать шоколад в чашки.
— А мы не будем ждать Карлсона? — осторожно спросил Малыш. Мама покачала головой:
— Нет, я думаю, ждать не стоит. Я уверена, что он сегодня не прилетит. И вообще давай поставим на нём крест. Ведь у тебя ж теперь есть Бимбо.
Конечно, теперь у Малыша был Бимбо, но всё же он очень хотел, чтобы Карлсон пришёл на его праздник.
Гунилла и Кристер сели за стол, и мама стала их угощать бутербродами. Малыш положил Бимбо в корзинку и тоже сел за стол.
Когда мама вышла и оставила детей одних, Боссе сунул свой нос в комнату и крикнул:
— Не съедайте весь пирог — оставьте и нам с Бетан!
— Ладно, оставлю по кусочку, — ответил Малыш. — Хотя, по правде говоря, это несправедливо: ведь вы столько лет ели сладкие пироги, когда меня ещё и на свете не было.
— Только смотри, чтобы это были большие куски! — крикнул Боссе, закрывая дверь.
В этот самый момент за окном послышалось знакомое жужжание мотора, и в комнату влетел Карлсон.
— Вы уже сидите за столом? — воскликнул он. — Наверно, всё уже съели?
Малыш успокоил его, сказав, что на столе ещё полным-полно угощений.
— Превосходно! — сказал Карлсон.
— А ты разве не хочешь поздравить Малыша с днём рождения? — спросила его Гунилла.
— Да-да, конечно, поздравляю! — ответил Карлсон. — Где мне сесть?
Мама так и не поставила на стол четвёртой чашки. И когда Карлсон это заметил, он выпятил нижнюю губу и сразу надулся:
— Нет, так я не играю! Это несправедливо. Почему мне не поставили чашку?
Малыш тут же отдал ему свою, а сам тихонько пробрался в кухню и принёс себе оттуда другую чашку.
— Карлсон, — сказал Малыш, вернувшись в комнату, — я получил в подарок собаку. Её зовут Бимбо. Вот она. — И Малыш показал на щенка, который спал в корзинке.
— Это отличный подарок, — сказал Карлсон. — Передай мне, пожалуйста, вот этот бутерброд, и этот, и этот… Да! — воскликнул вдруг Карлсон. — Я чуть не забыл! Ведь и я принёс тебе подарок. Лучший в мире подарок… — Карлсон вынул из кармана брюк свисток и протянул его Малышу: — Теперь ты сможешь свистеть своему Бимбо. Я всегда свищу своим собакам. Хотя моих собак зовут Альбергами и они умеют летать…
— Как, всех собак зовут Альбергами? — удивился Кристер.
— Да, всю тысячу! — ответил Карлсон. — Ну что ж теперь, я думаю, можно приступить к пирогу.
— Спасибо, милый, милый Карлсон, за свисток! — сказал Малыш. — Мне будет так приятно свистеть Бимбо.
— Имей в виду, — сказал Карлсон, — что я буду часто брать у тебя этот свисток. Очень, очень часто. — И вдруг спросил с тревогой: — Кстати, ты получил в подарок конфеты?
— Конечно, — ответил Малыш. — От Гуниллы и Кристера.
— Все эти конфеты пойдут на благотворительные цели, — сказал Карлсон и сунул коробку себе в карман; затем вновь принялся поглощать бутерброды.
Гунилла, Кристер и Малыш тоже ели очень торопливо, боясь, что им ничего не достанется. Но, к счастью, мама приготовила много бутербродов.
Тем временем мама, папа, Боссе и Бетан сидели в столовой.
— Обратите внимание, как тихо у детей, — сказала мама. — Я просто счастлива, что Малыш получил наконец собаку. Конечно, с ней будет большая возня, но что поделаешь!
— Да, теперь-то уж, я уверен, он забудет свои глупые выдумки про этого Карлсона, который живёт на крыше, — сказал папа.
В этот момент из комнаты Малыша донеслись смех и детская болтовня. И тогда мама предложила:
— Давайте пойдём и посмотрим на них. Они такие милые, эти ребята.
— Давайте, давайте пойдём! — подхватила Бетан.
И все они — мама, папа, Боссе и Бетан — отправились поглядеть, как Малыш празднует свой день рождения.
Дверь открыл папа. Но первой вскрикнула мама, потому что она первая увидела маленького толстого человечка, который сидел за столом возле Малыша.
Этот маленький толстый человечек был до ушей вымазан взбитыми сливками.
— Я сейчас упаду в обморок… — сказала мама.
Папа, Боссе и Бетан стояли молча и глядели во все глаза.
— Видишь, мама, Карлсон всё-таки прилетел ко мне, — сказал Малыш. — Ой, какой у меня чудесный день рождения получился!
Маленький толстый человечек стёр пальцами с губ сливки и так энергично принялся махать своей пухлой ручкой маме, папе, Боссе и Бетан, что хлопья сливок полетели во все стороны.
— Привет! — крикнул он. — До сих пор вы ещё не имели чести меня знать. Меня зовут Карлсон, который живёт на крыше… Эй, Гунилла, Гунилла, ты слишком много накладываешь себе на тарелку! Я ведь тоже хочу пирога…
И он схватил за руку Гуниллу, которая уже взяла с блюда кусочек сладкого пирога, и заставил её положить всё обратно.
— Никогда не видел такой прожорливой девчонки! — сказал Карлсон и положил себе на тарелку куда больший кусок. — Лучший в мире истребитель пирогов — это Карлсон, который живёт на крыше! — сказал он и радостно улыбнулся.
— Давайте уйдём отсюда, — прошептала мама.
— Да, пожалуй, уходите, так будет лучше. А то я при вас стесняюсь, — заявил Карлсон.
— Обещай мне одну вещь, — сказал папа, обращаясь к маме, когда они вышли из комнаты Малыша. — Обещайте мне все — и ты, Боссе, и ты, Бетан. Обещайте мне никогда никому не рассказывать о том, что мы сейчас видели.
— Почему? — спросил Боссе.
— Потому, что нам никто не поверит, — сказал папа. — А если кто-нибудь и поверит, то своими расспросами не даст нам покоя до конца наших дней!
Папа, мама, Боссе и Бетан пообещали друг другу, что они не расскажут ни одной живой душе об удивительном товарище, которого нашёл себе Малыш.
И они сдержали своё обещание. Никто никогда не услышал ни слова о Карлсоне. И именно поэтому Карлсон продолжает жить в своём маленьком домике, о котором никто ничего не знает, хотя домик этот стоит на самой обыкновенной крыше самого обыкновенного дома на самой обыкновенной улице в Стокгольме. Поэтому Карлсон до сих пор спокойно гуляет, где ему вздумается, и проказничает сколько хочет. Ведь известно, что он лучший в мире проказник!
Когда с бутербродами, печеньем и пирогом было покончено и Кристер с Гуниллой ушли домой, а Бимбо крепко спал в своей корзинке, Малыш стал прощаться с Карлсоном.
Карлсон сидел на подоконнике, готовый к отлёту. Ветер раскачивал занавески, но воздух был тёплый, потому что уже наступило лето.
— Милый, милый Карлсон, ведь ты будешь по-прежнему жить на крыше, когда я вернусь от бабушки? Наверняка будешь? — спросил Малыш.
— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон. — Буду, если только моя бабушка меня отпустит. А это ещё неизвестно, потому что она считает меня лучшим в мире внуком.
— А ты и вправду лучший в мире внук?
— Конечно. А кто же ещё, если не я? Разве ты можешь назвать кого-нибудь другого? — спросил Карлсон.
Тут он нажал кнопку на животе, и моторчик заработал.
— Когда я прилечу назад, мы съедим ещё больше пирогов! — крикнул Карлсон. — От пирогов не толстеют!.. Привет, Малыш!
— Привет, Карлсон! — крикнул в ответ Малыш.
И Карлсон улетел.
Но в корзинке, рядом с кроваткой Малыша, лежал Бимбо и спал.
Малыш наклонился к щенку и тихонько погладил его по голове своей маленькой обветренной рукой.
— Бимбо, завтра мы поедем к бабушке, — сказал Малыш. — Доброй ночи, Бимбо! Спи спокойно.
Пред. глава
ОглавлениеСлед. глава
Карлсон, который живёт на крыше, проказничает опятьЗемля такая огромная, и на ней столько домов! Большие и маленькие. Красивые и уродливые. Новостройки и развалюшки. И есть ещё совсем крошечный домик Карлсона, который живёт на крыше. Карлсон уверен, что это лучший в мире домик и что живёт в нём лучший в мире Карлсон. Малыш тоже в этом уверен. Что до Малыша, то он живёт с мамой и папой, Боссе и Бетан в самом обыкновенном доме, на самой обыкновенной улице в городе Стокгольме, но на крыше этого обыкновенного дома, как раз за трубой, прячется крошечный домик с табличкой над дверью:
Карлсон,
который живёт на крыше,
лучший в мире Карлсон
Наверняка найдутся люди, которым покажется странным, что кто-то живёт на крыше, но Малыш говорит:
— Ничего тут странного нет. Каждый живёт там, где хочет.
Мама и папа тоже считают, что каждый человек может жить там, где ему заблагорассудится. Но сперва они не верили, что Карлсон на самом деле существует. Боссе и Бетан тоже в это не верили. Они даже представить себе не могли, что на крыше живёт маленький толстенький человечек с пропеллером на спине и что он умеет летать.
— Не болтай, Малыш, — говорили Боссе и Бетан, — твой Карлсон — просто выдумка.
Для верности Малыш как-то спросил у Карлсона, не выдумка ли он, на что Карлсон сердито буркнул:
— Сами они — выдумка!
Мама и папа решили, что Малышу бывает тоскливо одному, а одинокие дети часто придумывают себе разных товарищей для игр.
— Бедный Малыш, — сказала мама. — Боссе и Бетан настолько старше его! Ему не с кем играть, вот он и фантазирует.,
— Да, — согласился папа. — Во всяком случае, мы должны подарить ему собаку. Он так давно о ней мечтает. Когда Малыш получит собаку, он тотчас забудет про своего Карлсона.
И Малышу подарили Бимбо. Теперь у него была собственная собака, и получил он её в день своего рождения, когда ему исполнилось восемь лет.
Именно в этот день мама, и папа, и Боссе, и Бетан увидели Карлсона. Да-да, они его увидели. Вот как это случилось.
Малыш праздновал день рождения в своей комнате. У него в гостях были Кристер и Гунилла — они учатся с ним в одном классе. И когда мама, и папа, и Боссе, и Бетан услышали звонкий смех и весёлую болтовню, доносившиеся из комнаты Малыша, мама предложила:
— Давайте пойдём и посмотрим на них, они такие милые, эти ребята.
— Пошли! — подхватил папа.
И что же увидели мама, и папа, и Боссе, и Бетан, когда они, приоткрыв дверь, заглянули к Малышу?
Кто сидел во главе праздничного стола, до ушей вымазанный взбитыми сливками, и уплетал так, что любо-дорого было глядеть? Конечно, не кто иной, как маленький толстый человечек, который тут же загорланил что было мочи:
— Привет! Меня зовут Карлсон, который живёт на крыше. Вы, кажется, до сих пор ещё не имели чести меня знать?
Мама едва не лишилась чувств. И папа тоже разнервничался.
— Только никому об этом не рассказывайте, — сказал он, — слышите, никому ни слова.
— Почему? — спросил Боссе.
И папа объяснил:
— Подумайте сами, во что превратится наша жизнь, если люди узнают про Карлсона, Его, конечно, будут показывать по телевизору и снимать для кинохроники. Подымаясь по лестнице, мы будет спотыкаться о телевизионный кабель и о провода осветительных приборов, а каждые полчаса к нам будут являться корреспонденты, чтобы сфотографировать Карлсона и Малыша. Бедный Малыш, он превратится в «мальчика, который нашёл Карлсона, который живёт на крыше…». Одним словом, в нашей жизни больше не будет ни одной спокойной минуты.
Мама, и Боссе, и Бетан поняли, что папа прав, и обещали никому ничего не рассказывать о Карлсоне.
А как раз на следующий день Малыш должен был уехать на всё лето к бабушке в деревню. Он был очень этому рад, но беспокоился за Карлсона. Мало ли что тот вздумает выкинуть за это время! А вдруг он исчезнет и больше никогда не прилетит!
— Милый, милый Карлсон, ведь ты будешь по-прежнему жить на крыше, когда я вернусь от бабушки? Наверняка будешь? — спросил Малыш.
— Как знать? — ответил Карлсон. — Спокойствие, только спокойствие. Я ведь тоже поеду к своей бабушке, и моя бабушка куда больше похожа на бабушку, чем твоя.
— А где живёт твоя бабушка? — спросил Малыш.
— В доме, а где же ещё! А ты небось думаешь, что она живёт на улице и скачет по ночам?
Так Малышу ничего не удалось узнать про бабушку Карлсона. А на следующий день Малыш уехал в деревню. Бимбо он взял с собой. Целые дни он играл с деревенскими ребятами и о Карлсоне почти не вспоминал. Но когда кончились летние каникулы и Малыш вернулся в город, он спросил, едва переступив порог:
— Мама, за это время ты хоть раз видела Карлсона?
Мама покачала головой:
— Ни разу. Он не вернётся назад.
— Не говори так! Я хочу, чтобы он жил на нашей крыше. Пусть он опять прилетит!
— Но ведь у тебя теперь есть Бимбо, — сказала мама, пытаясь утешить Малыша. Она считала, что настал момент раз и навсегда покончить с Карлсоном. Малыш погладил Бимбо.
— Да, конечно, у меня есть Бимбо. Он мировой пёс, но у него нет пропеллера, и он не умеет летать, и вообще с Карлсоном играть интересней.
Малыш помчался в свою комнату и распахнул окно.
— Эй, Карлс-о-он! Ты там, наверху? Откликнись! — завопил он во всё горло, но ответа не последовало. А на другое утро Малыш отправился в школу. Он теперь учился во втором классе. После обеда он уходил в свою комнату и садился за уроки. Окно он никогда не закрывал, чтобы не пропустить жужжание моторчика Карлсона, но с улицы доносился только рокот автомобилей да иногда гул самолёта, пролетающего над крышами. А знакомого жужжания всё не было слышно.
— Всё ясно, он не вернулся, — печально твердил про себя Малыш. — Он никогда больше не прилетит.
Вечером, ложась спать, Малыш думал о Карлсоне, а иногда, накрывшись с головой одеялом, даже тихо плакал от мысли, что больше не увидит Карлсона. Шли дни, была школа, были уроки, а Карлсона всё не было и не было.
Как-то после обеда Малыш сидел у себя в комнате и возился со своей коллекцией марок. Перед ним лежал альбом и целая куча новых марок, которые он собирался разобрать. Малыш усердно взялся за дело и очень быстро наклеил все марки. Все, кроме одной, самой лучшей, которую нарочно оставил напоследок. Это была немецкая марка с изображением Красной Шапочки и Серого волка, и Малышу она очень-очень нравилась. Он положил её на стол перед собой и любовался ею.
И вдруг Малыш услышал какое-то слабое жужжание, похожее… — да-да, представьте себе — похожее на жужжание моторчика Карлсона! И в самом деле это был Карлсон. Он влетел в окно и крикнул:
— Привет, Малыш!
— Привет, Карлсон! — завопил в ответ Малыш и вскочил с места.
Не помня себя от счастья, он глядел на Карлсона, который несколько раз облетел вокруг люстры и неуклюже приземлился. Как только Карлсон выключил моторчик — а для этого ему достаточно было нажать кнопку на животе, — так вот, как только Карлсон выключил моторчик, Малыш кинулся к нему, чтобы его обнять, но Карлсон отпихнул Малыша своей пухленькой ручкой и сказал:
— Спокойствие, только спокойствие! У тебя есть какая-нибудь еда? Может, мясные тефтельки или что-нибудь в этом роде? Сойдёт и кусок торта со взбитыми сливками.
Малыш покачал головой:
— Нет, мама сегодня не делала мясных тефтелек. А торт со сливками бывает у нас только по праздникам.
Карлсон надулся:
— Ну и семейка у вас! «Только по праздникам»… А если приходит дорогой старый друг, с которым не виделись несколько месяцев? Думаю, твоя мама могла бы и постараться ради такого случая.
— Да, конечно, но ведь мы не знали… — оправдывался Малыш.
— «Не знали»! — ворчал Карлсон. — Вы должны были надеяться! Вы всегда должны надеяться, что я навещу вас, и потому твоей маме каждый день надо одной рукой жарить тефтели, а другой сбивать сливки.
— У нас сегодня на обед жареная колбаса, — сказал пристыжённый Малыш. — Хочешь колбаски?
— Жареная колбаса, когда в гости приходит дорогой старый друг, с которым не виделись несколько месяцев! — Карлсон ещё больше надулся. — Понятно! Попадёшь к вам в дом — научишься набивать брюхо чем попало… Валяй, тащи свою колбасу.
Малыш со всех ног помчался на кухню. Мамы дома не было — она пошла к доктору, — так что он не мог спросить у неё разрешения. Но ведь Карлсон согласился есть колбасу. А на тарелке как раз лежали пята ломтиков, оставшихся от обеда. Карлсон накинулся на них, как ястреб на цыплёнка. Он набил рот колбасой и засиял как медный грош.
— Что ж, колбаса так колбаса. А знаешь, она недурна. Конечно, с тефтелями не сравнишь, но от некоторых людей нельзя слишком многого требовать.
Малыш прекрасно понял, что «некоторые люди» — это он, и поэтому поспешил перевести разговор на другую тему.
— Ты весело провёл время у бабушки? — спросил он.
— Так весело, что и сказать не могу. Поэтому я говорить об этом не буду, — ответил Карлсон и жадно откусил ещё кусок колбасы.
— Мне тоже было весело, — сказал Малыш. И он начал рассказывать Карлсону, как он проводил время у бабушки. — Моя бабушка, она очень, очень хорошая, — сказал Малыш. — Ты себе и представить не можешь, как она мне обрадовалась. Она обнимала меня крепко-прекрепко.
— Почему? — спросил Карлсон.
— Да потому, что она меня любит. Как ты не понимаешь? — удивился Малыш.
Карлсон перестал жевать:
— Уж не умаешь ли ты, что моя бабушка любит меня меньше? Уж не думаешь ли ты, что она не кинулась на меня и не стала так крепко-прекрепко меня обнимать, что я весь посинел? Вот как меня любит моя бабушка. А я должен тебе сказать, что у моей бабушки ручки маленькие, но хватка железная, и если бы она меня любила ещё хоть на капельку больше, то я бы не сидел сейчас здесь — она бы просто задушила меня в своих объятиях.
— Вот это да! — изумился Малыш. — Выходит, твоя бабушка чемпионка по обниманию.
Конечно, бабушка Малыша не могла с ней сравниться, она не обнимала его так крепко, но всё-таки она тоже любила своего внука и всегда была к нему очень добра. Это Малыш решил ещё раз объяснить Карлсону.
— А ведь моя бабушка бывает и самой ворчливой в мире, — добавил Малыш, минуту подумав. — Она всегда ворчит, если я промочу ноги или подерусь с Ла́ссе Янсоном.
Карлсон отставил пустую тарелку:
— Уж не думаешь ли ты, что моя бабушка менее ворчливая, чем твоя? Да будет тебе известно, что, ложась спать, она заводит будильник и вскакивает в пять утра только для того, чтобы всласть наворчаться, если я промочу ноги или подерусь с Лассе Янсоном.
— Как, ты знаешь Лассе Янсона? — с удивлением спросил Малыш.
— К счастью, нет, — ответил Карлсон.
— Но почему же ворчит твоя бабушка? — ещё больше изумился Малыш.
— Потому, что она самая ворчливая в мире, — отрезал Карлсон. — Пойми же наконец! Раз ты знаешь Лассе Янсона, как же ты можешь утверждать, что твоя бабушка самая ворчливая? Нет, куда ей до моей бабушки, которая может целый день ворчать: «Не дерись с Лассе Янсоном, не дерись с Лассе Янсоном…» — хотя я никогда не видел этого мальчика и нет никакой надежды, что когда-либо увижу.
Малыш погрузился в размышления. Как-то странно получалось… Ему казалось, что, когда бабушка на него ворчит, это очень плохо, а теперь выходит, что он должен доказывать Карлсону, что его бабушка ворчливей, чем на самом деле.
— Стоит мне только чуть-чуть промочить ноги, ну самую капельку, а она уже ворчит и пристаёт ко мне, чтобы я переодел носки, — убеждал Малыш Карлсона.
Карлсон понимающе кивнул:
— Уж не думаешь ли ты, что моя бабушка не требует, чтобы я всё время переодевал носки? Знаешь ли ты, что, как только я подхожу к луже, моя бабушка бежит ко мне со всех ног через деревню и ворчит и бубнит одно и то же: «Переодень носки, Карлсончик, переодень носки…» Что, не веришь?
Малыш поёжился:
— Нет, почему же…
Карлсон пихнул Малыша, потом усадил его на стул, а сам стал перед ним, упёршись руками в бока:
— Нет, я вижу, ты мне не веришь. Так послушай, я расскажу тебе всё по порядку. Вышел я на улицу и шлёпаю себе по лужам… Представляешь? Веселюсь вовсю. Но вдруг, откуда ни возьмись, мчится бабушка и орёт на всю деревню: «Переодень носки, Карлсончик, переодень носки!..»
— А ты что? — снова спросил Малыш.
— А я говорю: «Не буду переодевать, не буду!..» — потому что я самый непослушный внук в мире, — объяснил Карлсон. — Я ускакал от бабушки и залез на дерево, чтобы она оставила меня в покое.
— А она, наверно, растерялась, — сказал Малыш.
— Сразу видно, что ты не знаешь моей бабушки, — возразил Карлсон. — Ничуть она не растерялась а полезла за мной.
— Как — на дерево? — изумился Малыш.
Карлсон кивнул.
— Уж не думаешь ли ты, что моя бабушка не умеет лазить на деревья? Так знай: когда можно поворчать, она хоть куда взберётся, не то что на дерево, но и гораздо выше. Так вот, ползёт она по ветке, на которой я сижу, ползёт и бубнит: «Переодень носки, Карлсончик, переодень носки…»
— А ты что? — снова спросил Малыш.
— Делать было нечего, — сказал Карлсон. — Пришлось переодевать, иначе она нипочём не отвязалась бы. Высоко-высоко на дереве я кое-как примостился на тоненьком сучке и, рискуя жизнью, переодел носки.
— Ха-ха! Врёшь ты всё, — рассмеялся Малыш. — Откуда же ты взял на дереве носки, чтобы переодеть?
— А ты не дурак, — заметил Карлсон. — Значит, ты утверждаешь, что у меня не было носков?
Карлсон засучил штаны и показал свои маленькие толстенькие ножки в полосатых носках:
— А это что такое? Может, не носки? Два, если не ошибаюсь, носочка? А почему это я не мог сидеть на сучке и переодевать их: носок с левой ноги надевать на правую, а с правой — на левую? Что, по-твоему я не мог это сделать, чтобы угодить бабушке?
— Мог, конечно, но ведь ноги у тебя от этого не стали суше, — сказал Малыш.
— А разве я говорил, что стали? — возмутился Карлсон. — Разве я это говорил?
— Но ведь тогда… — и Малыш даже запнулся от растерянности, — ведь тогда выходит, что ты совсем зря переодевал носки.
Карлсон кивнул.
— Теперь ты понял наконец, у кого самая ворчливая в мире бабушка? Твоя бабушка просто вынуждена ворчать: разве без этого сладишь с таким противным внуком, как ты? А моя бабушка самая ворчливая в мире, потому что она всегда зря на меня ворчит, — как мне это вбить тебе в голову?
Карлсон тут же расхохотался и легонько ткнул Малыша в спину.
— Привет, Малыш! — воскликнул он. — Хватит нам спорить о наших бабушках, теперь самое время немного поразвлечься.
— Привет, Карлсон! — ответил Малыш. — Я тоже так думаю.
— Может, у тебя есть новая паровая машина? — спросил Карлсон. — Помнишь, как нам было весело, когда та, старая, взорвалась? Может, тебе подарили новую и мы снова сможем её взорвать?
Увы, Малышу не подарили новой машины, и Карлсон тут же надулся. Но вдруг взгляд его упал на пылесос, который мама забыла унести из комнаты, когда кончила убирать. Вскрикнув от радости, Карлсон кинулся к пылесосу и вцепился в него.
— Знаешь, кто лучший пылесосчик в мире? — спросил он и включил пылесос на полную мощь. — Я привык, чтобы вокруг меня всё так и сияло чистотой, — сказал Карлсон. — А ты развёл такую грязь! Без уборки не обойтись. Как вам повезло, что вы напали на лучшего в мире пылесосчика!
Малыш знал, что мама только что как следует убрала его комнату, и сказал об этом Карлсону, но тот лишь язвительно рассмеялся в ответ.
— Женщины не умеют обращаться с такой тонкой аппаратурой, это всем известно. Гляди, как надо браться за дело, — сказал Карлсон и направил шланг пылесоса на белые тюлевые занавески, которые с лёгким шелестом тут же наполовину исчезли в трубе.
— Не надо, не надо, — закричал Малыш, — занавески такие тонкие… Да ты что, не видишь, что пылесос их засосал! Прекрати!..
Карлсон пожал плечами.
— Что ж, если ты хочешь жить в таком хлеву, пожалуйста, — сказал он.
Не выключая пылесоса, Карлсон начал вытаскивать занавески, но тщетно — пылесос решительно не хотел их отдавать.
— Зря упираешься, — сказал Карлсон пылесосу. — Ты имеешь дело с Карлсоном, который живёт на крыше, — с лучшим в мире вытаскивателем занавесок!
Он потянул ещё сильнее, и ему удалось в конце концов выдернуть их из шланга. Занавески стали чёрными, да к тому же у них появилась бахрома.
— Ой, гляди, на что они похожи! — воскликнул Малыш в ужасе. — Они же совсем чёрные.
— Вот именно, и ты ещё утверждаешь, грязнуля, что их не надо пылесосить? — Карлсон покровительственно похлопал Малыша по щеке и добавил: — Но не унывай, у тебя всё впереди, ты ещё можешь исправиться и стать отличным парнем, хотя ты и ужасный неряха. Для этого я должен тебя пропылесосить. Тебя сегодня уже пылесосили?
— Нет, — признался Малыш.
Карлсон взял в руки шланг и двинулся на Малыша.
— Ах эти женщины! — воскликнул он. — Часами убирают комнату, а такого грязнулю обработать забывают! Давай начнём с ушей.
Никогда прежде Малыша не обрабатывали пылесосом, и это оказалось так щекотно, что Малыш стонал от смеха.
А Карлсон трудился усердно и методично — начал с ушей и волос Малыша, потом принялся за шею и подмышки, прошёлся по спине и животу и напоследок занялся ногами.
— Вот именно это и называется «генеральная уборка», — заявил Карлсон.
— Ой, до чего щекотно! — визжал Малыш.
— По справедливости, моя работа требует вознаграждения, — сказал Карлсон.
Малыш тоже захотел произвести «генеральную уборку» Карлсона.
— Теперь моя очередь, — заявил он. — Иди сюда, для начала я пропылесосю тебе уши.
— В этом нет нужды, — запротестовал Карлсон. — Я мыл их в прошлом году в сентябре. Здесь есть вещи, которые куда больше моих ушей нуждаются в чистке.
Он окинул взглядом комнату и обнаружил лежавшие на столе марки.
— У тебя повсюду разбросаны какие-то разноцветные бумажки, не стол, а помойка! — возмутился он.
И, прежде чем Малыш успел его остановить, он засосал пылесосом марку с Красной Шапочкой и Серым волком. Малыш был в отчаянии.
— Моя марка! — завопил он. — Ты засосал Красную Шапочку, этого я тебе никогда не прощу!
Карлсон выключил пылесос и скрестил руки на груди.
— Прости, — сказал он, — прости меня за то, что я, такой милый, услужливый и чистоплотный человечек, хочу всё сделать как лучше. Прости меня за это… Казалось, он сейчас заплачет. — Но я зря стараюсь, — сказал Карлсон, и голос его дрогнул. — Никогда я не слышу слов благодарности… одни только попрёки…
— О Карлсон! — сказал Малыш. — Не расстраивайся, пойми, это же Красная Шапочка.
— Что ещё за Красная Шапочка, из-за которой ты поднял такой шум? — спросил Карлсон и тут же перестал плакать.
— Она была изображена на марке, — объяснил Малыш. — Понимаешь, это была моя лучшая марка.
Карлсон стоял молча — он думал. Вдруг глаза его засияли, и он хитро улыбнулся.
— Угадай, кто лучший в мире выдумщик игр! Угадай, во что мы будет играть!.. В Красную Шапочку и волка! Пылесос будет волком, а я — охотником, который придёт, распорет волку брюхо, и оттуда — ап! — выскочит Красная Шапочка. Карлсон нетерпеливо обвёл взглядом комнату. — У тебя есть топор? Ведь пылесос твёрдый, как бревно.
Топора у Малыша не было, и он был этому даже рад.
— Но ведь пылесос можно открыть — как будто мы распороли брюхо волку.
— Конечно, если халтурить, то можно и открыть, — пробурчал Карлсон. — Не в моих правилах так поступать, когда случается вспарывать брюхо волкам, но раз в этом жалком доме нет никаких инструментов, придётся как-то выходить из положения.
Карлсон навалился животом на пылесос и вцепился в его ручку.
— Болван! — закричал он. — Зачем ты всосал Красную Шапочку?
Малыш удивился, что Карлсон, как маленький играет в такие детские игры, но смотреть на это было всё же забавно.
— Спокойствие, только спокойствие, милая Красная Шапочка! — кричал Карлсон. — Надень скорей свою шапочку и галоши, потому что сейчас я тебя выпущу.
Карлсон открыл пылесос и высыпал всё, что в нём было, прямо на ковёр. Получилась большая куча серо-чёрной пыли.
— О, ты должен был высыпать всё это на газету! — сказал Малыш.
— На газету?.. Разве так сказано в сказке? — возмутился Карлсон. — Разве там сказано, что охотник подстелил газету, прежде чем распороть волку брюхо и выпустить на свет божий Красную Шапочку? Нет, отвечай!
— Конечно, в сказке так не сказано, — вынужден был признать Малыш.
— Тогда молчи! — сказал Карлсон. — Выдумываешь, чего нет в сказке! Так я не играю!
Больше он уже не смог ничего добавить, потому что в открытое окно ворвался ветер, взметнул пыль, она забилась Карлсону в нос, и он чихнул. От его чиханья пыль снова взметнулась, над полом покружил маленький разноцветный квадратик и упал к ногам Малыша.
— Ой, гляди, гляди, вот она, Красная Шапочка! — закричал Малыш и кинулся, чтобы поднять запылённую марку. Карлсон был явно доволен.
— Видал миндал! — воскликнул он хвастливо. — Стоит мне чихнуть, и вещь найдена… Не будем больше ругаться из-за бедной Красной Шапочки!
Малыш обдул пыль со своей драгоценной марки — он был совершенно счастлив.
Вдруг Карлсон ещё раз чихнул, и с пола снова поднялось целое облако пыли.
— Угадай, кто лучший в мире чихальщик? — сказал Карлсон. — Я могу чиханьем разогнать всю пыль по комнате — пусть лежит, где ей положено. Сейчас увидишь!
Но Малыш его не слушал. Он хотел только одного — как можно скорее наклеить Красную Шапочку в альбом.
А Карлсон стоял в облаке пыли и чихал. Он всё чихал и чихал до тех пор, пока не «расчихал» пыль по всей комнате.
— Вот видишь, зря ты говорил, что нужно было подстилать газету. Пыль теперь снова лежит на своём месте, как прежде. Во всём должен быть порядок — мне он, во всяком случае, необходим. Не выношу грязи и всякого свинства — я к этому не привык.
Но Малыш не мог оторваться от своей марки. Он её уже наклеил и сейчас любовался ею — до чего хороша!
— Вижу, мне снова придётся пылесосить тебе уши! — воскликнул Карлсон. — Ты ничего не слышишь!
— Что ты говоришь? — переспросил Малыш.
— Глухая тетеря! Я говорю, что несправедливо, чтобы я один работал до седьмого пота! Гляди, я скоро набью себе мозоли на ладошках! Я из кожи лезу вон, чтобы почище убрать твою комнату. Теперь ты должен полететь со мной и помочь мне убрать мою, а то будет несправедливо.
Малыш отложил альбом. Полететь с Карлсоном на крышу — об этом можно было только мечтать! Лишь однажды довелось ему побывать у Карлсона, в его маленьком домике на крыше. Но в тот раз мама почему-то ужасно испугалась и вызвала пожарников.
Малыш погрузился в размышления. Ведь всё это было уже так давно, он теперь стал куда старше и может, конечно, преспокойно лезть на любую крышу. Но поймёт ли это мама? Вот в чём вопрос. Её нет дома, так что спросить её нельзя. Наверно, правильнее всего было бы отказаться…
— Ну, полетели? — спросил Карлсон.
Малыш ещё раз всё взвесил.
— А вдруг ты меня уронишь? — сказал он с тревогой.
Это предположение ничуть не смутило Карлсона.
— Велика беда! — воскликнул он. — Ведь на свете столько детей. Одним мальчиком больше, одним меньше — пустяки, дело житейское!
Малыш всерьёз рассердился на Карлсона.
— Я — дело житейское? Нет, если я упаду…
— Спокойствие, только спокойствие, — сказал Карлсон и похлопал Малыша по плечу. — Ты не упадёшь. Я обниму тебя так крепко, как меня обнимает моя бабушка. Ты, конечно, всего-навсего маленький грязнуля, но всё же ты мне нравишься.
И он ещё раз похлопал Малыша по плечу.
— Да, странно, но всё-таки я очень к тебе привязался, глупый мальчишка. Вот подожди, мы доберёмся до моего домика на крыше, и я тебя так стисну, что ты посинеешь. Чем я в конце концов хуже бабушки?
Карлсон нажал кнопку на животе — моторчик затарахтел. Тогда он обхватил Малыша своими пухленькими ручками, они вылетели в окно и стали набирать высоту.
А тюлевые занавески с чёрной бахромой раскачивались так, словно махали им на прощание.
Маленькие домики на крышах всегда очень уютны, а домик Карлсона — особенно. Представьте себе зелёные ставенки и крохотное крылечко, на котором так приятно сидеть по вечерам и глядеть на звёзды, а днём пить сок и грызть пряники, конечно, если они есть. Ночью на этом крылечке можно спать, если в домике слишком жарко. А утром, когда проснёшься, любоваться, как солнце встаёт над крышами домов где-то за Остермальмом.
Да, это в самом деле очень уютный домик, и он так удачно примостился за выступом, что обнаружить его трудно. Конечно, если просто так бродишь по крышам, а не ищешь привидений за дымовыми трубами. Но ведь этим никто и не занимается.
— Здесь, наверху, всё ни на что не похоже, — сказал Малыш, когда Карлсон приземлился с ним на крылечке своего дома.
— Да, к счастью, — ответил Карлсон. Малыш посмотрел вокруг.
— Куда ни глянь, крыши! — воскликнул он.
— Несколько километров крыш, где можно гулять и проказничать.
— Мы тоже будем проказничать? Ну, хоть немножко, а? — в восторге спросил Малыш.
Он вспомнил, как захватывающе интересно было на крыше в тот раз, когда они проказничали там вместе с Карлсоном.
Но Карлсон строго посмотрел на него:
— Понятно, лишь бы увильнуть от уборки, да? Я работаю на тебя как каторжный, выбиваюсь из сил, чтобы хоть немного прибрать твой хлев, а ты потом предлагаешь гулять и проказничать. Ловко ты это придумал, ничего не скажешь!
Но Малыш ровным счётом ничего не придумывал.
— Я охотно тебе помогу и тоже буду убирать, если нужно.
— То-то, — сказал Карлсон и отпер дверь.
— Не беспокойся, пожалуйста, — повторил Малыш, — конечно, я помогу, если нужно…
Малыш вошёл в дом к лучшему в мире Карлсону и замер. Он долго стоял молча, и глаза его всё расширялись.
— Да, это нужно, — вымолвил он наконец.
В домике Карлсона была только одна комната. Там стоял верстак, вещь незаменимая, — и строгать на нём можно, и есть, а главное, вываливать на него что попало. Стоял и диванчик, чтобы спать, прыгать и кидать туда всё барахло. Два стула, чтобы сидеть, класть всякую всячину и влезать на них, когда нужно засунуть что-нибудь на верхнюю полку шкафа. Впрочем, обычно это не удавалось, потому что шкаф был до отказа забит тем, что уже не могло валяться просто на полу или висеть на гвоздях вдоль стен: ведь весь пол был заставлен, а стены завешаны несметным количеством вещей! У Карлсона в комнате был камин, и в нём — таганок, на котором он готовил еду. Каминная полка тоже была заставлена самыми разными предметами. А вот с потолка почти ничего не свисало: только коловорот, да ещё кошёлка с орехами, и пакет пистонов, и клещи, и пара башмаков, и рубанок, и ночная рубашка Карлсона, и губка для мытья посуды, и кочерга, и небольшой саквояж, и мешок сушёных вишен, — а больше ничего.
Малыш долго молча стоял у порога и растерянно всё разглядывал.
— Что, прикусил язык? Да, тут есть на что посмотреть, не чета твоей комнате — у тебя там, внизу, настоящая пустыня.
— Это правда, твоя на пустыню не похожа, — согласился Малыш. — Я понимаю, что ты хочешь убрать свой дом.
Карлсон кинулся на диванчик и удобно улёгся.
— Нет, ты меня не так понял, — сказал он. — Я вовсе ничего не хочу убирать. Это ты хочешь убирать… Я уже наубирался там, у тебя. Так или не так?
— Ты что, даже и помогать мне не будешь? — с тревогой спросил Малыш.
Карлсон облокотился о подушку и засопел так, как сопят, только когда очень уютно устроятся.
— Нет, почему же, конечно, я тебе помогу, — успокоил он Малыша, перестав сопеть.
— Вот и хорошо, — обрадовался Малыш. — А то я уж испугался, что ты…
— Нет, конечно, я тебе помогу, — подхватил Карлсон. — Я буду всё время петь и подбадривать тебя поощрительными словами. Раз, два, три, и ты закружишься по комнате. Будет очень весело.
Малыш не был в этом уверен. Никогда в жизни ему ещё не приходилось так много убирать. Конечно, дома он всегда убирал свои игрушки — только всякий раз маме надо было напомнить об этом раза три, четыре, а то и пять, и он тут же всё убирал, хотя считал, что занятие это скучное, а главное, совершенно бессмысленное. Но убирать у Карлсона — совсем другое дело.
— С чего мне начать? — спросил Малыш.
— Эх, ты! Всякий дурак знает, что начинать надо с ореховой скорлупы, — ответил Карлсон. — Генеральной уборки вообще не стоит устраивать, потому что потом я никогда уже не смогу всё так хорошо расставить. Ты только немного прибери.
Ореховая скорлупа валялась на полу вперемешку с апельсиновыми корками, вишнёвыми косточками, колбасными шкурками, скомканными бумажками, обгоревшими спичками и тому подобным мусором, так что самого пола и видно не было.
— У тебя есть пылесос? — спросил Малыш, немного подумав.
Этот вопрос был Карлсону явно не по душе. Он хмуро поглядел на Малыша:
— А среди нас, оказывается, завелись лентяи! Лучшая в мире половая тряпка и лучший в мире совок их почему-то не устраивают. Пылесосы им, видите ли, подавай, только бы от работы отлынивать! — И Карлсон даже фыркнул от возмущения. — Если бы я захотел, у меня могло быть хоть сто пылесосов. Но я не такой бездельник, как некоторые. Я не боюсь физической работы.
— А разве я боюсь? — сказал Малыш, оправдываясь. — Но… да ведь всё равно у тебя нет электричества значит, и пылесоса быть не может.
Малыш вспомнил, что домик Карлсона лишён всех современных удобств. Там не было ни электричества, ни водопровода.
По вечерам Карлсон зажигал керосиновую лампу, а воду брал из кадки, которая стояла у крылечка, под водосточной трубой.
— У тебя и мусоропровода нет, — продолжал Малыш, — хотя тебе он очень нужен.
— У меня нет мусоропровода? — возмутился Карлсон. — Откуда ты взял? Подмети-ка пол, и я покажу тебе лучший в мире мусоропровод.
Малыш вздохнул, взял веник и принялся за дело. А Карлсон вытянулся на диванчике, подложив руки под голову, и наблюдал за ним. Вид у него был очень довольный.
И он запел, чтобы помочь Малышу, — точь-в-точь как обещал:
Долог день для того,
Кто не сделал ничего.
Кончил дело — гуляй смело!
— Золотые слова, — сказал Карлсон и зарылся в подушку, чтобы улечься поудобнее.
А Малыш всё подметал и подметал. В самый разгар уборки Карлсон прервал своё пение и сказал:
— Ты можешь устроить себе небольшую переменку и сварить мне кофе.
— Сварить кофе? — переспросил Малыш.
— Да, пожалуйста, — подтвердил Карлсон. — Я не хочу тебя особенно утруждать. Тебе придётся только развести огонь под таганком, принести воды и приготовить кофе. А уж пить его я буду сам.
Малыш печально посмотрел на пол, на котором почти не было видно следов его усилий:
— Может, ты сам займёшься кофе, пока я буду подметать?
Карлсон тяжело вздохнул.
— Как это только можно быть таким ленивым, как ты? — спросил он. — Раз уж ты устраиваешь себе переменку, неужели так трудно сварить кофе?
— Нет, конечно, нетрудно, — ответил Малыш, — но дай мне сказать. Я думаю…
— Не дам, — перебил его Карлсон. — Не трать понапрасну слов! Лучше бы ты постарался хоть чем-то услужить человеку, который в поте лица пылесосил твои уши и вообще из кожи вон лез ради тебя.
Малыш отложил веник, взял ведро и побежал за водой. Потом принёс из чулана дрова, сложил их под таганком и попытался развести огонь, но у него ничего не получалось.
— Понимаешь, у меня нет опыта, — начал Малыш смущённо, — не мог бы ты… Только огонь развести, а?
— И не заикайся, — отрезал Карлсон. — Вот если бы я был на ногах, тогда дело другое, тогда бы я тебе показал, как разводить огонь, но ведь я лежу, и ты не можешь требовать, чтобы я плясал вокруг тебя.
Малышу это показалось убедительным. Он ещё раз чиркнул спичкой, и вдруг взметнулось пламя, дрова затрещали и загудели.
— Взялись! — радостно воскликнул Малыш.
— Вот видишь! Надо только действовать энергичней и не рассчитывать на чью-то помощь, — сказал Карлсон. — Теперь поставь на огонь кофейник, собери всё, что нужно для кофе, на этот вот красивый подносик, да не забудь положить булочки, и продолжай себе подметать; пока кофе закипит, ты как раз успеешь всё убрать.
— Скажи, а ты уверен, что сам будешь кофе пить? — спросил Малыш с издёвкой.
— О да, кофе пить я буду сам, — уверил его Карлсон. — Но и ты получишь немного, ведь я на редкость гостеприимен.
Когда Малыш всё подмёл и высыпал ореховую скорлупу, вишнёвые косточки и грязную бумагу в большое помойное ведро, он присел на край диванчика, на котором лежал Карлсон, и они стали вдвоём пить кофе и есть булочки — много булочек. Малыш блаженствовал — до чего же хорошо у Карлсона, хотя убирать у него очень утомительно!
— А где же твой мусоропровод? — спросил Малыш, проглотив последний кусочек булки.
— Сейчас покажу, — сказал Карлсон. — Возьми помойное ведро и иди за мной.
Они вышли на крыльцо.
— Вот, — сказал Карлсон и указал на крыши.
— Как… что ты хочешь сказать? — растерялся Малыш.
— Сыпь прямо туда, — сказал Карлсон. — Вот тебе и лучший в мире мусоропровод.
— Ведь получится, что я кидаю мусор на улицу, — возразил Малыш. — А этого нельзя делать.
Карлсон решительно придвинул к себе ведро:
— Нельзя, говоришь? Сейчас увидишь. Беги за мной!
Схватив ведро, он помчался вниз по крутому скату крыши. Малыш испугался, подумав, что Карлсон не сумеет остановиться, когда добежит до края.
— Тормози! — крикнул Малыш. — Тормози!
И Карлсон затормозил. Но только когда очутился на самом-самом краю.
— Чего ты ждёшь? — крикнул Карлсон Малышу. — Беги ко мне.
Малыш сел на крышу и осторожно пополз вниз.
— Лучший в мире мусоропровод!.. Высота падения мусора двадцать метров, — сообщил Карлсон и быстро опрокинул ведро.
Ореховая скорлупа, вишнёвые косточки, скомканная бумага устремились по лучшему в мире «мусоропроводу» могучим потоком на улицу и угодили прямо на голову элегантному господину, который шёл по тротуару и курил сигару.
— Ой, — воскликнул Малыш, — ой, ой, гляди, всё попало ему на голову!
Карлсон только пожал плечами:
— Кто ему велел гулять под мусоропроводом? У Малыша был всё же озабоченный вид.
— Наверно, у него ореховая скорлупа набилась в ботинки, а в волосах застряли вишнёвые косточки. Это не так уж приятно!
— Пустяки, дело житейское, — успокоил Малыша Карлсон. — Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.
Но что-то было не похоже, чтобы господин с сигарой чувствовал себя счастливым. С крыши они видели, как он долго и тщательно отряхивается, а потом услышали, что он зовёт полицейского.
— Некоторые способны подымать шум по пустякам, — сказал Карлсон. — А ему бы, напротив, благодарить нас надо. Ведь если вишнёвые косточки прорастут и пустят корни в его волосах, у него на голове вырастет красивое вишнёвое деревцо, и тогда он сможет день-деньской гулять где захочет, рвать всё время вишни и выплёвывать косточки.
Но полицейского поблизости не оказалось, и господину с сигарой пришлось отправиться домой, так и не высказав никому своего возмущения по поводу ореховой скорлупы и вишнёвых косточек.
А Карлсон и Малыш полезли вверх по крыше и благополучно добрались до домика за трубой.
— Я тоже хочу выплёвывать вишнёвые косточки, — заявил Карлсон, едва они переступили порог комнаты. — Раз ты так настаиваешь, лезь за вишнями — они там, в мешке, подвешенном к потолку.
— Думаешь, я достану? — спросил Малыш.
— А ты заберись на верстак.
Малыш так и сделал, а потом они с Карлсоном сидели на крылечке, ели сухие вишни и выплёвывали косточки, которые, подскакивая с лёгким стуком, весело катились вниз по крыше.
Вечерело. Мягкие, тёплые осенние сумерки спускались на крыши и дома. Малыш придвинулся поближе к Карлсону. Было так уютно сидеть на крыльце и есть вишни, но становилось всё темней и темней. Дома выглядели теперь совсем иначе, чем прежде, — сперва они посерели, сделались какими-то таинственными, а под конец стали казаться уже совсем чёрными. Словно кто-то вырезал их огромными ножницами из чёрной бумаги и только кое-где наклеил кусочки золотой фольги, чтобы изобразить светящиеся окна. Этих золотых окошек становилось всё больше и больше, потому что люди зажигали свет в своих комнатах. Малыш попытался было пересчитать эти светящиеся прямоугольнички. Сперва было только три, потом оказалось десять, а потом так много, что зарябило в глазах. А в окнах были видны люди — они ходили по комнатам и занимались кто чем, и можно было гадать, что же они делают, какие они и почему живут именно здесь, а не в другом месте.
Впрочем, гадал только Малыш. Карлсону всё было ясно.
— Где-то же им надо жить, беднягам, — сказал он. — Ведь не могут же все жить на крыше и быть лучшими в мире Карлсонами.
Пока Малыш гостил у Карлсона, мама была у доктора. Она задержалась дольше, чем рассчитывала, а когда вернулась домой, Малыш уже преспокойно сидел в своей комнате и рассматривал марки.
— А ты, Малыш, всё возишься с марками?
— Ага, — ответил Малыш, и это была правда.
А о том, что он всего несколько минут назад вернулся с крыши, он просто умолчал. Конечно, мама очень умная и почти всё понимает, но поймёт ли она, что ему обязательно нужно было лезть на крышу, — в этом Малыш всё же не был уверен. Поэтому он решил ничего не говорить о появлении Карлсона. Во всяком случае, не сейчас. Во всяком случае, не раньше, чем соберётся вся семья. Он преподнесёт этот роскошный сюрприз за обедом. К тому же мама показалась ему какой-то невесёлой. На лбу, между бровями, залегла складка, которой там быть не должно, и Малыш долго ломал себе голову, откуда она взялась.
Наконец собралась вся семья, и тогда мама позвала всех обедать; все вместе сели за стол: и мама, и папа, и Боссе, и Бетан, и Малыш. На обед были голубцы — опять капуста! А Малыш любил только то, что не полезно. Но под столом у его ног лежал Бимбо, который ел всё без разбору. Малыш развернул голубец, скомкал капустный лист и тихонько швырнул его на пол, для Бимбо.
— Мама, скажи ему, что нельзя это делать, — сказала Бетан, — а то Бимбо вырастет таким же невоспитанным, как Малыш.
— Да, да, конечно, — рассеянно сказала мама. Сказала так, словно и не слышала, о чём речь.
— А вот меня, когда я была маленькой, заставляли съедать всё до конца, — не унималась Бетан.
Малыш показал ей язык.
— Вот, вот, полюбуйтесь. Что-то я не замечаю, чтобы слово мамы произвело на тебя хоть какое-нибудь впечатление, Малыш.
Глаза у мамы вдруг наполнились слезами.
— Не ругайтесь, прошу вас, — сказала она. — Я не могу этого слышать.
И тут выяснилось, почему у мамы невесёлый вид.
— Доктор сказал, что у меня сильное малокровие. От переутомления. Он сказал, что мне необходимо уехать за город и как следует отдохнуть.
За столом воцарилось молчание. Долгое время никто не проронил ни слова. Какая печальная новость! Мама, оказывается, заболела, стряслась настоящая беда — вот что думали все. А Малыш думал ещё и о том, что теперь маме надо уехать, и от этого становилось ещё ужасней.
— Я хочу, чтобы ты стояла на кухне всякий раз, когда я прихожу из школы, и чтобы на тебе был передник, и чтобы каждый день ты пекла плюшки, — сказал наконец Малыш.
— Ты думаешь только о себе, — строго осадил его Боссе.
Малыш прижался к маме.
— Конечно, ведь без мамы не получишь плюшек, — сказал он.
Но мама этого не слышала. Она разговаривала с папой.
— Постараемся найти домашнюю работницу на время моего отъезда.
И папа и мама были очень озабочены. Обед прошёл не так хорошо, как обычно. Малыш понимал, что надо что-то сделать, чтобы хоть немножко всех развеселить, а кто лучше его сможет с этим справиться?
— Послушайте теперь приятную новость, — начал он. — Угадайте-ка, кто сегодня вернулся?
— Кто вернулся?.. Надеюсь, не Карлсон? — с тревогой спросила мама. — Не доставляй нам ещё лишних огорчений!
Малыш с укором посмотрел на неё: — Я думал, появление Карлсона всех обрадует, а не огорчит. Боссе расхохотался:
— Хорошая у нас теперь будет жизнь! Без мамы, но зато с Карлсоном и домработницей, которая наведёт здесь свои порядки.
— Не пугайте меня, — сказала мама. — Подумайте только, что станет с домработницей, если она увидит Карлсона.
Папа строго посмотрел на Малыша.
— Этого не будет, — сказал он. — Домработница никогда не увидит Карлсона и ничего не услышит о нём, обещай, Малыш.
— Вообще-то Карлсон летает куда хочет, — сказал Малыш. — Но я могу обещать никогда ей о нём не рассказывать.
— И вообще ни одной живой душе ни слова, — сказал папа. — Не забывай наш уговор.
— Если живой душе нельзя, то, значит, нашей школьной учительнице можно.
Но папа покачал головой:
— Нет, ни в коем случае, и ей нельзя.
— Понятно! — воскликнул Малыш. — Значит, мне и о домработнице тоже нельзя никому рассказывать? Потому что с ней наверняка будет не меньше хлопот, чем с Карлсоном.
Мама вздохнула:
— Ещё неизвестно, сможем ли мы найти домработницу.
На следующий день они дали объявление в газете. Но позвонила им только одна женщина. Звали её фрекен Бок. Несколько часов спустя она пришла договариваться о месте. У Малыша как раз разболелось ухо, и ему хотелось быть возле мамы. Лучше всего было бы сесть к ней на колени, хотя, собственно говоря, для этого он уже был слишком большой.
«Когда болят уши, то можно», — решил он наконец и забрался к маме на колени.
Тут позвонили в дверь. Это пришла фрекен Бок. Малышу пришлось слезть с коленей. Но всё время, пока она сидела, Малыш не отходил от мамы ни на шаг, висел на спинке её стула и прижимался больным ухом к её руке, а когда становилось особенно больно, тихонько хныкал.
Малыш надеялся, что домработница будет молодая, красивая и милая девушка, вроде учительницы в школе. Но всё вышло наоборот. Фрекен Бок оказалась суровой пожилой дамой высокого роста, грузной, да к тому же весьма решительной и в мнениях и в действиях. У неё было несколько подбородков и такие злющие глаза, что Малыш поначалу даже испугался. Он сразу ясно понял, что никогда не полюбит фрекен Бок. Бимбо это тоже понял и всё лаял и лаял, пока не охрип.
— Ах, вот как! У вас, значит, собачка? — сказала фрекен Бок.
Мама заметно встревожилась.
— Вы не любите собак, фрекен Бок? — спросила она.
— Нет, отчего же, я их люблю, если они хорошо воспитаны.
— Я не уверена, что Бимбо хорошо воспитан, — смущённо призналась мама.
Фрекен Бок энергично кивнула.
— Он будет хорошо воспитан, если я поступлю к вам. У меня собаки быстро становятся шёлковыми.
Малыш молился про себя, чтобы она к ним никогда не поступила. К тому же снова больно кольнуло в ухе, и он тихонько захныкал.
— Что-что, а вышколить собаку, которая лает, и мальчика, который ноет, я сумею, — заявила фрекен Бок и усмехнулась.
Видно, этим она хотела пристыдить его, но он считал, что стыдиться ему нечего, и поэтому сказал тихо, как бы про себя:
— А у меня скрипучие ботинки.
Мама услышала это и густо покраснела.
— Надеюсь, вы любите детей, фрекен Бок, да?
— О да, конечно, если они хорошо воспитаны, — ответила фрекен Бок и уставилась на Малыша.
И снова мама смутилась.
— Я не уверена, что Малыш хорошо воспитан, — пробормотала она.
— Он будет хорошо воспитан, — успокоила маму фрекен Бок. — Не беспокойтесь, у меня и дети быстро становятся шёлковыми.
Тут уж Малыш покраснел от волнения: он так жалел детей, которые стали шёлковыми у фрекен Бок! А вскоре он и сам будет одним из них. Чего же удивляться, что он так перепугался?
Впрочем, у мамы тоже был несколько обескураженный вид. Она погладила Малыша по голове и сказала:
— Что касается мальчика, то с ним легче всего справиться лаской.
— Опыт подсказывает мне, что ласка не всегда помогает, — решительно возразила фрекен Бок. — Дети должны чувствовать твёрдую руку.
Затем фрекен Бок сказала, сколько она хочет получать в месяц, и оговорила, что её надо называть не домработницей, а домоправительницей. На этом переговоры закончились.
Как раз в это время папа вернулся с работы, и мама их познакомила.
— Наша домоправительница, фрекен Бок.
— Наша… домомучительница, — прошипел Малыш и со всех ног бросился из комнаты.
На другой день мама уехала к бабушке. Провожая её, все плакали, а Малыш больше всех.
— Я не хочу оставаться один с этой домомучительницей! — всхлипывал он.
Но делать было нечего, это он и сам понимал. Ведь Боссе и Бетан приходили из школы поздно, а папа не возвращался с работы раньше пяти часов. Каждый день Малышу придётся проводить много-много часов с глазу на глаз с домомучительницей. Вот почему он так плакал. Мама поцеловала его:
— Постарайся быть молодцом… ради меня! И, пожалуйста, не зови её домомучительницей.
Неприятности начались со следующего же дня, как только Малыш пришёл из школы. На кухне не было ни мамы, ни какао с плюшками — там теперь царила фрекен Бок, и нельзя сказать, что появление Малыша её обрадовало.
— Всё мучное портит аппетит, — заявила она. — Никаких плюшек ты не получишь.
А ведь сама их испекла: целая гора плюшек стыла на блюде перед открытым окном.
— Но… — начал было Малыш.
— Никаких «но», — перебила его фрекен Бок. — Прежде всего, на кухне мальчику делать нечего. Отправляйся-ка в свою комнату и учи уроки. Повесь куртку и помой руки! Ну, поживей!
И Малыш ушёл в свою комнату. Он был злой и голодный. Бимбо лежал в корзине и спал. Но едва Малыш переступил порог, как он стрелой вылетел ему навстречу.
«Хоть кто-то рад меня видеть», — подумал Малыш и обнял пёсика.
— Она с тобой тоже плохо обошлась? Терпеть её не могу! «Повесь куртку и помой руки»! Может, я должен ещё проветрить шкаф и вымыть ноги? И вообще я вешаю куртку без напоминаний! Да, да!
Он швырнул куртку в корзину Бимбо, и Бимбо удобно улёгся на ней, вцепившись зубами в рукав.
Малыш подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Он стоял и думал о том, как он несчастен и как тоскливо без мамы. И вдруг ему стало весело: он увидел, что над крышей дома, на той стороне улицы, Карлсон отрабатывает сложные фигуры высшего пилотажа. Он кружил между трубами и время от времени делал в воздухе мёртвую петлю.
Малыш бешено ему замахал, и Карлсон тут же прилетел, да на таком бреющем полёте, что Малышу привилось отскочить в сторону, иначе Карлсон прямо врезался бы в него.
— Привет, Малыш! — крикнул Карлсон. — Уж не обидел ли я тебя чем-нибудь? Почему у тебя такой хмурый вид? Ты себя плохо чувствуешь?
— Да нет, не в этом дело, — ответил Малыш и рассказал Карлсону о своих несчастьях и о том, что мама уехала и что вместо неё появилась какая-то домомучительница, до того противная, злая и жадная, что даже плюшек у неё не выпросишь, когда приходишь из школы, хотя на окне стоит целое блюдо ещё тёплых плюшек. Глаза Карлсона засверкали.
— Тебе повезло, — сказал он. — Угадай, кто лучший в мире укротитель домомучительниц?
Малыш сразу догадался, но никак не мог себе представить, как Карлсон справится с фрекен Бок.
— Я начну с того, что буду её низводить. — Ты хочешь сказать «изводить»? — переспросил Малыш.
Такие глупые придирки Карлсон не мог стерпеть.
— Если бы я хотел сказать «изводить», я так бы и сказал. А «низводить», как ты мог бы понять по самому слову, — значит делать то же самое, но только гораздо смешнее.
Малыш подумал и вынужден был признать, что Карлсон прав. «Низводить» и в самом деле звучало куда более смешно.
— Я думаю, лучше всего начать с низведения плюшками, — сказал Карлсон. — И ты должен мне помочь.
— Как? — спросил Малыш.
— Отправляйся на кухню и заведи разговор с домомучительницей.
— Да, но… — начал Малыш.
— Никаких «но», — остановил его Карлсон. — Говори с ней о чём хочешь, но так, чтобы она хоть на миг отвела глаза от окна.
Тут Карлсон захохотал, он прямо кудахтал от смеха, потом нажал кнопку, пропеллер завертелся, и, всё ещё весело кудахча, Карлсон вылетел в окно.
А Малыш храбро двинулся на кухню. Теперь, когда ему помогал лучший в мире укротитель домомучительниц, ему нечего было бояться.
На этот раз фрекен Бок ещё меньше обрадовалась его появлению. Она как раз варила себе кофе, и Малыш прекрасно понимал, что она собиралась провести в тишине несколько приятных минут, заедая кофе свежими плюшками. Должно быть, есть мучное вредно только детям.
Фрекен Бок взглянула на Малыша. Вид у неё был весьма кислый.
— Что тебе надо? — спросила она ещё более кислым голосом.
Малыш подумал, что теперь самое время с ней заговорить. Но он решительно не знал, с чего начать.
— Угадайте, что я буду делать, когда вырасту таким большим, как вы, фрекен Бок? — сказал он.
И в это мгновение он услышал знакомое слабое жужжание у окна. Но Карлсона не было видно. Только маленькая пухлая ручка вдруг мелькнула в окне и схватила плюшку с блюда. Малыш захихикал. Фрекен Бок ничего не заметила.
— Так что же ты будешь делать, когда вырастешь большой? — спросила она нетерпеливо. Было ясно, что её это совершенно не интересует. Она только хотела как можно скорее отделаться от Малыша.
— Нет, сами угадайте! — настаивал Малыш.
И тут он снова увидел, как та же маленькая пухлая ручка взяла ещё одну плюшку с блюда. И Малыш снова хихикнул. Он старался сдержаться, но ничего не получалось. Оказывается, в нём скопилось очень много смеха, и этот смех неудержимо рвался наружу. Фрекен Бок с раздражением подумала, что он самый утомительный в мире мальчик. Принесла же его нелёгкая именно теперь, когда она собиралась спокойно попить кофейку.
— Угадайте, что я буду делать, когда вырасту таким большим, как вы, фрекен Бок? — повторил Малыш и захихикал пуще прежнего, потому что теперь уже две маленькие пухленькие ручки утащили с блюда несколько оставшихся плюшек.
— Мне некогда стоять здесь с тобой и выслушивать твои глупости, — сказала фрекен Бок. — И я не собираюсь ломать себе голову над тем, что ты будешь делать, когда вырастешь большой. Но пока ты ещё маленький, изволь слушаться и поэтому сейчас же уходи из кухни и учи уроки.
— Да, само собой, — сказал Малыш и так расхохотался, что ему пришлось даже прислониться к двери. — Но когда я вырасту такой большой, как вы, фрекен Бок, я буду всё время ворчать, уж это точно.
Фрекен Бок изменилась в лице, казалось, она сейчас накинется на Малыша, но тут с улицы донёсся какой-то странный звук, похожий на мычание. Она стремительно обернулась и обнаружила, что плюшек на блюде не было.
Фрекен Бок завопила в голос:
— О боже, куда девались мои плюшки?
Она кинулась к подоконнику. Может, она надеялась увидеть, как удирает вор, сжимая в охапке сдобные плюшки. Но ведь семья Свантесон живёт на четвёртом этаже, а таких длинноногих воров не бывает, этого даже она не могла не знать.
Фрекен Бок опустилась на стул в полной растерянности.
— Неужто голуби? — пробормотала она.
— Судя по мычанию, скорее корова, — заметил Малыш. — Какая-нибудь летающая коровка, которая очень любит плюшечки. Вот она их увидела и слизала язычком.
— Не болтай глупости, — буркнула фрекен Бок.
Но тут Малыш снова услышал знакомое жужжание у окна и, чтобы заглушить его и отвлечь фрекен Бок, запел так громко, как только мог:
Божья коровка,
Полети на небо,
Принеся нам хлеба.
Сушек, плюшек,
Сладеньких ватрушек.
Малыш часто сочинял вместе с мамой стишки и сам понимал, что насчёт божьей коровки, сушек и плюшек они удачно придумали. Но фрекен Бок была другого мнения.
— Немедленно замолчи! Мне надоели твои глупости! — закричала она.
Как раз в этот момент у окна что-то так звякнуло, что они оба вздрогнули от испуга. Они обернулись и увидели, что на пустом блюде лежит монетка в пять эре.
Малыш снова захихикал.
— Какая честная коровка, — сказал он сквозь смех. — Она заплатила за плюшки.
Фрекен Бок побагровела от злости.
— Что за идиотская шутка! — заорала она и снова кинулась к окну. — Наверно, это кто-нибудь из верхней квартиры забавляется тем, что крадёт у меня плюшки и швыряет сюда пятиэровые монетки.
— Над нами никого нет, — заявил Малыш. — Мы живём на верхнем этаже, над нами только крыша.
Фрекен Бок совсем взбесилась.
— Ничего не понимаю! — вопила она. — Решительно ничего.
— Да это я уже давно заметил, — сказал Малыш. — Но стоит ли огорчаться, не всем же быть понятливыми. За эти слова Малыш получил пощёчину.
— Я тебе покажу, как дерзить! — кричала она.
— Нет-нет, не надо, не показывайте, — взмолился Малыш и заплакал, — а то мама меня не узнает, когда вернётся домой.
Глаза у Малыша блестели. Он продолжал плакать. Никогда в жизни он ещё не получал пощёчин, и ему было очень обидно. Он злобно поглядел на фрекен Бок. Тогда она схватила его за руку и потащила в комнату.
— Сиди здесь, и пусть тебе будет стыдно, — сказала она. — Я запру дверь и выну ключ, теперь тебе не удастся бегать каждую минуту на кухню. Она посмотрела на свои часы. — Надеюсь, часа хватит, чтобы сделать тебя шёлковым. В три часа я тебя выпущу. А ты тем временем вспомни, что надо сказать, когда просят прощения.
И фрекен Бок ушла. Малыш услышал, как щёлкнул замок: он просто заперт и не может выйти. Это было ужасно. Он ненавидел фрекен Бок. Но в то же время совесть у него была не совсем чиста, потому что и он вёл себя не безупречно. А теперь его посадили в клетку. Мама решит, что он дразнил домомучительницу, дерзил ей. Он подумал о маме, о том, что ещё долго её не увидит, и ещё немножко поплакал.
Но тут он услышал жужжание, и в комнату влетел Карлсон.
— Как бы ты отнёсся к скромному завтраку на моём крыльце? — спросил Карлсон. — Какао и свежие плюшки. Я тебя приглашаю.
Малыш поглядел на него с благодарностью. Лучше Карлсона нет никого на свете! Малышу захотелось его обнять, и он попытался даже это сделать, но Карлсон отпихнул его.
— Спокойствие, только спокойствие. Я не твоя бабушка. Ну, полетели?
— Ещё бы! — воскликнул Малыш. — Хотя, собственно говоря, я заперт. Понимаешь, я вроде как в тюрьме.
— Выходки домомучительницы, понятно. Её воля — ты здесь насиделся бы!
Глаза Карлсона вдруг загорелись, и он запрыгал от радости.
— Знаешь что? Мы будем играть, будто ты в тюрьме и терпишь страшные муки из-за жестокого надзирателя — домомучительницы, понимаешь? А тут вдруг появляется самый смелый в мире, сильный, прекрасный, в меру упитанный герой и спасает тебя.
— А кто он, этот герой? — спросил Малыш.
Карлсон укоризненно посмотрел на Малыша:
— Попробуй угадать! Слабо?
— Наверно, ты, — сказал Малыш. — Но ведь ты можешь спасти меня сию минуту, верно?
Против этого Карлсон не возражал.
— Конечно, могу, потому что герой этот к тому же очень быстрый, — объяснил он. — Быстрый, как ястреб, да, да, честное слово, и смелый, и сильный, и прекрасный, и в меру упитанный, и он вдруг появляется и спасает тебя, потому что он такой необычайно храбрый. Гоп-гоп, вот он!
Карлсон крепко обхватил Малыша и стрелой взмыл с ним ввысь. Что и говорить, бесстрашный герой! Бимбо залаял, когда увидел, как Малыш вдруг исчез в окне, но Малыш крикнул ему:
— Спокойствие, только спокойствие! Я скоро вернусь.
Наверху, на крыльце Карлсона, рядком лежали десять румяных плюшек. Выглядели они очень аппетитно.
— И к тому же я за них честно заплатил, — похвастался Карлсон. — Мы их поделим поровну — семь тебе и семь мне.
— Так не получится, — возразил Малыш. — Семь и семь — четырнадцать, а у нас только десять плюшек.
В ответ Карлсон поспешно сложил семь плюшек в горку.
— Вот мои, я их уже взял, — заявил он и прикрыл своей пухлой ручкой сдобную горку. — Теперь в школах так по-дурацки считают. Но я из-за этого страдать не намерен. Мы возьмём по семь штук, как я сказал — мои вот.
Малыш миролюбиво кивнул.
— Хорошо, всё равно я не смогу съесть больше трёх. А где же какао?
— Внизу, у домомучительницы, — ответил Карлсон. — Сейчас мы его принесём.
Малыш посмотрел на него с испугом. У него не было никакой охоты снова увидеть фрекен Бок и получить от неё, чего доброго, ещё пощёчину. К тому же он не понимал, как они смогут раздобыть банку с какао. Она ведь стоит не у открытого окна, а на полке, возле плиты, на виду у фрекен Бок.
— Как же это можно сделать? — недоумевал Малыш.
Карлсон завизжал от восторга:
— Куда тебе это сообразить, ты всего-навсего глупый мальчишка! Но если за дело берётся лучший в мире проказник, то беспокоиться нечего.
— Да, но как… — начал Малыш.
— Скажи, ты знаешь, что в нашем доме есть маленькие балкончики? — спросил Карлсон.
Конечно, Малыш это знал. Мама частенько выбивала на таком балкончике половики. Попасть на эти балкончики можно было только с лестницы чёрного хода.
— А знаешь ли ты, что от чёрного хода до балкончика один лестничный пролёт, всего десять ступенек? — спросил Карлсон.
Малыш всё ещё ничего не понимал.
— А зачем мне надо забираться на этот балкончик?
Карлсон вздохнул.
— Ох, до чего же глупый мальчишка, всё-то ему нужно разжевать. Раствори-ка пошире уши и слушай, что я придумал.
— Ну, говори, говори! — поторопил Малыш, он явно сгорал от нетерпения.
— Так вот, — не спеша начал Карлсон, — один глупый мальчишка прилетает на вертолёте системы «Карлсон» на этот балкончик, затем сбегает вниз всего на десять ступенек и трезвонит во всю мочь у вашей двери. Понимаешь? Злющая домомучительница слышит звонок и твёрдым шагом идёт открывать дверь. Таким образом на несколько минут кухонный плацдарм очищен от врага. А храбрый и в меру упитанный герой влетает в окно и тут же вылетает назад с банкою какао в руках. Глупый мальчишка трезвонит ещё разок долго-предолго и убегает назад на балкончик. А злющая домомучительница открывает дверь и становится ещё злее, когда обнаруживает, что на площадке никого нет. А она, может, надеялась получить букет красных роз! Выругавшись, она захлопывает дверь. Глупый мальчишка на балкончике смеётся, поджидая появления в меру упитанного героя, который переправит его на крышу, а там их ждёт роскошное угощение — свежие плюшки… Привет, Малыш, угадай, кто лучший в мире проказник? А теперь за дело!
И прежде чем Малыш успел опомниться, Карлсон полетел с ним на балкончик! Они сделали такой резкий вираж, что у Малыша загудело в ушах и засосало под ложечкой ещё сильнее, чем на «американских горах». Затем всё произошло точь-в-точь так, как сказал Карлсон.
Моторчик Карлсона жужжал у окна кухни, а Малыш трезвонил у двери чёрного хода что было сил. Он тут же услышал приближающиеся шаги, бросился бежать и очутился на балкончике. Секунду спустя приоткрылась входная дверь, и фрекен Бок высунула голову на лестничную площадку. Малыш осторожно вытянул шею и увидел её сквозь стекло балконной двери. Он убедился, что Карлсон как в воду глядел: злющая домомучительница просто позеленела от бешенства, когда увидела, что никого нет. Она стала громко браниться и долго стояла в открытых дверях, словно ожидая, что тот, кто только что потревожил её звонком, вдруг появится снова. Но тот, кто звонил, притаился на балкончике и беззвучно смеялся до тех пор, пока в меру упитанный герой не прилетел за ним и не доставил его на крыльцо домика за трубой, где их ждал настоящий пир.
Это был лучший в мире пир — на таком Малышу и не снилось побывать.
— До чего здорово! — сказал Малыш, когда он уже сидел на ступеньке крыльца рядом с Карлсоном, жевал плюшку, прихлёбывал какао и глядел на сверкающие на солнце крыши и башни Стокгольма.
Плюшки оказались очень вкусными, какао тоже удалось на славу. Малыш сварил его на таганке у Карлсона. Молоко и сахар, без которых какао не сваришь, Карлсон прихватил на кухне у фрекен Бок вместе с банкой какао.
— И, как полагается, я за всё честно уплатил пятиэровой монеткой, она и сейчас ещё лежит на кухонном столе, — с гордостью заявил Карлсон. — Кто честен, тот честен, тут ничего не скажешь.
— Где ты только взял все эти пятиэровые монетки? — удивился Малыш.
— В кошельке, который я нашёл на улице, — объяснил Карлсон. — Он битком набит этими монетками, да ещё и другими тоже.
— Значит, кто-то потерял кошелёк. Вот бедняга! Он, наверно, очень огорчился.
— Ещё бы, — подхватил Карлсон. — Но извозчик не должен быть разиней.
— Откуда ты знаешь, что это был извозчик? — изумился Малыш.
— Да я же видел, как он потерял кошелёк, — сказал Карлсон. — А что это извозчик, я понял по шляпе. Я ведь не дурак.
Малыш укоризненно поглядел на Карлсона. Так себя не ведут, когда на твоих глазах кто-то теряет вещь, — это он должен объяснить Карлсону. Но только не сейчас… как-нибудь в другой раз! Сейчас ему хочется сидеть на ступеньке рядом с Карлсоном и радоваться солнышку и плюшкам с какао.
Карлсон быстро справился со своими семью плюшками. У Малыша дело продвигалось куда медленнее. Он ел ещё только вторую, а третья лежала возле него на ступеньке.
— До чего мне хорошо! — сказал Малыш. Карлсон наклонился к нему и пристально поглядел ему в глаза:
— Что-то, глядя на тебя, этого не скажешь. Выглядишь ты плохо, да, очень плохо, на тебе просто лица нет.
И Карлсон озабоченно пощупал лоб Малыша.
— Так я и думал! Типичный случай плюшечной лихорадки.
Малыш удивился:
— Это что ещё за… плюшечная лихорадка?
— Страшная болезнь, она валит с ног, когда объедаешься плюшками.
— Но тогда эта самая плюшечная лихорадка должна быть прежде всего у тебя!
— А вот тут ты как раз ошибаешься. Видишь ли, я ею переболел, когда мне было три года, а она бывает только один раз, ну, как корь или коклюш.
Малыш совсем не чувствовал себя больным, и он попытался сказать это Карлсону.
Но Карлсон всё же заставил Малыша лечь на ступеньку и как следует побрызгал ему в лицо какао.
— Чтобы ты не упал в обморок, — объяснил Карлсон и придвинул к себе третью плюшку Малыша. Тебе больше нельзя съесть ни кусочка, ты можешь тут же умереть. Но подумай, какое счастье для этой бедной маленькой плюшечки, что есть я, не то она лежала бы здесь на ступеньке в полном одиночестве, — сказал Карлсон и мигом проглотил её.
— Теперь она уже не одинока, — заметил Малыш.
Карлсон удовлетворённо похлопал себя по животу.
— Да, теперь она в обществе своих семи товарок и чувствует себя отлично.
Малыш тоже чувствовал себя отлично. Он лежал на ступеньке, и ему было очень хорошо, несмотря на плюшечную лихорадку. Он был сыт и охотно простил Карлсону его выходку с третьей плюшкой.
Но тут он взглянул на башенные часы. Было без нескольких минут три. Он расхохотался:
— Скоро появится фрекен Бок, чтобы меня выпустить из комнаты. Мне бы так хотелось посмотреть какую она скорчит рожу, когда увидит, что меня нет.
Карлсон дружески похлопал Малыша по плечу:
— Всегда обращайся со всеми своими желаниями к Карлсону, он всё уладит, будь спокоен. Сбегай только в дом и возьми мой бинокль. Он висит, если считать от диванчика, на четырнадцатом гвозде под самым потолком; ты залезай на верстак.
Малыш лукаво улыбнулся.
— Но ведь у меня плюшечная лихорадка, разве при ней не полагается лежать неподвижно?
Карлсон покачал головой.
— «Лежать неподвижно, лежать неподвижно»! И ты думаешь, что это помогает от плюшечной лихорадки? Наоборот, чем больше ты будешь бегать и прыгать, тем быстрее поправишься, это точно, посмотри в любом врачебном справочнике.
А так как Малыш хотел как можно скорее выздороветь, он послушно сбегал в дом, залез на верстак к достал бинокль, который висел на четырнадцатом гвозде, если считать от диванчика. На том же гвозде висела и картина, в нижнем углу которой был изображён маленький красный петух. И Малыш вспомнил, что Карлсон лучший в мире рисовальщик петухов: ведь это он сам написал портрет «очень одинокого петуха», как указывала надпись на картине. И в самом деле, этот петух был куда краснее и куда более одинок чем все петухи, которых Малышу довелось до сих пор видеть. Но у Малыша не было времени рассмотреть его получше, потому что стрелка подходила к трём и медлить было нельзя.
Когда Малыш вынес на крыльцо бинокль, Карлсов уже стоял готовый к отлёту, и прежде чем Малыш успел опомниться, Карлсон полетел с ним через улицу и приземлился на крыше дома напротив.
Тут только Малыш понял, что задумал Карлсон.
— О, какой отличный наблюдательный пост, если есть бинокль и охота следить за тем, что происходит в моей комнате!
— Есть и бинокль и охота, — сказал Карлсон и посмотрел в бинокль. Потом он передал его Малышу.
Малыш увидел свою комнату, увидел, как ему показалось, чётче, чем если бы он в ней был. Вот Бимбо — он спит в корзине, а вот его, Малышова кровать, а вот стол, за которым он делает уроки, а вот часы на стене. Они показывают ровно три. Но фрекен Бок что-то не видно.
— Спокойствие, только спокойствие, — сказал Карлсон. — Она сейчас появится, я это чувствую: у меня дрожат рёбра, и я весь покрываюсь гусиной кожей.
Он выхватил у Малыша из рук бинокль и поднёс к глазам:
— Что я говорил? Вот открывается дверь, вот она входит с милой и приветливой улыбкой людоедки.
Малыш завизжал от смеха.
— Гляди, гляди, она всё шире открывает глаза от удивления. Не понимает, где же Малыш. Небось решила, что он удрал через окно.
Видно, и в самом деле фрекен Бок это подумала, потому что она с ужасом подбежала к окну. Малыш даже её пожалел. Она высунулась чуть ли не по пояс и уставилась на улицу, словно ожидала увидеть там Малыша.
— Нет, там его нет, — сказал Карлсон. — Что, перепугалась?
Но фрекен Бок так легко не теряла спокойствия Она отошла от окна в глубь комнаты.
— Теперь она ищет, — сказал Карлсон. — Ищет в кровати… и под столом… и под кроватью… Вот здорово!.. Ой, подожди, она подходит к шкафу… Небось думает, что ты там лежишь, свернувшись в клубочек, и плачешь… Карлсон вновь захохотал.
— Пора нам позабавиться, — сказал он.
— А как? — спросил Малыш.
— А вот как, — сказал Карлсон и, прежде чем Малыш успел опомниться, полетел с ним через улицу и кинул Малыша в его комнату.
— Привет, Малыш! — крикнул он, улетая. — Будь, пожалуйста, поласковей с домомучительницей.
Малыш не считал, что это лучший способ позабавиться. Но ведь он обещал помогать Карлсону чем сможет. Поэтому он тихонько подкрался к своему столу, сел на стул и открыл задачник. Он слышал, как фрекен Бок обшаривает шкаф. Сейчас она обернётся — он ждал этого момента с огромным напряжением.
И в самом деле, она тут же вынырнула из недр шкафа, и первое, что она увидела, был Малыш. Она попятилась назад и прислонилась к дверцам шкафа. Так она простояла довольно долго, не говоря ни слова и не сводя с него глаз. Она только несколько раз опускала веки, словно проверяя себя, не обман ли это зрения.
— Скажи, ради бога, где ты прятался? — выговорила она наконец.
— Я не прятался. Я сидел за столом и решал примеры. Откуда я мог знать, фрекен Бок, что вы хотите поиграть со мной в прятки? Но я готов… Лезьте назад в шкаф, я с удовольствием вас поищу.
Фрекен Бок на это ничего не ответила. Она стояла молча и о чём-то думала.
— Может, я больна, — пробормотала она наконец. — В этом доме происходят такие странные вещи.
Тут Малыш услышал, что кто-то осторожно запер снаружи дверь его комнаты. Малыш расхохотался. Лучший в мире укротитель домомучительниц явно влетел в квартиру через кухонное окно, чтобы помочь домомучительнице понять на собственном опыте, что значит сидеть взаперти.
Фрекен Бок ничего не заметила. Она всё ещё стояла молча и, видно, что-то обдумывала. Наконец она сказала:
— Странно! Ну ладно, теперь ты можешь пойти поиграть, пока я приготовлю обед.
— Спасибо, это очень мило с вашей стороны, — сказал Малыш. — Значит, я больше не заперт?
— Нет, я разрешаю тебе выйти, — сказала фрекен Бок и подошла к двери.
Она взялась за ручку, нажала раз, другой, третий. Но дверь не открывалась. Тогда фрекен Бок навалилась на неё всем телом, но и это не помогло. Фрекен Бок взревела:
— Кто запер дверь?
— Наверно, вы сами, — сказал Малыш.
Фрекен Бок даже фыркнула от возмущения.
— Что ты болтаешь! Как я могла запереть дверь снаружи, когда сама нахожусь внутри!
— Этого я не знаю, — сказал Малыш.
— Может, это сделали Боссе или Бетан? — спросила фрекен Бок.
— Нет, они ещё в школе, — заверил её Малыш.
Фрекен Бок тяжело опустилась на стул.
— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что в доме появилось привидение, — сказала она.
Малыш радостно кивнул.
«Вот здорово получилось! — думал он. — Раз она считает Карлсона привидением, она, наверно, уйдёт от нас: вряд ли ей захочется оставаться в доме, где есть привидения».
— А вы, фрекен Бок, боитесь привидений? — осведомился Малыш.
— Наоборот, — ответила она. — Я так давно о них мечтаю! Подумай только, теперь мне, может быть, тоже удастся попасть в телевизионную передачу! Знаешь, есть такая особая передача, когда телезрители выступают и рассказывают о своих встречах с привидениями. А ведь того, что я пережила здесь за один-единственный день, хватило бы на десять телевизионных передач.
Фрекен Бок так и светилась радостью.
— Вот уж я досажу своей сестре Фриде, можешь мне поверить! Ведь Фрида выступала по телевидению и рассказывала о привидениях, которых ей довелось увидеть, и о каких-то потусторонних голосах, которые ей довелось услышать. Но теперь я нанесу ей такой удар, что она не оправится.
— Разве вы слышали потусторонние голоса? — спросил Малыш.
— А ты что, не помнишь, какое мычание раздалось у окна, когда исчезли плюшки? Я постараюсь воспроизвести его по телевидению, чтобы телезрители услышали, как оно звучит.
И фрекен Бок издала такой звук, что Малыш от неожиданности подскочил на стуле.
— Как будто похоже, — с довольным видом сказала фрекен Бок.
Но тут до них донеслось ещё более страшное мычание, и фрекен Бок побледнела как полотно.
— Оно мне отвечает, — прошептала она. — Оно… привидение… оно мне отвечает! Вот что я расскажу по телевидению! О боже, как разозлится Фрида, как она будет завидовать!
И она не стала скрывать от Малыша, как расхвасталась Фрида по телевидению со своим рассказом о привидениях.
— Если ей верить, то весь район Вазастана кишмя кишит привидениями, и все они теснятся в нашей квартире, но почему-то только в её комнате, а в мою и не заглядывают. Подумай только, она уверяла, что однажды вечером увидела у себя в комнате руку на стене, понимаешь, руку привидения, которая написала целых восемь слов! Впрочем, сестра и в самом деле нуждалась в предостережении, — сказала фрекен Бок.
— А что это было за предостережение? — полюбопытствовал Малыш.
Фрекен Бок напрягла память:
— Как же это… ах да, вот как: «Берегись! Жизнь так коротка, а ты недостаточно серьёзна!»
Судя по виду Малыша, он ничего не понял, да так оно и было.
Фрекен Бок решила объяснить ему, что всё это значит.
— Понимаешь, это было предостережение Фриде что, мол, надо измениться, обрести покой, вести более размеренную жизнь.
— И она изменилась? — спросил Малыш.
Фрекен Бок фыркнула:
— Конечно, нет, во всяком случае, я этого не вижу Только и знает что хвастаться, считает себя звездой телевидения, хотя и выступала там всего один раз. Но теперь-то я уж знаю, как сбить с неё спесь.
Фрекен Бок потирала руки. Она нисколько не волновалась из-за того, что сидит взаперти вместе с Малышом, — наконец-то она собьёт спесь с Фриды.
Она сияла как медный грош и всё сравнивала свой опыт общения с привидениями с тем, что рассказывала Фрида по телевидению; этим она с увлечением занималась до тех пор, пока Боссе не пришёл из школы.
— Боссе, открой дверь, выпусти нас! Я заперт вместе с домому… с фрекен Бок.
Боссе отпер дверь — он был очень удивлён таким происшествием.
— Вот те раз! Кто же это вас здесь запер?
— Об этом ты вскоре услышишь по телевидению.
Но пускаться в более подробные объяснения ей было некогда, — она и так не успела вовремя приготовить обед. Торопливым шагом пошла она на кухню.
В следующее мгновение там раздался громкий крик.
Малыш со всех ног кинулся вслед за ней. Фрекен Бок сидела на стуле, она была ещё бледнее прежнего. Молча указала она на стену.
Оказывается, привидение сделало предупреждение не только Фриде. Фрекен Бок тоже получила предупреждение.
На стене было написано большими неровными буквами:
«Ну и плюшки! Деньги дерёшь, а корицу жалеешь. Берегись!»
Папа пришёл домой обедать и рассказал за столом о своём новом огорчении.
— Бедняжки, вам, видно, придётся побыть несколько дней совсем одним. Мне надо срочно лететь по делам в Лондон. Я могу надеяться, что всё будет в порядке?
— Конечно, в полном, — заверил его Малыш. — Если только ты не станешь под пропеллер.
— Да нет, — рассмеялся папа, — я спрашиваю про дом. Как вы здесь будете жить без меня и без мамы?
Боссе и Бетан тоже заверили его, что всё будет в полном порядке. А Бетан сказала, что провести несколько дней без родителей даже забавно.
— Да, но подумайте о Малыше, — сказал папа.
Бетан неясно похлопала Малыша по светлой макушке.
— Я буду ему родной матерью, — заявила она.
Но папа этому не очень поверил, да и Малыш тоже.
— Тебя вечно нет дома, ты всё бегаешь со своими мальчишками, — пробормотал он.
Боссе попытался его утешить:
— Зато у тебя есть я.
— Ну да, только ты всегда торчишь на стадионе в Остермальме, там ты у меня есть, — уточнил Малыш.
Боссе расхохотался:
— Итак, остаётся одна домомучительница. Она не бегает с мальчишками и не торчит на стадионе.
— Да, к сожалению, — сказал Малыш.
Малыш хотел было объяснить, какого он мнения о фрекен Бок. Но тут он вдруг обнаружил, что, оказывается, он на неё уже не сердится. Малыш даже сам изумился: ну ни капельки не сердится! Как это случилось? Выходит, достаточно просидеть с человеком взаперти часа два, и ты готов с ним примириться. Не то чтобы он вдруг полюбил фрекен Бок — о, нет! — но он всё же стал относиться к ней гораздо добрее. Бедняжка, ей приходится жить с этой Фридой! Уж кто-кто, а Малыш хорошо знает, что значит иметь сестру с тяжёлым характером. А ведь Бетан ещё не хвастается, как эта Фрида, что выступала по телевидению.
— Я не хотел бы, чтобы вы ночью были одни, — сказал папа. — Придётся спросить фрекен Бок, не согласится ли она ночевать здесь, пока меня не будет.
— Теперь мне мучиться с ней не только днём, но и ночью, — сокрушённо заметил Малыш. Но в глубине души он чувствовал, что всё же лучше, если кто-нибудь будет жить с ними, пусть даже домомучительница.
Фрекен Бок с радостью согласилась пожить с детьми. Когда они остались вдвоём с Малышом, она объяснила ему, почему она это сделала так охотно.
— Понимаешь, ночью привидений бывает больше всего, и я смогу собрать у вас такой материал для телевизионной передачи, что Фрида упадёт со стула, когда увидит меня на экране!
Малыш был всем этим очень встревожен. Его мучила мысль, что фрекен Бок в отсутствие папы приведёт в дом массу людей с телевидения и что кто-нибудь из них пронюхает про Карлсона и — ой, подумать страшно! — сделает о нём передачу, потому что ведь никаких привидений в доме нет. И тогда придёт конец их мирной жизни, которой мама и папа так дорожат. Малыш понимал, что он должен предостеречь Карлсона и попросить его быть поосторожнее.
Однако ему удалось это сделать только назавтра вечером. Он был дома один. Папа уже улетел в Лондон, Боссе и Бетан ушли каждый по своим делам, а фрекен Бок отправилась к себе домой, на Фрейгатен, узнать у Фриды, посещали ли её новые привидения.
— Я скоро вернусь, — сказала она, уходя, Малышу. — А если в моё отсутствие появятся привидения, попроси их меня подождать, да не забудь предложить им сесть, ха-ха-ха!
Фрекен Бок теперь почти не сердилась, она всё время смеялась. Правда, иногда она всё же ругала Малыша, но он был ей благодарен уже за то, что это случалось лишь изредка. Она и на этот раз ушла в приподнятом настроении. Малыш долго ещё слышал её шаги на лестнице — от них стены дрожали.
Вскоре в окно влетел Карлсон.
— Привет, Малыш! Что мы сегодня будем делать? — спросил он. — Нет ли у тебя паровой машины, чтобы её взорвать, или домомучительницы, чтобы её низводить? Мне всё равно, что делать, но я хочу позабавиться, а то я не играю!
— Мы можем посмотреть телевизор, — предложил Малыш.
Представьте себе, Карлсон просто понятия не имел, что такое телевидение! Он в жизни не видел телевизора! Малыш повёл его в столовую и с гордостью показал их новый, прекрасный телевизор.
— Погляди!
— Это что ещё за коробка? — спросил Карлсон.
— Это не коробка, это телевизор, — объяснил Малыш.
— А что сюда кладут? Плюшки?
Малыш расхохотался.
— Подожди, сейчас увидишь, что это такое.
Он включил аппарат, и тут же на стеклянном экране появился дяденька, который рассказывал, какая погода в Нурланде. Глаза Карлсона стали круглыми от удивления.
— Как: это вы умудрились его засунуть в этот ящик?
Малыш давился от смеха.
— Тебя это удивляет? Он залез сюда, когда был ещё маленький, понимаешь?
— А на что он вам нужен? — не унимался Карлсон.
— Ах, ты не понимаешь, что я шучу! Конечно, он не залезал сюда, когда был маленьким, и нам он ни на что не нужен. Просто он появляется здесь и рассказывает, какая завтра будет погода. Он, как старик-лесовик, всё знает, ясно?
Карлсон захихикал.
— Вы запихали вот этого дяденьку в ящик только для того, чтобы он вам рассказывал, какая завтра будет погода… С тем же успехом вы можете и меня спросить!. . Будет гром, и дождь, и град, и буря, и землетрясение — теперь ты доволен?
— Вдоль побережья Нурланда завтра ожидается буря с дождём, — сказал «лесовик» в телевизоре.
Карлсон захохотал ещё пуще прежнего.
— Ну вот, и я говорю… буря с дождём.
Он подошёл вплотную к телевизору и прижался носом к носу «старика-лесовика».
— Не забудь сказать про землетрясение! Бедные нурландцы, ну и погодку он им пророчит, не позавидуешь! Но, с другой стороны, пусть радуются, что у них будет хоть какая-нибудь. Подумай, что было бы, если бы им пришлось обходиться вообще без погоды. — Он дружески похлопал дяденьку на экране. — Какой миленький старичок! — сказал он. — Да он меньше меня. Он мне нравится.
Потом Карлсон опустился на колени и осмотрел низ телевизора:
— А как же он всё-таки сюда попал?
Малыш попытался объяснить, что это не живой человек, а только изображение, но Карлсон даже рассердился:
— Ты меня не учи, балда! Не глупей тебя! Сам понимаю, это такой особый человечек. Да и с чего обычные люди стали бы говорить, какая будет погода в Нурланде?
Малыш мало что знал о телевидении, но он всё же очень старался объяснить Карлсону, что это такое. А кроме того, он хотел предостеречь Карлсона от грозящей ему опасности.
— Ты и представить себе не можешь, до чего фрекен Бок хочет попасть в телевизор, — начал он.
Но Карлсон прервал его новым взрывом хохота:
— Домомучительница хочет залезть в такую, маленькую коробочку?! Такая громадина! Да её пришлось бы сложить вчетверо!
Малыш вздохнул. Карлсон явно ничего не понял. Малыш начал объяснять всё сначала. Особым успехом эта попытка не увенчалась, но в конце концов ему всё же удалось втолковать Карлсону, как удивительно действует эта штуковина.
— Чтобы попасть в телевизор, фрекен Бок вовсе не надо самой лезть в ящик, она может преспокойно сидеть себе в нескольких милях от него, и всё же она будет видна на экране как живая, — объяснил Малыш.
— Домомучительница… как живая… вот ужас! — воскликнул Карлсон. — Лучше разбей этот ящик либо сменяй его на другой, полный плюшек, они нам пригодятся.
Как раз в этот момент на экране появилось личико хорошенькой дикторши. Она так приветливо улыбалась, что Карлсон широко открыл глаза.
— Пожалуй, надо ещё подумать, — сказал он. — Во всяком случае, уж если менять, то только на очень свежие плюшки. Потому что я вижу, этот ящик ценней, чем сперва кажется.
Дикторша продолжала улыбаться Карлсону, и он улыбался ей в ответ. Потом он оттолкнул Малыша в сторону:
— Погляди только на неё! Я ей нравлюсь, да-да, она ведь видит, что я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.
Вдруг дикторша исчезла. Вместо неё на экране возникли два серьёзных полных господина, которые всё болтали и болтали. Карлсону это пришлось не по душе. Он начал нажимать на все кнопки и вертеть все ручки.
— Не крути, этого нельзя делать, — сказал Малыш.
— Как так — нельзя? Я хочу выкрутить обратно ту милую девушку, — сказал Карлсон.
Он крутил ручки во все стороны, но дикторша не появлялась. Добился он только того, что полные господа стали на глазах ещё больше полнеть, ноги у них сделались короткими-прекороткими, а лбы нелепо вытянулись. Эти изменения очень развеселили Карлсона — он довольно долго забавлялся такой игрой с телевизором.
— Старики во всём слушаются моей команды, — сказал он с довольным видом.
А господа на экране, меняя облик, продолжали без умолку болтать, пока Карлсон им не помешал.
— Я лично считаю… — начал один из них.
— А какое мне дело, что ты считаешь? — перебил его Карлсон. — Отправляйся-ка лучше домой и ложись спать!
Он с треском выключил аппарат и радостно засмеялся.
— Вот он, наверно, разозлился! Так я и не дал ему сказать, что он лично считает!
Телевизор явно надоел Карлсону, он уже жаждал новых развлечений.
— Где домомучительница? Позови её, я её разыграю.
— Разыграешь… это как? — с тревогой спросил Малыш.
— Существуют три способа укрощать домомучительниц, — объяснил Карлсон. — Их можно низводить, дразнить и разыгрывать. Собственно говоря, всё это одно и то же, но разыгрывать — самый прямой путь борьбы с ними.
Малыш встревожился ещё больше. Если Карлсон вступит в прямую борьбу с фрекен Бок, она его непременно увидит, а именно этого не должно случиться. Пока папа и мама в отъезде, Малыш, как бы ему ни было трудно, обязан помешать этой встрече. Надо как-то напугать Карлсона, чтобы он сам старался не попадаться на глаза фрекен Бок. Малыш подумал, а потом сказал не без лукавства:
— Карлсон, ты, видно, хочешь попасть в телевизор?
Карлсон энергично замотал головой.
— В этот вот ящик? Я? Ни за что на свете! Пока буду в силах защищаться, меня туда не затащат. — Но он тут же задумался и добавил: — Хотя, может быть. Если я там оказался бы рядом с этой милой девчонкой…
Малыш стал уверять его, что на это надеяться нечего. Напротив, если он попадёт в телевизор, то не иначе, как с домомучительницей.
Карлсон вздрогнул.
— Домомучительница и я в такой маленькой коробке?.. Ой, ой! Вот тут-то и произойдёт землетрясение в Нурланде! Как только тебе в голову взбрела такая дурацкая мысль?
Тогда Малыш рассказал ему о намерениях фрекен Бок сделать для телевидения передачу о привидениях да ещё такую, чтобы Фрида со стула упала.
— Разве домомучительница видела у вас привидения? — удивился Карлсон.
— Нет, видеть не видела, — сказал Малыш, — но слышала, как оно мычало перед окном. Понимаешь она решила, что ты — привидение.
И Малыш стал объяснять, какая связь между Фридой, домомучительницей и Карлсоном, но он жестоко ошибся в своих расчётах.
Карлсон опустился на колени и немножко повыл от удовольствия, а кончив выть, хлопнул Малыша по спине:
— Береги домомучительницу! Она самая ценная мебель в вашем доме. Береги как зеницу ока! Потому что теперь мы и в самом деле сумеем позабавиться.
— А как? — с испугом спросил Малыш.
— О! — вопил Карлсон. — Не одна только Фрида упадёт со стула. Все телевизионные старики и вообще всё на свете бледнеет перед тем, что вы увидите!
Малыш встревожился ещё больше.
— Что же мы увидим?
— Маленькое привидение из Вазастана! — провозгласил Карлсон и загорланил: — Гоп, гоп, ура!
И тут Малыш сдался. Он предостерёг Карлсона, он честно пытался поступить так, как хотели папа и мама. Но теперь пусть будет так, как хочет Карлсон. Всё равно в конце концов всегда всё получается по его. Пусть Карлсон выкидывает любые штуки, изображает привидение и разыгрывает фрекен Бок сколько ему будет угодно. Малыш больше не собирается его останавливать. А приняв это решение, он подумал, что они и в самом деле смогут позабавиться на славу. Он вспомнил, как однажды Карлсон уже изображал привидение и прогнал воров, которые хотели украсть мамины деньги на хозяйство и всё столовое серебро. Карлсон тоже не забыл этого случая.
— Помнишь, как нам тогда было весело? — спросил он. — Да, кстати, где же мой привиденческий костюм?
Малышу пришлось сказать, что его взяла мама. Она очень сердилась тогда из-за испорченной простыни. Но потом она поставила заплатки и снова превратила привиденческий костюм в простыню.
Карлсон фыркнул от возмущения:
— Меня просто бесит эта любовь к порядку! В вашем доме ничего нельзя оставить. — Он сел на стул и надулся. — Нет, так дело не пойдёт, так я не играю. Можешь сам стать привидением, если хочешь.
Но он тут же вскочил со стула, подбежал к бельевому шкафу и распахнул дверцы:
— Здесь наверняка найдётся ещё какая-нибудь простынка.
И он вытащил было одну из лучших маминых льняных простыней, но Малыш остановил его:
— О нет, эту не надо! Положи её… Вот тут есть и старые, чинёные.
Карлсон скорчил недовольную мину:
— Старые, чинёные простыни! Я думал, маленькое привидение из Вазастана должно щеголять в нарядных воскресных одеждах. Впрочем… раз уж у вас такой дом… давай сюда эти лохмотья.
Малыш вынул две старенькие простыни и дал их Карлсону:
— Если ты их сошьёшь, то вполне может получиться одежда для привидения. Карлсон угрюмо стоял с простынями в руках.
— Если я их сошью? Ты хочешь сказать, если ты их сошьёшь… Давай полетим ко мне, чтобы домомучительница не застала нас врасплох!
Около часа Малыш сидел у Карлсона и шил костюм для привидения. В школе на уроках труда он научился шить разными стёжками, но никто никогда не учил его, как из двух стареньких простыней сшить приличный костюм для привидения. Это ему пришлось продумать самому.
Он, правда, попытался было обратиться за помощью к Карлсону.
— Ты бы хоть скроил, — попросил Малыш.
Но Карлсон покачал головой.
— Уж если что кроить, то я охотнее всего раскроил бы твою маму! Да, да! Зачем это ей понадобилось загубить мой привиденческий костюм? Теперь ты должен сшить мне новый. Это только справедливо. Ну, живей за дело и, пожалуйста, не ной!
Для пущей убедительности Карлсон добавил, что ему и некогда шить, потому что он намерен срочно нарисовать картину.
— Всегда надо всё бросать, если тебя посетило вдохновение, понимаешь, а меня оно сейчас посетило. «Ла, ла, ла», — поёт что-то во мне, и я знаю, что это вдохновение.
Малыш не знал, что это за штука такая — вдохновение. Но Карлсон объяснил ему, что вдохновение охватывает всех художников, и тогда им хочется только рисовать, рисовать и рисовать, вместо того чтобы шить одежды для привидения.
И Малышу ничего не оставалось, как сесть на верстак, согнув спину и поджав ноги, словно заправский портной, и шить, в то время как Карлсон, забившись в угол, рисовал свою картину.
Уже совсем стемнело, но в комнате Карлсона было светло, тепло и уютно — горела керосиновая лампа, а в камине пылал огонь.
— Надеюсь, ты в школе не ленился на уроках труда, — сказал Карлсон. — Потому что я хочу получить красивый костюм для привидения. Учти это. Вокруг шеи можно бы сделать небольшой воротничок или даже оборки.
Малыш ничего не ответил. Он усердно шил, огонь в камине потрескивал, а Карлсон рисовал.
— А что ты, собственно говоря, рисуешь? — спросил Малыш, нарушая воцарившуюся тишину.
— Увидишь, когда всё будет готово, — ответил Карлсон.
Наконец Малыш смастерил какую-то одежду.
«Пожалуй, для привидения сойдёт», — подумал он. Карлсон померил и остался очень доволен. Он сделал несколько кругов по комнате, чтобы Малыш мог как следует оценить его костюм.
Малыш содрогнулся. Ему показалось, что Карлсон выглядит на редкость таинственно — совсем по-привиденчески.
Бедная фрекен Бок, она увидит такое привидение, которое хоть кого испугает!
— Домомучительница может тут же посылать за дяденьками из телевизора, — заявил Карлсон. — Потому что сейчас внизу появится малютка привидение из Вазастана — моторизованное, дикое, прекрасное и ужасно, ужасно опасное.
Карлсон снова облетел комнату и даже закудахтал от удовольствия. О своей картине он и думать забыл. Малыш подошёл к камину поглядеть, что же Карлсон нарисовал. Внизу было написано неровными буквами: «Портрет моего кролика». Но Карлсон нарисовал маленького красного зверька, скорее напоминающего лисицу.
— Разве это не лисица? — спросил Малыш.
Карлсон спланировал на пол и стал рядом с ним. Склонив голову набок, любовался он своей картиной.
— Да, конечно, это лисица. Без всякого сомнения это лисица, да к тому же сделанная лучшим в мире рисовальщиком лисиц.
— Да, но… Ведь здесь написано: «Портрет моего кролика»… Так где ж он, этот кролик?
— Она его съела, — сказал Карлсон.
На следующее утро Боссе и Бетан проснулись с какой-то странной сыпью по всему телу.
— Скарлатина, — сказала фрекен Бок.
То же самое сказал доктор, которого она вызвала.
— Скарлатина! Их надо немедленно отправить в больницу!
Потом доктор показал на Малыша:
— А его придётся пока изолировать.
Услышав это, Малыш заплакал. Он вовсе не хотел, чтобы его изолировали. Правда, он не знал, что это такое, но самоё слово звучало отвратительно.
— Балда, — сказал Боссе, — ведь это значит только, что ты пока не будешь ходить в школу и встречаться с другими детьми. Чтобы никого не заразить, понятно?
Бетан лежала и тоже плакала.
— Бедный Малыш, — сказала она, глотая слёзы. — Как тебе будет тоскливо! Может, позвонить маме?
Но фрекен Бок и слушать об этом не хотела.
— Ни в коем случае, — заявила она. — Фру Свантесон нуждается в покое и отдыхе. Не забывайте, что она тоже больна. Уж как-нибудь я с ним сама справлюсь.
При этом она кивнула зарёванному Малышу, который стоял у кровати Бетан.
Но толком поговорить они так и не успели, потому что приехала машина «Скорой помощи». Малыш плакал. Конечно, он иногда сердился на брата и сестру, но ведь он их так любил! И ему было очень грустно оттого, что Боссе и Бетан увозят в больницу.
— Привет, Малыш, — сказал Боссе, когда санитары понесли его вниз.
— До свиданья, дорогой братик, не горюй! Ведь мы скоро вернёмся, — сказала Бетан.
Малыш разрыдался.
— Ты только так говоришь! А вдруг вы умрёте?
Фрекен Бок накинулась на него. Как можно быть таким глупым! Да разве от скарлатины умирают!
Когда «Скорая помощь» уехала, Малыш пошёл к себе в комнату. Ведь там был Бимбо. И Малыш взял щенка на руки.
— Теперь у меня остался только ты, — сказал Малыш и крепко прижал Бимбо к себе. — Ну, и конечно, Карлсон.
Бимбо прекрасно понял, что Малыш чем-то огорчён. Он лизнул его в нос, словно хотел сказать: «Да, я у тебя есть. Это точно. И Карлсон тоже!»
Малыш сидел и думал о том, как чудесно, что у него есть Бимбо. И всё же он так скучал по маме. И тут он вспомнил, что обещал ей написать письмо. И решил, не откладывая, сразу же за это взяться.
Дорогая мама, — начал он. — Похоже, что нашей семье пришёл конец Боссе и Бетан больны какой-то тиной и их увезли в больницу а меня езолировали это совсем не болно но я конечно заболею этой тиной а папа в Лондоне жив ли он теперь не знаю хотя пока не слышно что он заболел но наверно болен раз все наши больны я скучаю по тебе как ты себя чувствуешь ты очень больна или не очень разговаривать я могу толко с Карлсоном но я стараюс говорить поменьше потому что ты будеш волноваться а тебе надо покой говорит домомучительница она не болна и Карлсон тоже но и они скоро заболеют прощай мамочка будь здорова.
— Подробно я писать не буду, — объяснил Малыш Бимбо, — потому что не хочу её пугать.
Он подошёл к окну и позвонил Карлсону. Да, да, он в самом деле позвонил. Дело в том, что накануне вечером Карлсон сделал одну очень замысловатую штуку: он провёл звонок между своим домиком на крыше и комнатой Малыша.
— Привидение не должно появляться с бухты-барахты, — сказал Карлсон. — Но теперь Карлсон подарил тебе лучший в мире звонок, и ты всегда сможешь позвонить и заказать привидение как раз в тот момент, когда домомучительница сидит в засаде и высматривает, не видно ли в темноте чего-нибудь ужасного. Вроде меня, например.
Звонок был устроен таким образом: под карнизом своего домика Карлсон прибил колокольчик — из тех, что подвязывают коровам, — а шнур от него протянул к окну Малыша.
— Ты дёргаешь за шнур, — объяснил Карлсон, — у меня наверху звякает колокольчик, и тут же к вам прилетает малютка привидение из Вазастана, и домомучительница падает в обморок. Колоссально, да?
Конечно, это было колоссально, Малыш тоже так думал. И не только из-за игры в привидение. Раньше ему подолгу приходилось ждать, пока не появится Карлсон. А теперь достаточно было дёрнуть за шнурок, и он тут как тут.
И вдруг Малыш почувствовал, что ему во что бы то ни стало надо поговорить с Карлсоном. Он дёрнул за шнурок раз, другой, третий… С крыши донеслось звяканье колокольчика. Вскоре послышалось жужжание моторчика, и Карлсон влетел в окно. Видно было, что он не выспался и что настроение у него прескверное.
— Ты, наверно, думаешь, что это не колокольчик, а будильник? — проворчал он.
— Прости, — сказал Малыш, — я не знал, что ты спишь.
— Вот и узнал бы прежде, чем будить. Сам небось дрыхнешь, как сурок, и не можешь понять таких, как я, которым за ночь ни на минуту не удаётся сомкнуть глаз. И когда человек наконец хоть ненадолго забывается сном, он вправе ожидать, что друг будет оберегать его покой, а не трезвонить почём зря, словно пожарная машина…
— Разве ты плохо спишь? — спросил Малыш.
Карлсон угрюмо кивнул.
— Представь себе, да.
«Как это печально», — подумал Малыш и сказал:
— Мне так жаль… У тебя в самом деле так плохо со сном?
— Хуже быть не может, — ответил Карлсон. — Собственно говоря, ночью я сплю беспробудно и перед обедом тоже, а вот после обеда дело обстоит из рук вон плохо, лежу с открытыми глазами и ворочаюсь с боку на бок.
Карлсон умолк, бессонница, видно, его доконала, но мгновение спустя он с живым интересом принялся оглядывать комнату.
— Правда, если бы я получил небольшой подарочек, то, может, перестал бы огорчаться, что ты меня разбудил.
Малыш не хотел, чтобы Карлсон сердился, и стал искать, что бы ему подарить.
— Вот губная гармошка. Может, хочешь её?
Карлсон схватил гармошку:
— Я всегда мечтал о музыкальном инструменте, спасибо тебе за этот подарок… Ведь контрабаса у тебя, наверно, всё равно нет?
Он приложил гармошку к губам, издал несколько ужасающих трелей и посмотрел на Малыша сияющими глазами:
— Слышишь? Я сейчас сочиню песню под названием «Плач малютки привидения».
Малыш подумал, что для дома, где все больны, подходит печальная мелодия, и рассказал Карлсону про скарлатину.
Но Карлсон возразил, что скарлатина — дело житейское и беспокоиться здесь ровным счётом не о чём. Да и к тому же очень удачно, что болезнь отправила Боссе и Бетан в больницу именно в тот день, когда в доме появится привидение.
Едва он успел всё это сказать, как Малыш вздрогнул от испуга, потому что услышал за дверью шаги фрекен Бок. Было ясно, что домомучительница вот-вот окажется в его комнате. Карлсон тоже понял, что надо срочно действовать. Недолго думая, он плюхнулся на пол и, словно колобок, покатился под кровать. Малыш в тот же миг сел на кровать и набросил на колени своё купальное полотенце, так что его края, спадая на пол, с грехом пополам скрывали Карлсона.
Тут дверь открылась, и в комнату вошла фрекен Бок с половой щёткой и совком в руках.
— Я хочу убрать твою комнату, — сказала она. — Пойди-ка пока на кухню.
Малыш так разволновался, что стал пунцовым.
— Не пойду, — заявил он. — Меня ведь изолировали, вот я и буду здесь сидеть.
Фрекен Бок посмотрела на Малыша с раздражением.
— Погляди, что у тебя делается под кроватью, — сказала она.
Малыш разом вспотел… Неужели она уже обнаружила Карлсона?
— Ничего у меня под кроватью нет… — пробормотал он.
— Ошибаешься, — оборвала его фрекен Бок. — Там скопились целые горы пыли. Дай мне подмести. Марш отсюда!
Но Малыш упёрся:
— А я всё равно буду сидеть на кровати, раз меня изолировали!
Ворча, фрекен Бок начала подметать другой конец комнаты.
— Сиди себя на кровати сколько влезет, пока я не дойду до неё, но потом тебе придётся убраться отсюда и изолировать себя где-нибудь ещё, упрямый мальчишка!
Малыш грыз ногти и ломал себе голову: что же делать? Но вдруг он заёрзал на месте и захихикал, потому что Карлсон стал его щекотать под коленками, а он так боялся щекотки.
Фрекен Бок вытаращила глаза.
— Так-так, смейся, бесстыдник! Мать, брат и сестра тяжело больны, а ему всё нипочём. Правду люди говорят: с глаз долой — из сердца вон!
А Карлсон щекотал Малыша всё сильнее, и Малыш так хохотал, что даже повалился на кровать.
— Нельзя ли узнать, что тебя так рассмешило? — хмуро спросила фрекен Бок.
— Ха-ха-ха… — Малыш едва мог слово вымолвить. — Я вспомнил одну смешную штуку.
Он весь напрягся, силясь вспомнить хоть что-нибудь смешное.
— …Однажды бык гнался за лошадью, а лошадь так перепугалась, что со страху залезла на дерево… Вы не знаете этого рассказа, фрекен Бок?
Боссе часто рассказывал эту историю, но Малыш никогда не смеялся, потому что ему всегда было очень жалко бедную лошадь, которой пришлось лезть на дерево.
Фрекен Бок тоже не смеялась.
— Не заговаривай мне зубы! Дурацкие россказни! Виданное ли дело, чтобы лошади лазили по деревьям?
— Конечно, они не умеют, — согласился Малыш, повторяя слово в слово то, что говорил Боссе. — Но ведь за ней гнался разъярённый бык, так что же, чёрт возьми, ей оставалось делать?
Боссе утверждал, что слово «чёрт» можно произнести, раз оно есть в рассказе. Но фрекен Бок так не считала. Она с отвращением посмотрела на Малыша:
— Расселся тут, хохочет, сквернословит, в то время как мать, сестра и брат лежат больные и мучаются. Диву даёшься, что за…
Малыш так и не узнал, чему она диву даётся, потому что в этот миг раздалась песня «Плач малютки привидения» — всего лишь несколько резких трелей, которые зазвучали из-под кровати, но и этого было достаточно, чтобы фрекен Бок подскочила на месте.
— Боже праведный, что это такое?
— Не знаю, — сказал Малыш. Зато фрекен Бок знала!
— Это звуки потустороннего мира. Ясно, как божий день.
— А что это Значит «потустороннего мира»? — спросил Малыш.
— Мира привидений, — сказала фрекен Бок. — В этой комнате находимся только мы с тобой, но никто из нас не мог бы издать такие странные звуки. Это звуки не человеческие, это звуки привидений. Разве ты не слышал?.. Это вопли души, не нашедшей покоя.
Она поглядела на Малыша широко раскрытыми от ужаса глазами.
— Боже праведный, теперь я просто обязана написать в телевидение.
Фрекен Бок отшвырнула щётку и совок, села за письменный стол Малыша, взяла бумагу, ручку и принялась писать. Писала она долго и упорно.
— Послушай-ка, что я написала, — сказала она, закончив письмо. —
«Шведскому радио и телевидению. Моя сестра Фрида Бок выступала в вашем цикле передач о духах и привидениях. Не думаю, чтобы эта передача была хорошей, потому что Фриде чудится всё, что ей хочется. Но, к счастью, всё всегда можно исправить, и эту передачу тоже. Потому что теперь я сама живу в доме, битком набитом привидениями. Вот список моих встреч с духами:
1. Из нашего кухонного окна раздалось странное мычание, которое не могла издать корова, поскольку мы живём на четвёртом этаже. Значит, этот звук был просто похож на мычание.
2. Таинственным образом исчезают из-под самого носа разные вещи, как-то: сдобные плюшки и маленькие, запертые на замок мальчики.
3. Дверь оказывается запертой снаружи, в то время как я нахожусь в комнате, — ума не приложу, как это происходит!
4. На кухонной стене таинственным образом появляются надписи.
5. Неожиданно раздаются какие-то душераздирающие звуки, от которых хочется плакать.
Приезжайте сюда не откладывая, может получиться такая передача, что все о ней будут говорить.
С глубоким уважением
Хильдур Бок.
И как это только вам могла прийти мысль пригласить Фриду выступать по телевидению?»
Фрекен Бок, исполненная рвения, тут же побежала отправить письмо. Малыш заглянул под кровать, чтобы выяснить, что же делает Карлсон. Он преспокойно лежал там, и глаза его сияли. Он выполз, весёлый и довольный.
— Ого-го! — завопил он. — Дождёмся вечера. Когда стемнеет, у домомучительницы и в самом деле появится материальчик для письма на телевидение.
Малыш снова начал смеяться и нежно посмотрел на Карлсона.
— Оказывается, быть изолированным очень весело, если изолирован вместе с тобой, — сказал Малыш.
Тут он вспомнил о Кристере и Гунилле. Собственно говоря, он должен был бы огорчиться, что некоторое время не сможет с ними играть, как обычно.
«Неважно, — подумал Малыш. — Играть с Карлсоном всё равно веселей».
Но Карлсон тут заявил, что больше играть ему некогда. Он сказал, что ему надо срочно лететь домой приделать к моторчику глушитель.
— Нельзя, чтобы привидение из Вазастана прилетело, громыхая, как железная бочка. Понимаешь? Привидение должно появиться беззвучно и таинственно, как и положено привидению. Тогда у домомучительницы волосы встанут дыбом.
Потом Карлсон и Малыш договорились о тайной системе сигналов, которые будут передаваться с помощью звонков.
— Один звонок — это «Немедленно прилетай!», две звонка — «Ни в коем случае не прилетай!», а три звонка значит — «Какое счастье, что на свете есть такой красивый, умный, в меру упитанный и храбрый человечек, как ты, лучший в мире Карлсон!».
— А зачем мне для этого звонить? — удивился Малыш.
— А затем, что друзьям надо говорить приятные и ободряющие вещи примерно каждые пять минут, а ты сам понимаешь, что я не могу прилетать к тебе так часто.
Малыш задумчиво поглядел на Карлсона:
— Я ведь тоже твой друг, да? Но я не помню, чтобы ты говорил мне что-нибудь в этом роде.
Карлсон рассмеялся:
— Как ты можешь сравнивать? Да кто ты есть? Ты всего-навсего глупый мальчишка, и всё…
Малыш молчал. Он знал, что Карлсон прав.
— Но ты всё-таки любишь меня?
— Конечно, люблю, честное слово! — воскликнул Карлсон. — Сам не знаю, за что, хотя и ломал голову над этим, когда лежал после обеда и мучился бессонницей. — Он потрепал Малыша по щеке. — Конечно, я тебя люблю, и даже догадываюсь, почему. Потому, что ты так не похож на меня, бедный мальчуган!
Он вылетел в окно и на прощание помахал Малышу.
— А если ты опять начнёшь трезвонить, как пожарная машина, — крикнул он, — то это будет означать, что либо и в самом деле пожар, либо: «Я тебя снова разбудил, дорогой Карлсон, лети скорее ко мне да прихвати с собой мешок побольше, чтобы положить в него мои игрушки… Я тебе их дарю!»
На этом Карлсон улетел.
А Бимбо лёг на пол перед Малышом и принялся энергично стучать хвостом по ковру. Щенок так делал всегда, когда хотел показать, что он чему-то очень рад и просит уделить ему немного внимания. Малыш улёгся на пол рядом с ним. Тогда Бимбо вскочил и даже затявкал от удовольствия. Потом он уткнулся в плечо Малыша и закрыл глаза.
— Ты радуешься, что меня изолировали, что я не хожу в школу, а сижу дома? — спросил Малыш. — Ты Бимбо, наверно, думаешь, что я самый лучший в мире…
День для Малыша тянулся бесконечно долго, он провёл его совсем один и никак не мог дождаться вечера.
«Похоже на сочельник», — подумал он. Он играл с Бимбо, возился с марками и даже немного позанимался арифметикой, чтобы не отстать от ребят в классе. А когда Кристер должен был, по его расчётам, вернуться из школы, он позвонил ему по телефону и рассказал о скарлатине.
— Я не могу ходить в школу, потому что меня изолировали, понимаешь?
Это звучало очень заманчиво — так считал сам Малыш, и Кристер, видно, тоже так считал, потому что он даже не сразу нашёлся, что ответить.
— Расскажи это Гунилле, — добавил Малыш.
— А тебе не скучно? — спросил Кристер, когда к нему вернулся дар речи.
— Ну что ты! У меня ведь есть… — начал Малыш но тут же осёкся.
Он хотел было сказать: «Карлсон», но не сделал этого из-за папы. Правда, прошлой весной Кристер и Гунилла несколько раз видели Карлсона, но это было до того, как папа сказал, что о нём нельзя говорить ни с кем на свете.
«Может быть, Кристер и Гунилла давно о нём забыли, вот бы хорошо! — думал Малыш. — Тогда он стал бы моим личным тайным Карлсоном». И Малыш поторопился попрощаться с Кристером.
— Привет, мне сейчас некогда с тобой разговаривать, — сказал он.
Обедать вдвоём с фрекен Бок было совсем скучно, но зато она приготовила очень вкусные тефтели. Малыш уплетал за двоих. На сладкое он получил яблочную запеканку с ванильным соусом. И он подумал, что фрекен Бок, может быть, не так уж плоха.
«Лучшее, что есть в домомучительнице, — это яблочная запеканка, а лучшее в яблочной запеканке — это ванильный соус, а лучшее в ванильном соусе — это то, что я его ем», — думал Малыш.
И всё же это был невесёлый обед, потому что столько мест за столом пустовало. Малыш скучал по маме, по папе, по Боссе и по Бетан — по всем вместе и по каждому отдельно. Нет, обед был совсем невесёлый, к тому же фрекен Бок без умолку болтала о Фриде, которая уже успела изрядно надоесть Малышу.
Но вот наступил вечер. Была ведь осень, и темнело рано. Малыш стоял у окна своей комнаты, бледный от волнения, и глядел на звёзды, мерцавшие над крышами. Он ждал. Это было хуже, чем сочельник. В сочельник тоже устаёшь ждать, но разве это может сравниться с ожиданием прилёта маленького привидения из Вазастана!.. Куда там! Малыш в нетерпении грыз ногти. Он знал, что там, наверху, Карлсон тоже ждёт. Фрекен Бок уже давно сидела на кухне, опустив ноги в таз с водой, — она всегда подолгу принимает ножные ванны. Но потом она придёт к Малышу пожелать ему спокойной ночи, это она обещала. Вот тут-то и надо подать сигнал. И тогда — о боже праведный, как всегда говорила фрекен Бок, — о боже праведный, до чего же это было захватывающе!
— Если её ещё долго не будет, я лопну от нетерпения, — пробормотал Малыш.
Но вот она появилась. Прежде всего Малыш увидел в дверях её большие, чисто вымытые босые ноги. Малыш затрепетал, как пойманная рыбка, так он испугался, хотя ждал её и знал, что она сейчас придёт. Фрекен Бок мрачно поглядела на него.
— Почему ты стоишь в пижаме у открытого окна? Немедленно марш в постель!
— Я… я глядел на звёзды, — пробормотал Малыш. — А вы, фрекен Бок, не хотите на них взглянуть?
Это он так схитрил, чтобы заставить её подойти к окну, а сам тут же незаметно сунул руку пол занавеску, за которой был спрятан шнур, и дёрнул его изо всех сил. Он услышал, как на крыше зазвенел колокольчик. Фрекен Бок это тоже услышала.
— Где-то там, наверху, звенит колокольчик, — сказала она. — Как странно!
— Да, странно! — согласился Малыш. Но тут у него прямо дух захватило, потому что от крыши вдруг отделилось и медленно полетело по тёмному небу небольшое, белое, круглое привидение. Его полёт сопровождался тихой и печальной музыкой. Да, ошибки быть не могло, заунывные звуки «Плач малютки привидения» огласили тёмную, осеннюю ночь.
— Вот… О, гляди, гляди… Боже праведный! — воскликнула фрекен Бок.
Она побелела как полотно, ноги у неё подогнулись и она плюхнулась на стул. А ещё уверяла, что не боится привидений!
Малыш попытался её успокоить.
— Да, теперь я тоже начинаю верить в привидения, — сказал он. — Но ведь это такое маленькое, оно не может быть опасным!
Однако фрекен Бок не слушала Малыша. Её обезумевший взгляд был прикован к окну — она следила за причудливым полётом привидения.
— Уберите его! Уберите! — шептала она задыхаясь.
Но маленькое привидение из Вазастана нельзя было убрать. Оно кружило в ночи, удалялось, вновь приближалось, то взмывая ввысь, то спускаясь пониже, и время от времени делало в воздухе небольшой кульбит. А печальные звуки не смолкали ни на мгновение.
«Маленькое белое привидение, тёмное звёздное небо, печальная музыка — до чего всё это красиво и интересно!» — думал Малыш.
Но фрекен Бок так не считала. Она вцепилась в Малыша:
— Скорее в спальню, мы там спрячемся!
В квартире семьи Свантесон было пять комнат, кухня, ванная и передняя. У Боссе, у Бетан и у Малыша были свои комнатки, мама и папа спали в спальне, а кроме того, была столовая, где они собирались все вместе. Теперь, когда мама и папа были в отъезде, фрекен Бок спала в их комнате. Окно её выходило в сад, а окно комнаты Малыша — на улицу.
— Пошли, — шептала фрекен Бок, всё ещё задыхаясь, — пошли скорее, мы спрячемся в спальне.
Малыш сопротивлялся: нельзя же допустить, что бы всё сорвалось теперь, после такого удачного начала! Но фрекен Бок упрямо стояла на своём:
— Ну, живей, а то я сейчас упаду в обморок! И как Малыш ни сопротивлялся, ему пришлось тащиться в спальню. Окно и там было открыто, но фрекен Бок кинулась к нему и с грохотом его запахнула. Потом она опустила шторы, задёрнула занавески, а дверь попыталась забаррикадировать мебелью. Было ясно, что у неё пропала всякая охота иметь дело с привидением, а ведь ещё совсем недавно она ни о чём другом не мечтала.
Малыш никак не мог этого понять, он сел на папину кровать, поглядел на перепуганную фрекен Бок и покачал головой.
— А Фрида, наверно, не такая трусиха, — сказал он наконец.
Но сейчас фрекен Бок и слышать не хотела о Фриде. Она продолжала придвигать всю мебель к двери — за комодом последовали стол, стулья и этажерка. Перед столом образовалась уже настоящая баррикада.
— Ну вот, теперь, я думаю, мы можем быть спокойны, — сказала фрекен Бок с удовлетворением.
Но тут из-под папиной кровати раздался глухой голос, в котором звучало ещё больше удовлетворения:
— Ну вот, теперь, я думаю, мы можем быть спокойны! Мы заперты на ночь.
И маленькое привидение стремительно, со свистом вылетело из-под кровати.
— Помогите! — завопила фрекен Бок. — Помогите!
— Что случилось? — спросило привидение. — Мебель сами двигаете, да неужели помочь некому?
И привидение разразилось долгим глухим смехом. Но фрекен Бок было не до смеха. Она кинулась к двери и стала расшвыривать мебель. В мгновение ока разобрав баррикаду, она с громким криком выбежала в переднюю.
Привидение полетело следом, а Малыш побежал за ним. Последним мчался Бимбо и заливисто лаял. Он узнал привидение по запаху и думал, что началась весёлая игра. Привидение, впрочем, тоже так думало.
— Гей, гей! — кричало оно, летая вокруг головы фрекен Бок и едва не касаясь её ушей.
Но потом оно немного поотстало, чтобы получилась настоящая погоня. Так они носились по всей квартире — впереди скакала фрекен Бок, а за ней мчалось привидение: в кухню и из кухни, в столовую и из столовой, в комнату Малыша и из комнаты Малыша и снова в кухню, большую комнату, комнату Малыша и снова, и снова…
Фрекен Бок всё время вопила так, что в конце концов привидение даже попыталось её успокоить:
— Ну, ну, ну, не реви! Теперь-то уж мы повеселимся всласть!
Но все эти утешения не возымели никакого действия. Фрекен Бок продолжала голосить и метаться по кухне. А там всё ещё стоял на полу таз с водой, в котором она мыла ноги. Привидение преследовало её по пятам. «Гей, гей», — так и звенело в ушах; в конце концов фрекен Бок споткнулась о таз и с грохотом упала. При этом она издала вопль, похожий на вой сирены, но тут привидение просто возмутилось:
— Как тебе только не стыдно! Орёшь как маленькая. Ты насмерть перепугала меня и соседей. Будь осторожней, не то сюда нагрянет полиция!
Весь пол был залит водой, а посреди огромной лужи барахталась фрекен Бок. Не пытаясь даже встать на ноги, она удивительно быстро поползла из кухни.
Привидение не могло отказать себе в удовольствии сделать несколько прыжков в тазу — ведь там уже почти не было воды.
— Подумаешь, стены чуть-чуть забрызгали, — сказало привидение Малышу. — Все люди, как правило, спотыкаются о тазы, так чего же она воет?
Привидение сделало последний прыжок и снова кинулось за фрекен Бок. Но её что-то нигде не было видно. Зато на паркете в передней темнели отпечатки ступней.
— Домомучительница сбежала! — воскликнуло привидение. — Но вот её мокрые следы. Сейчас увидим, куда они ведут. Угадай, кто лучший в мире следопыт!
Следы вели в ванную комнату. Фрекен Бок заперлась там, и в прихожую доносился её торжествующий смех.
Привидение постучало в дверь ванной:
— Открой! Слышишь, немедленно открой!
Но за дверью раздавался только громкий, ликующий хохот.
— Открой! А то я не играю! — крикнуло привидение.
Фрекен Бок замолчала, но двери не открыла. Тогда привидение обернулось к Малышу, который всё ещё не мог отдышаться.
— Скажи ей, чтоб она открыла! Какой же интерес играть, если она будет так себя вести!
Малыш робко постучал в дверь.
— Это я, — сказал он. — Долго ли вы, фрекен Бок собираетесь просидеть здесь взаперти?
— Всю ночь, — ответила фрекен Бок. — Я постелю себе в ванне все полотенца, чтобы там спать.
Тут привидение заговорило по-другому:
— Стели! Пожалуйста, стели! Делай всё так, чтобы испортить нам удовольствие, чтобы расстроить нашу игру! Но угадай-ка, кто в таком случае немедленно отправится к Фриде, чтобы дать ей материал для новой передачи?
В ванной комнате долго царило молчание. Видно, фрекен Бок обдумывала эту ужасную угрозу. Но в конце концов она сказала жалким, умоляющим тоном:
— Нет-нет, пожалуйста, не делай этого!.. Этого я не вынесу.
— Тогда выходи! — сказало привидение. — Не то привидение тут же улетит на Фрейгатен. И твоя сестра Фрида будет снова сидеть в телевизоре, это уж точно!
Слышно было, как фрекен Бок несколько раз тяжело вздохнула. Наконец она позвала:
— Малыш! Приложи ухо к замочной скважине, я хочу тебе кое-что шепнуть по секрету.
Малыш сделал, как она просила. Он приложил ухо к замочной скважине, и фрекен Бок прошептала ему:
— Понимаешь, я думала, что не боюсь привидений, а оказалось, что боюсь. Но ты-то храбрый! Может, попросишь, чтобы это привидение сейчас исчезло и явилось в другой раз? Я хочу к нему немного привыкнуть. Но главное, чтобы оно не посетило за это время Фриду! Пусть оно поклянётся, что не отправится на Фрейгатен!
— Постараюсь, но не знаю, что получится, — сказал Малыш и обернулся, чтобы начать переговоры с привидением.
Но его и след простыл.
— Его нету! — крикнул Малыш. — Оно улетело к себе домой. Выходите.
Но фрекен Бок не решалась выйти из ванной, пока Малыш не обошёл всю квартиру и не убедился, что привидения нигде нет.
Потом фрекен Бок, дрожа от страха, ещё долго сидела в комнате Малыша. Но постепенно она пришла в себя и собралась с мыслями.
— О, это было ужасно… — сказала она. — Но подумай, какая передача для телевидения могла бы из этого получиться! Фрида в жизни не видела ничего похожего!
Она радовалась, как ребёнок. Но время от времени вспоминала, как за ней по пятам гналось привидение и содрогалась от ужаса.
— В общем, хватит с меня привидений, — решила она в конце концов. — Я была бы рада, если б судьба избавила меня от подобных встреч.
Едва она успела это сказать, как из шкафа Малыша послышалось что-то вроде мычания. И этого было достаточно, чтобы фрекен Бок вновь завопила:
— Слышишь? Клянусь, привидение притаилось у нас в шкафу! Ой, я, кажется, сейчас умру…
Малышу стало её очень жаль, но он не знал, что сказать, чтобы её утешить.
— Да нет… — начал он после некоторого раздумья, — это вовсе не привидение… Это… это… считайте, что это телёночек. Да, будем надеяться, что это телёночек.
Но тут из шкафа раздался голос:
— Телёночек! Этого ещё не хватало! Не выйдет! И не надейтесь!
Дверцы шкафа распахнулись, и оттуда выпорхнуло малютка привидение из Вазастана, одетое в белые одежды, которые Малыш сшил своими собственными руками. Глухо и таинственно вздыхая, оно взмыло к потолку и закружилось вокруг люстры.
— Гей, гей, я не телёнок, а самое опасное в мире привидение!
Фрекен Бок кричала. Привидение описывало круги, оно порхало всё быстрее и быстрее, всё ужасней и ужасней вопила фрекен Бок, и всё стремительней, в диком вихре, кружилось привидение.
Но вдруг случилось нечто неожиданное. Изощряясь в сложных фигурах, привидение сделало чересчур маленький круг, и его одежды зацепились за люстру.
Хлоп! — старенькие простыни тут же поползли, спали с Карлсона и повисли на люстре, а вокруг неё летал Карлсон в своих обычных синих штанах, клетчатой рубашке и полосатых носках. Он был до того увлечён игрой, что даже не заметил, что с ним случилось. Он летал себе и летал, вздыхал и стонал по-привиденчески пуще прежнего. Но, завершая очередной круг, он вдруг заметил, что на люстре что-то висит и развевается от колебания воздуха, когда он пролетает мимо.
— Что это за лоскут вы повесили на лампу? — спросил он. — От мух, что ли?
Малыш только жалобно вздохнул:
— Нет, Карлсон, не от мух.
Тогда Карлсон поглядел на своё упитанное тело, увидел синие штанишки и понял, какая случилась беда, понял, что он уже не малютка привидение из Вазастана, а просто Карлсон.
Он неуклюже приземлился возле Малыша: вид у него был несколько сконфуженный.
— Ну да, — сказал он, — неудача может сорвать даже самые лучшие замыслы. Сейчас мы в этом убедились… Ничего не скажешь, это дело житейское!
Фрекен Бок, бледная как мел, уставилась на Карлсона. Она судорожно глотала воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Но в конце концов она всё же выдавила из себя несколько слов:
— Кто… кто… Боже праведный, а это ещё кто?
И Малыш сказал, едва сдерживая слёзы:
— Это Карлсон, который живёт на крыше.
— Кто это? Кто этот Карлсон, который живёт на крыше? — задыхаясь, спросила фрекен Бок.
Карлсон поклонился:
— Красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. Представьте себе, это я.
Этот вечер Малыш запомнит на всю жизнь. Фрекен Бок сидела на стуле и плакала, а Карлсон стоял в сторонке, и вид у него был смущённый. Никто ничего не говорил, все чувствовали себя несчастными.
«Да, от такой жизни и вправду поседеешь раньше времени», — подумал Малыш, потому что мама часто так говорила. Это бывало, когда Боссе приносил домой сразу три двойки, или когда Бетан ныла, выпрашивая новую кожаную курточку на меху как раз в те дни, когда папа вносил деньги за телевизор, купленный в рассрочку, или когда Малыш разбивал в школе окно и родителям надо было платить за огромное стекло. Вот в этих случаях мама обычно вздыхала и говорила:
«Да, от такой жизни и вправду поседеешь раньше времени!»
Именно такое чувство овладело сейчас Малышом. Ух, до чего же всё нескладно вышло! Фрекен Бок безутешно рыдала, слёзы катились градом. И из-за чего? Только из-за того, что Карлсон оказался не привидением.
— Подумать только! Эта телевизионная передача была уже у меня в кармане, — всхлипывая, сказала фрекен Бок и злобно поглядела на Карлсона. — А я‑то дура, специально ходила к себе домой и рассказала всё Фриде…
Она закрыла лицо руками, громко зарыдала, и никто не расслышал, что же она сказала Фриде.
— Но я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил, — сказал Карлсон, пытаясь хоть чем-то её утешить. — И меня можно показывать в этом ящике…
Фрекен Бок поглядела на Карлсона и злобно зашипела:
— «Красивый, умный и в меру упитанный мужчина»! Да таких на телевидении хоть пруд пруди, с этим к ним и соваться нечего.
И она снова поглядела на Карлсона сердито и недоверчиво… А ведь этот маленький толстый мальчишка и впрямь похож на мужчину…
— Кто он, собственно говоря, такой? — спросила она Малыша.
И Малыш ответил истинную правду:
— Мой товарищ, мы с ним играем.
— Это я и без тебя знаю, — отрезала фрекен Бок и снова заплакала.
Малыш был удивлён: ведь папа и мама вообразили, что у них начнётся кошмарная жизнь, если только кто-нибудь узнает о существовании Карлсона, что все тут же захотят его увидеть и его будут показывать по телевидению; но вот теперь, когда наконец его увидала посторонняя женщина, она льёт слёзы и уверяет, что раз Карлсон не привидение, он не представляет никакого интереса. А что на спине у него пропеллер и что он умеет летать — на это ей, видно, наплевать. А тут как раз Карлсон поднялся к потолку и приняло снимать с абажура свои привиденческие одежды, но фрекен Бок посмотрела на него уже совсем свирепым глазом и сказала:
— Подумаешь, пропеллер, кнопка… а что же не может быть у мальчишки в наше-то время! Скоро он будут летать на Луну, не начав ходить в школу.
Домомучительница по-прежнему сидела на стуле и накалялась всё больше и больше. Она вдруг поняла, кто стащил плюшки, кто мычал у окна и кто писал на стене в кухне. Это же надо додуматься — дарить детям такие игрушки, чтобы они летали куда им заблагорассудится и так бесстыдно издевались над старыми людьми. А все таинственные истории с привидениями, о которых она писала в шведское телевидение, оказались проказами сорванца. Нет, она не намерена терпеть здесь этого негодного маленького толстяка.
— Немедленно отправляйся домой, слышишь! Как тебя звать-то?
— Карлсон! — ответил Карлсон.
— Это я знаю, — сердито сказала фрекен Бок. — Но у тебя, кроме фамилии, надо думать, и имя есть?
— Меня зовут Карлсон, и всё!
— Ой, не зли меня, не то я совсем рассержусь, я и так уже на последнем пределе, — буркнула фрекен Бок. — Имя — это то, как тебя зовут дома, понимаешь? Ну, как тебя кличет папа, когда пора идти спать?
— Хулиган, — ответил Карлсон с улыбкой.
Фрекен Бок с удовлетворением кивнула:
— Точно сказано! Лучше и не придумать!
Карлсон с ней согласился:
— Да, да, в детстве мы все ужасно хулиганили. Но это было так давно, а теперь я самый послушный в мире!
Но фрекен Бок больше не слушала его. Она сидела молча, глубоко задумавшись, и, видимо, начинала постепенно успокаиваться.
— Да, — сказала она наконец, — один человек будет от всего этого на седьмом небе.
— Кто? — спросил Малыш.
— Фрида, — горько ответила фрекен Бок.
Потом, глубоко вздохнув, она направилась на кухню, чтобы вытереть пол и унести таз.
Карлсон и Малыш были рады, что остались одни.
— И чего это люди волнуются по пустякам? — сказал Карлсон и пожал плечами. — Я ведь ей ничего плохого не сделал.
— Ну да, — неуверенно согласился Малыш. — Только понизводил её немножко. Зато теперь мы станем самыми послушными.
Карлсон тоже так думал.
— Конечно, станем. Но я хочу немного позабавиться, а то не буду играть!
Малыш напряжённо выдумывал какое-нибудь забавное занятие для Карлсона. Но он зря старался, потому что Карлсон всё придумал сам и вдруг, ни с того ни с сего, кинулся к шкафу Малыша.
— Погоди! — крикнул он. — Когда я был привидением, я видел там одну толковую штуку!
Он вернулся с маленькой мышеловкой. Малыш нашёл её в деревне у бабушки и привёз в город.
«Я хочу поймать мышку и приручить её, чтобы она у меня осталась жить», — объяснил Малыш маме. Но мама сказала, что в городских квартирах мыши, к счастью, не водятся, у них, во всяком случае, мышей точно нет.
Малыш пересказал всё это Карлсону, но Карлсон возразил:
— Мыши заводятся незаметно. Твоя мама только обрадуется, если вдруг, откуда ни возьмись, в доме появится маленькая нежданная мышка.
Он объяснил Малышу, как было бы хорошо, если бы они поймали эту нежданную мышку. Ведь Карлсон мог бы держать её у себя наверху, а когда у неё народятся мышата, можно будет устроить настоящую мышиную ферму.
— И тогда я помещу в газете объявление, — заключил Карлсон. — «Кому нужны мыши, обращайтесь в мышиную ферму Карлсона».
— Ага! И тогда можно будет расплодить мышей во всех городских домах! — радостно подхватил Малыш и объяснил Карлсону, как заряжают мышеловку. — Только в неё надо обязательно положить кусочек сыру или шкурку от свиного сала, а то мышь не придёт.
Карлсон полез в карман и вытащил оттуда маленький огрызок шпика.
— Как хорошо, что я его сберёг. После обеда я всё собирался кинуть его в помойное ведро.
Он зарядил мышеловку и поставил её под кровать Малыша.
— Теперь мышь может прийти когда захочет.
Они совсем забыли про фрекен Бок. Но вдруг услышали какой-то шум на кухне.
— Похоже, что она готовит еду, — сказал Карлсон. — Она грохочет сковородками.
Так оно и было, потому что из кухни донёсся слабый, но чарующий запах жарящихся тефтелей.
— Она обжаривает тефтели, оставшиеся от обеда, — объяснил Малыш. — Ой, до чего же есть хочется!
Карлсон со всех ног кинулся к двери.
— Вперёд, на кухню! — крикнул он.
Малыш подумал, что Карлсон и в самом деле храбрец, если он отважился на такой шаг. Быть трусом Малышу не хотелось, и он тоже нерешительно поплёлся на кухню.
— Гей, гей, мы, я вижу, пришли как раз кстати. Нас ждёт скромный ужин, — сказал Карлсон.
Фрекен Бок стояла у плиты и переворачивала тефтели, но, увидев Карлсона, она бросила сковородку и двинулась на него. Вид у неё был угрожающий.
— Убирайся! — крикнула она. — Убирайся отсюда немедленно!
У Карлсона дрогнули губы, и он надулся.
— Так я не играю! Так я не играю! Так себя не ведут! Я тоже хочу съесть несколько тефтелек. Разве ты не понимаешь, что, когда целый вечер играешь в привидение, просыпается зверский аппетит?
Он сделал шаг к плите и взял со сковородки одну тефтельку. Вот этого ему не следовало делать. Фрекен Бок взревела от бешенства и кинулась на Карлсона, схватила его за шиворот и вытолкнула за дверь.
— Убирайся! — кричала она. — Убирайся домой и носа сюда больше не показывай!
Малыш был просто в отчаянии.
— Ну, чего вы, фрекен Бок, так злитесь? — сказал он со слезами в голосе. — Карлсон мой товарищ, разве можно его прогонять?
Больше он ничего не успел сказать, потому что дверь кухни распахнулась и ворвался Карлсон, тоже злой как чёрт.
— Так я не играю! — кричал он. — Нет, так я не играю! Выставлять меня с чёрного хода!.. Не выйдет!
Он подлетел к фрекен Бок и топнул ногой об пол.
— Подумать только, с чёрного хода!.. Я хочу, чтобы меня выставили с парадного, как приличного человека!
Фрекен Бок снова схватила Карлсона за шиворот.
— С парадного? Охотно! — воскликнула она, потащила Карлсона через всю квартиру и вытолкнула его через парадный ход, не обращая никакого внимания на слёзы и гневные вопли бегущего за ней Малыша. Так Карлсон добился своего.
— Ну вот, теперь с тобой обошлись достаточно благородно? — осведомилась фрекен Бок.
— Достаточно, — подтвердил Карлсон, и тогда фрекен Бок захлопнула за ним дверь с таким грохотом что было слышно во всём доме.
— Ну наконец-то, — сказала она и пошла на кухню.
Малыш бежал за ней, он очень сердился:
— Ой! До чего вы, фрекен Бок, злая и несправедливая! Карлсон имеет право быть на кухне!
Он там и был! Он стоял у плиты и ел тефтели.
— Да, да, меня надо было выставить через парадную дверь, чтобы я смог вернуться с чёрного ход и съесть несколько превосходных тефтелей, — объяснил он.
Тогда фрекен Бок схватила Карлсона за шиворот в третий раз вытолкнула за дверь, теперь опять с чёрного хода.
— Просто удивительно, — возмущалась она, — никакого с ним сладу нет!.. Но я сейчас запру дверь и он всё же останется с носом.
— Это мы ещё посмотрим, — спокойно сказал Карлсон.
Фрекен Бок захлопнула дверь и проверила, защёлкнулся ли замок.
— Тьфу, до чего же вы злая, фрекен Бок, — не унимался Малыш.
Но она не обращала никакого внимания на его слова. Она быстро подошла к плите, на которой так аппетитно румянились тефтели.
— Может, и мне наконец-то удастся съесть хоть одну тефтельку после всего того, что пришлось пережить в этот вечер, — сказала она.
Но тут из открытого окна раздался голос:
— Эй! Хозяева дома? Не найдётся ли у вас двух-трёх тефтелек?
На подоконнике сидел довольный Карлсон и широко улыбался. Увидев его, Малыш не смог удержаться от смеха.
— Ты прилетел сюда с балкончика?
Карлсон кивнул:
— Точно. И вот я опять с вами! Вы, конечно, мне рады… особенно ты, женщина, стоящая у плиты!
Фрекен Бок держала в руке тефтельку — она как раз собиралась сунуть её в рот, но при виде Карлсона застыла, уставившись на него.
— Никогда в жизни не видел такой прожорливой особы, — сказал Карлсон и, сделав большой круг над плитой, схватил на лету несколько тефтелей и быстро сунул их в рот. Потом он стремительно взмыл к самому потолку.
Но тут фрекен Бок как с цепи сорвалась. Она заорала не своим голосом, схватила выбивалку для ковров и, размахивая ею, погналась за Карлсоном:
— Ах ты озорник! Да что же это такое! Неужели мне так и не удастся тебя выгнать?
Карлсон, ликуя, кружил вокруг лампы.
— Гей, гей, вот теперь-то мы позабавимся на славу! — крикнул он. — Так весело мне не было с тех пор, как папочка гнался за мной с мухобойкой! Я тогда был маленький, но помню, тогда мы тоже здорово позабавились!
Карлсон метнулся в большую комнату, и снова началась бешеная погоня по всей квартире. Впереди летел Карлсон — он кудахтал и визжал от удовольствия, за ним мчалась фрекен Бок с выбивалкой для ковров, за ней еле поспевал Малыш, а позади всех скакал Бимбо, бешено тявкая.
— Гей, гей! — кричал Карлсон.
Фрекен Бок не отставала от него, но всякий раз, когда она уже готова была его схватить, Карлсон взмывал вверх, под самый потолок. А когда фрекен Бок начинала размахивать выбивалкой, ему всегда удавалось пролететь мимо, едва её не коснувшись.
— Эй, эй, чур, не бить по ногам, так я не играю! — кричал Карлсон.
Фрекен Бок запыхалась, но продолжала подпрыгивать, и её большие босые ноги шлёпали по паркету. Она, бедняжка, так и не успела ещё обуться — ведь весь вечер ей пришлось гонять по квартире. Она очень устала, но сдаваться не собиралась.
— Ты у меня дождёшься! — кричала она, продолжая погоню за Карлсоном.
Время от времени она подпрыгивала, чтобы стукнуть его выбивалкой, но он только смеялся и набирал высоту. Малыш тоже хохотал до слёз и никак не мог остановиться. От смеха у него даже заболел живот, и, когда все они в третий раз очутились в его комнате, он кинулся на кровать, чтобы хоть немножко передохнуть. Смеяться у него уже не было сил, но он всё же стонал от смеха, глядя, как фрекен Бок мечется вдоль стен, пытаясь поймать Карлсона.
— Гей, гей! — подбадривал её Карлсон.
— Я тебе всыплю за это «гей, гей»! — кричала, едва переводя дыхание, фрекен Бок. Она с остервенением размахивала выбивалкой, и в конце концов ей удалось загнать Карлсона в угол, где стояла кровать Малыша.
— Ну вот, — воскликнула она с торжеством, — попался, голубчик!
Но вдруг она издала такой вопль, что у Малыша загудело в ушах. Он перестал хохотать.
«Эх, Карлсон попался», — подумал он.
Но попался не Карлсон. Попалась фрекен Бок; большой палец её правой ноги угодил в мышеловку.
— Ой, ой, ой! — стонала фрекен Бок. — Ой, ой, ой!
Она подняла ногу и в ужасе уставилась на странную вещь, вцепившуюся в её большой палец.
— Ой, ой, ой! — завопил уже Малыш. — Подождите, я сейчас её раскрою… Простите, я этого не хотел…
— Ой, ой, ой! — продолжала вопить фрекен Бок, когда Малыш помог ей высвободить палец и к ней вернулся дар речи. — Почему у тебя мышеловка под кроватью?
Малышу было очень жаль мышеловки, и он сказал, запинаясь:
— Потому что… потому что… мы хотели поймать нежданную мышку.
— Но, конечно, не такую большую, — объяснил Карлсон. — Маленькую мышку с длинным хвостиком.
Фрекен Бок покосилась на Карлсона и застонала:
— Опять ты… Когда же ты уберёшься отсюда в конце концов?
И она снова погналась за ним с выбивалкой.
— Гей, гей! — закричал Карлсон.
Он вылетел в переднюю, а оттуда в большую комнату, а потом из неё в комнату Малыша, и снова началась погоня по всей квартире: в кухню и из кухни, в спальню и из спальни…
— Гей, гей! — кричал Карлсон.
— Ты у меня сейчас получишь «гей, гей»! — погрозила фрекен Бок, задыхаясь от быстрого бега.
Она замахнулась выбивалкой и прыгнула что было сил, но, забыв в азарте погони, что сдвинула всю мебель к дверям спальни, споткнулась о книжную полку, стукнулась обо что-то головой и с грохотом рухнула на пол.
— Всё! Теперь в Нурланде снова будет землетрясение, — сказал Карлсон.
Но Малыш в испуге кинулся к фрекен Бок.
— Ой, вы не расшиблись? — спросил он. — Бедная, бедная фрекен Бок…
— Помоги мне добраться до кровати… Будь добр… — прошептала фрекен Бок.
И Малыш это сделал, вернее, попытался сделать. Но фрекен Бок была такая грузная, а Малыш такой маленький, что у него ничего не вышло. Но тут к ним подлетел Карлсон.
— Один и не пытайся, — сказал он Малышу. — Я тоже хочу помочь её тащить. Ведь самый послушный в мире я, а вовсе не ты!
Карлсон и Малыш собрались с силами и в конце концов доволокли фрекен Бок до кровати.
— Бедная фрекен Бок! — вздохнул Малыш. — Как вы себя чувствуете? Вам больно?
Фрекен Бок ответила не сразу, словно собираясь с мыслями.
— Мне кажется, у меня во всём теле нет ни одной целой косточки, — сказала она наконец. — Но болеть, пожалуй, ничего не болит… Вот только, когда смеюсь…
И она так захохотала, что кровать под ней затряслась.
Малыш с испугом глядел на неё — что это с ней такое?
— Как хотите, молодые люди, но такая тренировка, как нынче вечером, не часто выдаётся, — сказала она. — И, боже праведный, до чего же это взбадривает! — Она энергично кивнула: — Мы с Фридой занимаемся гимнастикой по программе «упражнения для домашних хозяек». Теперь Фрида узнает, что значит бегать. Подождите-ка…
— Гей, гей! — завопил Карлсон. — Ты прихвати с собой эту выбивалку и тогда сможешь гонять Фриду по всему гимнастическому залу и так взбодрить её, что она своих не узнает!
Фрекен Бок вытаращила на него глаза.
— Ты ещё со мной разговариваешь? Ты бы лучше помолчал да пошёл бы на кухню и принёс мне несколько тефтелек!
Малыш радостно засмеялся.
— Да, после таких прыжков появляется зверский аппетит, — сказала она.
— Угадай, кто лучший в мире подносчик тефтелей? — сказал Карлсон, убегая на кухню.
Потом Карлсон, Малыш и фрекен Бок, сидя на кровати, уплетали прекрасный ужин с таким аппетитом, что за ушами трещало. Карлсон принёс из кухни полный поднос еды.
— Я обнаружил яблочную запеканку с ванильным соусом. Кроме того, я прихватил ветчины, сыра, колбасы, солёных огурчиков, несколько сардин и кусочек печёночного паштета. Но, скажи на милость, куда ты засунула торт со взбитыми сливками? Его я не нашёл…
— У нас торта нет, — ответила фрекен Бок.
У Карлсона дрогнули губы.
— И ты полагаешь, что можно наесться тефтелями, яблочной запеканкой с ванильным соусом, ветчиной, сыром, колбасой, солёными огурцами да двумя жалкими крохотными сардинками?
Фрекен Бок поглядела на него в упор.
— Нет, — сказала она подчёркнуто спокойным тоном. — Но ведь есть ещё и печёночный паштет.
Никогда ещё Малышу не было так вкусно. Малыш, и Карлсон, и фрекен Бок сидели рядком на кровати и жевали, глотали, и им было так уютно втроём! Но вдруг фрекен Бок вскрикнула:
— Боже праведный, ведь Малыш должен быть изолирован, а мы притащили сюда этого малого. — И она указала пальцем на Карлсона.
— Никто его не тащил, — сказал Малыш, — он сам прилетал. — Но всё же Малыш встревожился. — Подумай, Карлсон, а вдруг ты заболеешь этой самой тиной?
— Угу… угу, — промычал Карлсон, потому что его рот был набит яблочной запеканкой, и он не сразу смог заговорить. — Что мне какая-то тина!.. Эге-гей! Подумаешь! К тому, кто переболел плюшечной лихорадкой, никакая зараза не липнет.
— Нет, всё равно нельзя, — сказала фрекен Бок со вздохом.
Карлсон проглотил последнюю тефтельку, облизал пальцы и сказал:
— Что и говорить, в этом доме живут, конечно, впроголодь, но в остальном мне здесь хорошо. Так что я готов себя здесь тоже изолировать.
— О боже праведный! — воскликнула фрекен Бок. Она поглядела на Карлсона, потом на пустой поднос. — После тебя мало что остаётся, — сказала она.
Карлсон соскочил на пол и похлопал себя по животу.
— После того, как я поем, остаётся стол, — сказал он. — Единственное, что остаётся, — это стол.
Потом Карлсон нажал свою кнопку, мотор заработал, и Карлсон полетел к раскрытому окну.
— Привет! — крикнул он. — Теперь вам волей-неволей придётся некоторое время обойтись без меня. Я тороплюсь.
— Привет, Карлсон! — крикнул Малыш. — Тебе в самом деле пора улетать?
— Так скоро? — печально добавила фрекен Бок.
— Да, мне надо поторопиться! — крикнул Карлсон. — А то я опоздаю к ужину. Привет! — И он улетел
На следующее утро Малыш долго спал. Его разбудил телефонный звонок, и он побежал в переднюю, чтобы взять трубку. Звонила мама.
— Бедный сынок… О, как это ужасно…
— Что ужасно? — спросил Малыш спросонок.
— Всё, что ты пишешь в своём письме. Я так за вас волнуюсь…
— Почему? — спросил Малыш.
— Сам понимаешь, — сказала мама. — Бедный мой мальчик… Завтра утром я приеду домой.
Малыш обрадовался и приободрился, хотя он так, и не понял, почему мама назвала его «бедный мой мальчик». Едва Малыш успел снова лечь и задремать, как опять раздался звонок. Это папа звонил из Лондона.
— Как ты поживаешь? — спросил папа. — Хорошо ли себя ведут Боссе и Бетан?
— Не думаю, — сказал Малыш, — но точно не знаю, потому что они лежат в эпидемии.
Малыш понял, что папа встревожился от его слов.
— Лежат в эпидемии? Что ты хочешь сказать?
А когда Малыш объяснил, что он хочет сказать, папа повторил мамины слова:
— Бедный мой мальчик… Завтра утром я буду дома.
На этом разговор кончился. Но вскоре опять зазвонил телефон. На этот раз это был Боссе.
— Можешь передать домомучительнице и её старенькому доктору, что, хотя они и воображают себя знатоками, у нас всё же не скарлатина. Мы с Бетан завтра вернёмся домой.
— У вас не тина? — переспросил Малыш.
— Представь себе, нет. Мы просто чем-то объелись, так сказал здешний доктор. От этого у некоторых тоже бывает сыпь.
— Понятно, типичный случай плюшечной лихорадки, — сказал Малыш.
Но Боссе уже повесил трубку.
Малыш оделся и пошёл на кухню, чтобы рассказать фрекен Бок, что его больше не надо изолировать. Она уже готовила завтрак. В кухне сильно пахло пряностями.
— И я смогу уйти, — сказала фрекен Бок, когда Малыш сообщил ей, что завтра вся семья будет в сборе. — Вот и хорошо, а то у вас я совсем испорчу себе нервы.
Она бешено что-то мешала в кастрюле, стоящей на плите. Оказалось, там варился какой-то густой мясной соус, и она заправляла его солью, перцем и какими-то травами.
— Вот видишь, — сказала она, — его надо посолить, и поперчить как следует, да поварить подольше, только тогда он вкусный. — Потом она с тревогой посмотрела на Малыша. — Как ты думаешь, этот ужасный Карлсон сегодня опять прилетит? Так хотелось бы спокойно провести последние часы в вашем доме.
Прежде чем Малыш успел ответить, за окном послышалась весёлая песенка, которую кто-то пел во весь голос:
Солнце, солнце,
Загляни в оконце!
На подоконнике снова сидел Карлсон.
— Привет! Вот оно, ваше солнце, можете не волноваться.
Но тут фрекен Бок молитвенно протянула к нему руки:
— Нет, нет, нет, умоляю, что угодно, но сегодня нам нужен покой.
— Покой, а то как же! Но прежде всего нам нужен, конечно, завтрак, — сказал Карлсон и одним прыжком оказался у кухонного стола.
Там фрекен Бок уже положила приборы для себя и Малыша. Карлсон сел перед одним из них и взял в руки нож и вилку.
— Начинаем! Давайте завтракать! — Он приветливо кивнул фрекен Бок. — Ты тоже можешь сесть с нами за стол. Возьми себе тарелку и иди сюда.
Он раздул ноздри и вдохнул пряный запах.
— Что нам дадут? — спросил он, облизываясь.
— Хорошую взбучку, — ответила фрекен Бок и ещё яростней принялась мешать соус. — Её ты, уж во всяком случае, заслужил. Но у меня так ноет всё тело, что, боюсь, я уже не смогу гоняться за тобой сегодня.
Она вылила соус в миску и поставила её на стол.
— Ешьте, — сказала она. — А я подожду, пока вы: кончите, потому что доктор сказал, что мне во время еды нужен полный покой.
Карлсон сочувственно кивнул.
— Ну да, в доме, наверно, найдётся несколько завалявшихся сухариков, которые ты сможешь погрызть, когда мы покончим со всем, что на столе. Примостишься на краешке стола и погрызёшь, наслаждаясь тишиной и покоем.
И он торопливо наложил себе полную тарелку густого мясного соуса. Но Малыш взял совсем капельку. Он всегда с опаской относился к новым блюдам, с такого соуса он ещё никогда не ел.
Карлсон начал строить из мяса башню, а вокруг башни крепостной ров, заполненный соусом. Пока он этим занимался, Малыш осторожно попробовал кусочек. Ой! Он задохнулся, слёзы выступили на глазах. Рот горел огнём. Но рядом стояла фрекен Бок и глядела на него с таким видом, что он только глотнул воздух и промолчал.
Тут Карлсон оторвался от своей крепости:
— Что с тобой? Почему ты плачешь?
— Я… я вспомнил одну печальную вещь, — запинаясь, пробормотал Малыш.
— Понятно, — сказал Карлсон и отправил в рот огромный кусок своей башни. Но едва он проглотит его, как завопил не своим голосом, и из его глаз тоже брызнули слёзы.
— Что случилось? — спросила фрекен Бок.
— На вкус это лисий яд… Впрочем, тебе самой лучше знать, что ты сюда подсыпала, — сказал Карлсон. — Бери скорей большой шланг, у меня в горле огонь! — Он утёр слёзы.
— О чём ты плачешь? — спросил Малыш.
— Я тоже вспомнил очень печальную вещь, — ответил Карлсон.
— Какую именно? — полюбопытствовал Малыш.
— Вот этот мясной соус, — сказал Карлсон.
Но весь этот разговор не пришёлся по душе фрекен Бок.
— Как вам только не стыдно, мальчики! Десятки тысяч детей на свете были бы просто счастливы получить хоть немного этого соуса.
Карлсон засунул руку в карман и вытащил карандаш и блокнот.
— Пожалуйста, продиктуйте мне имена и адреса хотя бы двоих из этих тысяч, — попросил он.
Но фрекен Бок не желала давать адреса.
— Наверно, речь идёт о маленьких дикарях из племени огнеедов, всё понятно, — сказал Карлсон. — Они всю жизнь только и делают, что глотают огонь и серу.
Как раз в эту минуту раздался звонок у двери, и фрекен Бок пошла открывать.
— Пойдём посмотрим, кто пришёл, — предложил Карлсон. — Быть может, это кто-нибудь из тех тысяч маленьких огнеедов, которые готовы отдать всё, что у них есть, за эту пламенную кашу. Нам надо быть начеку, вдруг она продешевит… Ведь она всыпала туда столько лисьего яда, а ему цены нет!
И Карлсон отправился вслед за фрекен Бок, а Малыш не захотел от него отстать. Они стояли в передней за её спиной и слышали, как чей-то незнакомый голос произнёс:
— Моя фамилия Пёк. Я сотрудник шведского радио и телевидения.
Малыш почувствовал, что холодеет. Он осторожно выглянул из-за юбки фрекен Бок и увидел, что в дверях стоит какой-то господин — один из тех красивых, умных и в меру упитанных мужчин в самом расцвете сил, о которых фрекен Бок сказала, что ими на телевидении можно пруд прудить.
— Могу я видеть фрекен Хильдур Бок? — спросил господин Пёк.
— Это я, — ответила фрекен Бок. — Но я уплатила и за радио, и за телевидение, так что проверять вам нечего.
Господин Пёк любезно улыбнулся.
— Я пришёл не в связи с оплатой, — объяснил он. — Нет, меня привела сюда история с привидениями, о которых вы нам писали… Мы хотели бы сделать на этом материале новую программу.
Фрекен Бок густо покраснела; она не могла вымолвить ни слова.
— Что с вами, вам стало нехорошо? — прервал наконец молчание господин Пёк.
— Да, да, мне нехорошо, — подхватила фрекен Бок. — Это самая ужасная минута в моей жизни.
Малыш стоял за ней и чувствовал примерно то же, что она. Боже праведный, вот и свершилось! Через несколько секунд этот вот Пёк наверняка заметит Карлсона, а когда завтра утром мама и папа вернутся домой, они увидят, что весь дом опутан разными там кабелями, забит телевизионными камерами и такими вот господами, и поймут, что покоя им уже не дождаться. О боже праведный, надо немедленно убрать Карлсона любым способом.
Тут взгляд Малыша упал на старый деревянный ящик, который стоял в прихожей и в котором Бетан хранила самодельные театральные костюмы, старый реквизит и тому подобный хлам. Она организовала вместе с ребятами из своего класса какой-то дурацкий клуб: в свободное время они переодевались в странные костюмы и разыгрывали нелепые сцены. Всё это, по мнению Малыша, было очень глупо, но у них это называлось играть в театр. Зато сейчас этот ящик с костюмами оказался здесь как нельзя более кстати!.. Малыш приоткрыл его крышку и взволнованно шепнул Карлсону:
— Спрячься!.. Лезь в этот вот ящик! Скорее!
И прежде чем Карлсон успел понять, почему он должен прятаться, он уже сообразил, что это пахнет какой-то проказой. Он хитро поглядел на Малыша и залез в ящик. Малыш быстро прикрыл его крышкой. Потом он испуганно посмотрел на тех двоих, которые всё ещё стояли в дверях… Успели ли они что-нибудь заметить?
Но они ничего не заметили, так они были поглощены своей беседой. Фрекен Бок как раз объясняла господину Пеку, почему она чувствует себя дурно.
— Это было не привидение, — сказала фрекен Бок, с трудом сдерживая слёзы. — Это были всего-навсего отвратительные детские проказы.
— Так, значит, никаких привидений не было? — разочарованно переспросил господин Пёк.
Фрекен Бок не могла больше сдерживать слёзы — она разрыдалась.
— Нет, привидений не было… И я не смогу выступить по телевидению… никогда, только Фрида!..
Господин Пёк похлопывал её по руке, чтобы успокоить:
— Не принимайте это так близко к сердцу, милая фрекен Бок. Кто знает, может, вам ещё и придётся выступить.
— Нет, нет, все надежды рухнули… — сказала фрекен Бок и, закрыв лицо руками, опустилась на ящик с костюмами.
Так она долго просидела, безутешно рыдая. Малыш её очень пожалел, и ему было стыдно, потому что он чувствовал себя во всём виноватым. И вдруг из ящика раздалось негромкое урчание.
— Ох, простите! — сказала сконфуженная фрекен Бок. — Это у меня, наверно, с голоду.
— Да, с голоду всегда бурчит в животе, — любезно подтвердил господин Пёк, — но ваш завтрак, должно быть, уже готов: я слышу такой изумительный аромат. Что у вас сегодня на завтрак? — полюбопытствовал господин Пёк.
— Ах, всего лишь мясной соус… Блюдо моего изобретения… «Соус по рецепту Хильдур Бок» — так я его назвала, — скромно, но с достоинством ответила фрекен Бок и вздохнула.
— Пахнет на редкость вкусно, — сказал господин Пёк. — Просто возбуждает аппетит.
Фрекен Бок поднялась с ящика.
— Отведайте, прошу вас… А эти глупые карапузы ещё нос воротят, — обиженно добавила она.
Господин Пёк немного поцеремонился — всё твердил, что ему, мол, неловко, — но дело кончилось тем, что они вместе удалились на кухню.
Малыш приподнял крышку и поглядел на Карлсона, который, удобно устроившись на костюмах, негромко урчал.
— Умоляю тебя, лежи тихо, пока он не уйдёт, — прошептал Малыш, — не то попадёшь в телевизор.
— Ну да, тебе легко говорить, — сказал Карлсон. — Здесь не менее тесно и душно, чем в том ящике, так что мне теперь терять нечего.
Тогда Малыш немного приоткрыл крышку ящика, чтобы туда проникал воздух, и помчался на кухню. Он хотел посмотреть, какой будет вид у господина Пека, когда он отведает соус фрекен Бок.
Трудно поверить, но господин Пёк преспокойно сидел за столом и уплетал за двоих, словно за всю жизнь ему не довелось есть ничего вкуснее. И на глазах у него не было никаких слёз. Зато у фрекен Бок они катились градом, но, конечно, не из-за соуса. Нет, нет, просто она продолжала оплакивать провал своей телевизионной передачи. И даже похвалы, которые господин Пёк так щедро расточал её огненному блюду, не могли её утешить. Она чувствовала себя бесконечно несчастной.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Господин Пёк вдруг уставился в потолок и воскликнул:
— Придумал! Придумал! Вы будете выступать завтра вечером!
Фрекен Бок подняла на него заплаканные глаза.
— Где это я буду выступать завтра вечером? — мрачно спросила она.
— Как — где? По телевидению! — сказал господин Пёк. — В передаче «Искусный кулинар». Вы расскажете всем шведам, как приготовить «Соус Хильдур Бок»…
И тут фрекен Бок потеряла сознание и грохнулась на пол. Но вскоре она пришла в себя и вскочила на ноги. Глаза её сияли.
— Вы говорите, завтра вечером… По телевидению? Мой соус… Я расскажу о нём по телевидению всему шведскому народу? О господи!.. Подумать только! А Фрида ничего не понимает в готовке, она говорит, что моими кушаньями можно только свиней кормить!
Малыш слушал затаив дыхание, потому что всё это было ему очень интересно. Он едва не забыл про Карлсона, спрятанного в ящике. Но тут вдруг, к его великому ужасу, в прихожей раздался какой-то скрип. Ну да, этого следовало ожидать… Карлсон! Дверь из кухни была приоткрыта, и Малыш увидел, что Карлсон разгуливает по прихожей. Но ни фрекен Бок, ни господин Пёк ещё ничего не заметили.
Да, это был Карлсон! И в то же время не Карлсон!.. Боже праведный, на кого он был похож в старом маскарадном костюме Бетан! На нём была длинная бархатная юбка, которая путалась в ногах, мешая ходить, и две тюлевые накидки: одна украшала его спереди, другая — сзади! Он казался маленькой кругленькой бойкой девочкой. И эта маленькая бойкая девочка неумолимо приближалась к кухне.
Малыш в отчаянии делал знаки, чтобы Карлсон не шёл на кухню, но тот будто не понимал их, только кивал в ответ и подходил всё ближе.
— Гордая юная девица входит в парадный зал! — произнёс Карлсон и застыл в дверях, играя своими накидками.
Вид у него был такой, что господин Пёк широко раскрыл глаза:
— Батюшки, кто же это?.. Что это за милая девочка?
Но тут фрекен Бок как заорёт:
— Милая девочка! Нет, извините, это не милая девочка, а самый отвратительный сорванец из всех, которых мне довелось видеть на своём веку! Убирайся немедленно, дрянной мальчишка! Но Карлсон её не послушался.
— Гордая юная девица танцует и веселится, — продолжал он своё.
И он пустился в пляс. Такого танца Малыш никогда прежде не видел, да, надо думать, что и господин Пёк тоже.
Карлсон носился по кухне, высоко поднимая колени. Время от времени он подпрыгивал и взмахивал своими тюлевыми накидками.
«Что за дурацкий танец, — подумал Малыш. — Но это ещё куда ни шло, только бы он не вздумал летать. О, только бы он не летал!»
Карлсон завесил себя накидками так, что пропеллера вовсе не было видно, чему Малыш был очень рад. Если он всё же вдруг взлетит к потолку, то господин Пёк наверняка упадёт в обморок, а потом, едва придя в себя, пришлёт сюда людей с телевизионными камерами.
Господин Пёк смотрел на этот странный танец и смеялся, смеялся всё громче и громче. Тогда Карлсон тоже стал хихикать в ответ, да ещё подмигивать господину Пеку, когда проносился мимо него, размахивая своими накидками.
— До чего весёлый мальчишка! — воскликнул господин Пёк. — Он наверняка мог бы участвовать в какой-нибудь детской передаче.
Ничто не могло бы больше рассердить фрекен Бок.
— Он будет выступать по телевидению?! Тогда я попрошу освободить меня от этого дела. Если вы хотите найти кого-нибудь, кто перевернёт вверх тормашками телевизионную студию, то лучшего кандидата вам не сыскать.
Малыш кивнул:
— Да, это правда. А когда эта студия перевернётся вверх тормашками, он скажет: «Пустяки, дело житейское». Так что лучше остерегайтесь его!
Господин Пёк не настаивал.
— Если так, то не надо. Я только предложил. Мальчишек полным-полно!..
И господин Пёк вдруг заторопился. У него, оказывается, скоро передача, и ему пора идти.
Но тут Малыш увидел, что Карлсон нащупывает кнопку на животе, и до смерти испугался, что в последнюю минуту всё выяснится.
— Нет, Карлсон… нет, не надо, — шептал ему в тревоге Малыш.
Карлсон с невозмутимым видом продолжал искать кнопку, ему трудно было добраться до неё из-за всех этих тюлевых накидок.
Господин Пёк уже стоял в дверях, когда вдруг зажужжал моторчик Карлсона.
— Я и не знал, что над Вазастаном проходит маршрут вертолётов, — сказал господин Пёк. — Не думаю, чтобы им следовало здесь летать, многим этот шум мешает. Прощайте, фрекен Бок. До завтра!
И господин Пёк ушёл.
А Карлсон взмыл к потолку, сделал несколько кругов, облетел лампу и на прощание помахал фрекен Бок тюлевыми накидками.
— Гордая юная девица улетает далеко-далеко! — крикнул он. — Привет, гей-гей!
Время после обеда Малыш провёл наверху у Карлсона, в его домике на крыше. Он объяснил Карлсону, почему надо оставить в покое фрекен Бок.
— Понимаешь, она хочет сделать торт со взбитыми сливками, потому что мама, и папа, и Боссе, и Бетан возвращаются завтра домой.
Карлсону это показалось убедительно.
— Да, если она делает торт со взбитыми сливками, её надо оставить в покое. Опасно низводить домомучительницу, когда она взбивает сливки, а то она скиснет, а вместе с ней и сливки.
Вот почему последние часы в семье Свантесон фрекен Бок провела в полном покое — так, как она хотела. Малыш и Карлсон тоже спокойно сидели у камина в домике на крыше. Им было очень хорошо и уютно. Карлсон быстро слетал на улицу Хетерге и купил там яблок.
— Я за них честно отдал пять эре, — сказал он Малышу. — Не хочу, чтобы меня заподозрили в краже. Ведь я самый честный в мире! — Разве эти яблоки стоят всего пять эре?
— Видишь ли, я не мог спросить их цену, — объяснил Карлсон, — потому что продавщица как раз пошла пить кофе.
Нанизав яблоки на проволоку, Карлсон пёк их над огнём.
— Угадай, кто лучший в мире специалист по печёным яблокам? — спросил Карлсон.
— Ты, Карлсон, — ответил Малыш.
И они ели печёные яблоки, и сидели у огня, а сумерки всё сгущались. «Как хорошо, когда трещат поленья! — подумал Малыш. — Дни стали холодными. По всему видно, что пришла осень».
— Я всё собираюсь слетать в деревню и купить дров у какого-нибудь крестьянина. Знаешь, какие скупые эти крестьяне, но, к счастью, они тоже иногда уходят пить кофе, — сказал Карлсон.
Он встал и подбросил в огонь два больших берёзовых полена.
— Я люблю, чтобы было жарко натоплено, — сказал он. — Остаться зимой без дров — нет, так я н играю. И, не стесняясь, скажу это крестьянину.
Когда камин прогорел, в комнате стало темно, и Карлсон зажёг керосиновую лампу, которая висела у самого потолка над верстаком. Она осветила тёплым, живым светом комнату и все те вещи, которые валялись на верстаке.
Малыш спросил, не могут ли они чем-нибудь обменяться, и Карлсон сказал, что он готов.
— Но когда ты захочешь что-нибудь взять, ты должен сперва спросить у меня разрешения. Иногда я буду говорить «да», а иногда — «нет»… Хотя чаще всего я буду говорить «нет», потому что всё это моё и я не хочу ни с чем расставаться, а то я не играю.
И тогда Малыш начал спрашивать разрешения подряд на все вещи, которые лежали на верстаке, а получил всего-навсего на старый разбитый будильник, который Карлсон сам разобрал, а потом снова собрал. Но всё равно игра эта была такой интересной, что Малыш даже представить себе не мог ничего более увлекательного.
Но потом Карлсону это наскучило, и он предложил постолярничать.
— Это самое веселое на свете занятие, и можно сделать так много чудесных вещиц, — сказал Карлсон. — Во всяком случае, я могу.
Он скинул всё, что валялось на верстаке, прямо на пол и вытащил из-под диванчика доски и чурки. И оба они — и Карлсон и Малыш — принялись пилить, строгать, и сколачивать, так что всё загудело вокруг.
Малыш делал пароход. Он сбил две досточки, а сверху приладил круглую чурочку. Пароход и в самом деле получился очень хороший.
Карлсон сказал, что должен сделать скворечник и повесить его возле своего домика, чтобы там жили маленькие птички. Но то, что у него вышло, совсем не походило ни на скворечник, ни, впрочем, на что-либо другое. Весьма трудно было сказать, что за штуку он смастерил.
— Это что? — спросил Малыш.
Карлсон склонил набок голову и поглядел на своё произведение.
— Так, одна вещь, — сказал он. — Отличная маленькая вещица. Угадай, у кого в мире самые золотые руки?
— У тебя, Карлсон.
Наступил вечер. Малышу пора было идти домой и ложиться спать. Приходилось расставаться с Карлсоном и с его маленьким домиком, где было так уютно, и со всеми его вещами: и с его верстаком, и с его коптящей керосиновой лампой, и с его дровяным сарайчиком, и с его камином, в котором так долго не прогорали головешки, согревая и освещая комнату. Трудно было всё это покинуть, но ведь он знал, что скоро снова вернётся сюда. О, как чудесно, что домик Карлсона находился на его крыше, а не на какой-нибудь другой!
Они вышли. Над ними сверкало звёздное небо. Никогда прежде Малыш не видел столько звёзд, да таких ярких, да так близко! Нет, конечно, не близко, до них было много тысяч километров, Малыш это знал, и всё же… О, над домиком Карлсона раскинулся звёздный шатёр, и до него, казалось, рукой подать, и вместе с тем так бесконечно далеко!
— На что ты глазеешь? — нетерпеливо спросил Карлсон. — Мне холодно. Ну, ты летишь или раздумал?
— Лечу, — ответил Малыш. — Спасибо.
А на следующий день… Что это был за день! Сперва вернулись Боссе и Бетан, потом папа, а последней — но всё равно это было самое главное! — мама. Малыш кинулся к ней и крепко её обнял. Пусть она больше никогда от него не уезжает! Все они — и папа, и Боссе, и Бетан, и Малыш, и фрекен Бок, и Бимбо — окружили маму.
— А твоё переутомление уже прошло? — спросил Малыш. — Как это оно могло так быстро пройти?
— Оно прошло, как только я получила твоё письмо, — сказала мама. — Когда я узнала, что вы все больны и изолированы, я почувствовала, что тоже всерьёз захвораю, если немедленно не вернусь домой.
Фрекен Бок покачала головой.
— Вы поступили неразумно, фру Свантесон. Но я буду время от времени приходить к вам помогать немного по хозяйству, — сказала фрекен Бок. — А теперь я должна немедленно уйти. Сегодня вечером я выступаю по телевидению.
Как все удивились: и мама, и папа, и Боссе, и Бетан.
— В самом деле? Мы все хотим на вас посмотреть. Обязательно будем смотреть, — сказал папа.
Фрекен Бок гордо вскинула голову.
— Надеюсь. Надеюсь, весь шведский народ будет смотреть на меня.
И она заторопилась.
— Ведь мне надо успеть сделать причёску, и принять ванну, и побывать у массажистки и маникюрши, и купить новые стельки. Необходимо привести себя в порядок перед выступлением по телевидению.
Бетан рассмеялась.
— Новые стельки?.. Да кто их увидит по телевизору?
Фрекен Бок посмотрела на неё неодобрительно.
— А разве я сказала, что их кто-нибудь увидит? Во всяком случае, мне нужны новые стельки… Чувствуешь себя уверенней, когда знаешь, что у тебя всё с головы до ног в порядке. Хотя это, может, и не всем понятно. Но мы — те, что всегда выступают по телевидению, — мы-то хорошо это знаем.
Фрекен Бок торопливо попрощалась и ушла.
— Вот и нет больше домомучительницы, — сказал Боссе, когда за ней захлопнулась дверь.
Малыш задумчиво кивнул.
— А я к ней уже привык, — сказал он. — И торт со взбитыми сливками она сделала хороший — такой большой, воздушный — и украсила его кусочками ананаса.
— Мы оставим торт на вечер. Будем пить кофе, есть торт и смотреть по телевизору выступление фрекен Бок.
Так всё и было. Когда подошло время передачи, Малыш позвонил Карлсону. Он дёрнул шнурок, спрятанный за занавесками, один раз, что означало: «Прилетай скорее». И Карлсон прилетел. Вся семья собралась у телевизора, кофейные чашки и торт со взбитыми сливками стояли на столе.
— Вот и мы с Карлсоном, — сказал Малыш, когда они вошли в столовую.
— Да, вот и я, — повторил Карлсон и развалился в самом мягком кресле. — Наконец-то, я вижу, здесь появился тортик со сливками, и, надо сказать, весьма кстати. Могу ли я получить немедленно кусочек… очень большой кусочек?
— Мальчики получают торт в последнюю очередь, — сказала мама. А кроме того, это моё место. Вы с Малышом можете оба сесть прямо на пол перед телевизором, а потом я дам вам по куску.
Карлсон обратился к Малышу:
— Слыхал? Она что, всегда так с тобой обращается? Бедное дитя!
Потом он улыбнулся, вид у него был довольный.
— Хорошо, что она и со мной так обращается, потому что это справедливо, а иначе я не играю.
И они оба, Малыш и Карлсон, сели на пол перед телевизором и ели торт, ожидая выступления фрекен Бок.
— Сейчас начнётся, — сказал папа.
И в самом деле, на экране появилась фрекен Бок. А рядом с ней господин Пёк. Он вёл программу.
— Домомучительница как живая! — воскликнул Карлсон. — Гей, гей! Вот сейчас-то мы позабавимся!
Фрекен Бок вздрогнула. Казалось, она услышала слова Карлсона. А может, она просто очень волновалась, потому что стояла перед всем шведским народом и должна была ему поведать, как приготовить «Соус Хильдур Бок».
— Скажите, пожалуйста, — начал господин Пёк, — как вам пришла мысль сделать именно это блюдо?
— Очень просто, — сказала фрекен Бок. — Когда у тебя есть сестра, которая ничего не смыслит в кулинарии…
Тут она умолкла, потому что Карлсон протянул вперёд свою маленькую пухлую ручку и выключил телевизор.
— Домомучительница появляется и исчезает по моему желанию, — сказал он.
Но вмешалась мама.
— Немедленно снова включи, — сказала она. — И больше так не делай, а то тебе придётся уйти.
Карлсон толкнул Малыша в бок и прошептал:
— А чего ещё нельзя делать в вашем доме?
— Молчи. Посмотрим на фрекен Бок, — сказал Малыш.
— …а чтобы было вкусно, его надо как следует посолить, поперчить, и пусть кипит подольше, — договорила фрекен Бок.
И у всех на глазах она солила, и перчила, и кипятила всласть, а когда соус был готов, поглядела с экрана лукавым взглядом и спросила:
— Может, попробуете?
— Спасибо, только не я, — сказал Карлсон. — Но так и быть, если ты мне дашь имена и адреса, я приведу к тебе двух-трёх маленьких огнеедов, о которых ты говорила. Они охотно попробуют!
Потом господин Пёк поблагодарил фрекен Бок за то, что она согласилась прийти и рассказать, как она готовит этот соус, и на этом передача явно должна была кончиться, но тут фрекен Бок вдруг спросила:
— Скажите, пожалуйста, я могу передать привет сестре?
Господин Пёк выглядел растерянным.
— Ну ладно, передавайте, только побыстрее!
И тогда фрекен Бок на экране помахала рукой и сказала:
— Привет, Фрида, ты меня слышишь? Надеюсь, ты не упала со стула?
— Я тоже на это надеюсь, — сказал Карлсон. — А те не миновать землетрясения в Нурланде.
— Ну что ты болтаешь? — спросил Малыш. — Ты ведь не знаешь, какая эта Фрида. Может, она вовсе не такая огромная, как фрекен Бок.
— Представь себе, знаю, — сказал Карлсон. — Я ведь несколько раз был у них дома, на Фрейгатен, и играл там в привидение.
Потом Карлсон и Малыш съели ещё по куску торта и смотрели, как жонглёр на экране кидает в воздух одновременно пять тарелок и потом ловит все пять на лету. Малышу было скучно смотреть на жонглёра, но у Карлсона глаза так и сияли, и поэтому Малыш тоже был счастлив.
Всё было очень приятно, и Малыш так радовался что все сидели вместе с ним — и мама, и папа, и Боссе и Бетан, и Бимбо… и даже Карлсон!
Когда с тортом было покончено, Карлсон схватил блюдо, слизал с него крем, потом подкинул вверх, как на экране жонглёр тарелки.
— Тот парень в ящике не промах, — сказал Карлсон. — До чего же здорово! Угадай, кто лучший в мире кидальщик блюд?
Он подбросил блюдо так высоко, что оно едва не ударилось о потолок, и Малыш испугался:
— Довольно, Карлсон, не надо… ну, не надо!
Мама и все остальные смотрели телевизор. Там танцевала балерина, и никто не заметил, что вытворяет Карлсон.
А Малыш всё шептал: «Брось, Карлсон, не надо» но это не помогало, и Карлсон безмятежно продолжал кидать блюдо.
— Какое у вас красивое блюдо! — воскликнул Карлсон и снова подбросил его к потолку. — Точнее сказать, у вас было красивое блюдо, — поправился он и нагнулся, чтобы собрать осколки. — Ну ничего, это пустяки, дело житейское…
Но мама услышала, как блюдо стукнулось об пол и разбилось. Она как следует отшлёпала Карлсона и сказала:
— Это было моё любимое блюдо, а вовсе не пустяки и не дело житейское.
Малыш был недоволен, что так обходятся с лучшим в мире жонглёром, но он понимал, что маме жаль блюдо, и попытался её утешить:
— Я достану из своей копилки деньги и куплю тебе новое блюдо.
Но тут Карлсон сунул руку в карман, вынул пятиэровую монетку и протянул её маме.
— Я сам плачу за то, что было. Вот! Пожалуйста! Купи новое блюдо, а сдачу можешь оставить себе.
— Спасибо, милый Карлсон, — сказала мама. — Знаешь что, купи на оставшиеся деньги несколько дешёвых вазочек и швыряй ими в меня, когда снова будешь сердиться.
Малыш прижался к маме:
— Мама, ты не сердишься на Карлсона, скажи?
Мама потрепала по руке сперва Карлсона, потом Малыша и сказала, что больше на них не сердится.
Потом Карлсон стал прощаться:
— Привет, мне пора домой, а то я опоздаю к ужину.
— А что у тебя сегодня на ужин? — спросил Малыш.
— «Соус Карлсона, который живёт на крыше», — сказал Карлсон. — Только я не положу в него столько лисьего яда, сколько кладёт домомучительница, можешь мне поверить. Угадай, кто лучший в мире мастер по соусам?
— Ты, Карлсон, — сказал Малыш.
Час спустя Малыш уже лежал в своей кроватке, а рядом стояла корзинка, где спал Бимбо. Все — и мама, и папа, и Боссе, и Бетан — пришли к нему в комнату пожелать спокойной ночи. Малыша уже одолевал сон. Но он ещё не спал, а думал о Карлсоне. Что он сейчас делает, Карлсон? Может, как раз что-нибудь мастерит… скворечник или ещё что…
«Завтра, когда я приду из школы, — думал Малыш, — я позвоню Карлсону и спрошу, нельзя ли мне слетать к нему и тоже ещё что-нибудь смастерить».
А потом Малыш подумал: «Как хорошо, что Карлсон провёл звонок, я позвоню ему всегда, когда захочу». И вдруг понял, что он уже захотел.
Он вскочил с постели, босиком подбежал к окну и дёрнул за шнурок. Три раза. Этот сигнал означал: «Какое счастье, что на свете есть такой красивый, умный, в меру упитанный и храбрый человечек, как ты, лучший в мире Карлсон!»
Малыш ещё постоял немного у окна, не потому что ждал ответа, а просто так, и вдруг, представьте себе, прилетел Карлсон.
— Да, ты прав, — сказал он, — :это и в самом деле очень хорошо.
Больше Карлсон ничего не сказал и тут же улетел назад, в свой зелёный домик на крыше.
Какие ваши первые воспоминания о мыловарении?
Мой первый раз, когда я делал мыло, был, когда я купил небольшой набор для плавления и заливки на Amazon несколько лет назад. Я решил по прихоти около 3:00, я собираюсь сделать мыло. О, парень….
Я слишком долго разогревала мыло в микроволновой печи, добавляла слишком много красителя и ароматизатора,
Это привело к появлению маленьких блоков сумасшедшего вида резины, которые сгибались и изгибались, как те большие розовые ластики, которыми дети пользуются в школе.
Я особенно помню одно, которое я пытался превратить в мятное мыло, но мыло получилось очень интенсивного зеленого цвета трилистника.
тогда в раковине останется беспорядок, а руки позеленеют.
Кроме того, знаете ли вы, что когда вы кладете бутоны лаванды в мыло, они становятся коричневыми и выглядят точно так же, как мышиные какашки? Нет?
Я тоже не видел, но теперь вы точно не найдете бутонов лаванды в моем мыле.
Боже, я просто смеюсь, вспоминая тот печальный эксперимент. Я был таким искренним (и безумно усталым) в своей попытке, но в то же время таким невежественным.
Что вдохновило вас заняться мыловарением?
Это был медленный процесс становления меня как мыловара. Еще в 2010 году я начал по-настоящему интересоваться более экологичным образом жизни, ориентированным на природу.
Я видел в социальных сетях современных поселенцев, которые живут за счет своей земли и делают многое из того, что используют,
и я направился в этом направлении. Я начал с чтения этикеток и использования более натуральных и безопасных продуктов.
Затем это стало садоводством и сохранением, изготовлением моей собственной одежды, производством некоторых продуктов для тела…
Это действительно скользкий путь, потому что в конце концов он привел меня к исследованию мыловарения,
поскольку продукты все еще причиняли боль моей очень чувствительной коже. Я встретила женщину в Северном Айдахо, которая делала собственное мыло.
и это было первое мыло в моей жизни, которое не поранило руки. Нет зуда, сыпи, растрескивания или покраснения.
Мои руки были гладкими и здоровыми. Мой разум был взорван. В течение следующих двух лет я открыл свой собственный мыловаренный бизнес.
Как ты научился делать мыло?
Ну, сначала я учился по книгам. Затем я начал брать уроки мыловарения в студии мыловарения с Керри Миксон.
где я узнал, что почти все делаю неправильно. Затем я начал проходить сертификацию в
Гильдия мыла и косметики ручной работы, которая также расширила мои знания.
Теперь я не стыжусь сказать, что мои продукты фантастические. Уж точно лучше, чем резиновое мыло цвета трилистника!
Что вы чувствуете, когда делаете мыло?
Я чувствую, что делаю что-то, что улучшит жизнь людей.
Я полагаю, что есть такие люди, как я, с очень чувствительной кожей, которым нужны продукты, чтобы удовлетворить ее.
Может быть трудно найти компании, которые предлагают широкий ассортимент товаров, например, бесплатные или без кокоса.
Долгое время в моем детстве и подростковом возрасте это фактически создавало отвращение к мылу.
Поэтому я делаю и использую все свои собственные продукты с учетом этого.
Если моя кожа не выдерживает этого, то и другие люди с чувствительной кожей тоже не выдержат.
Я хочу, чтобы уход за собой был доступен каждому.
Что для вас значит мыловарение?
Для меня мыловарение означает финансовую свободу, творческую свободу,
и возможность продвигать экологически безопасные и безопасные продукты.
Если люди покупают у меня, это отнимает бизнес у компаний, которые не соблюдают жестокость или не заботятся об окружающей среде.
сознательный, что дает меньше денег на загрязнение и использование лабораторных животных.
Я стараюсь быть как можно более экологичным, начиная с биоразлагаемой пластиковой упаковки и заканчивая бумажной упаковкой.
Я также могу работать, пока учусь в аспирантуре, что дает мне больше финансовой свободы.
Также просто весело придумывать свои собственные продукты, хотя делать так много математики для создания моих формул не так весело.
Наконец, мыловарение дает мне возможность предложить людям более широкий ассортимент продуктов для чувствительной кожи, о которых я мечтал много лет назад.
Если бы вы могли описать мыловарение одним словом, каким бы оно было?
Возможность.
Можете ли вы сравнить мыловарение с чем-то еще, чтобы помочь людям понять этот опыт?
Это было бы похоже на выпечку. Возможно, вы посещали уроки выпечки и разбираетесь в науке выпечки,
но теперь пришло время сделать ваши собственные рецепты. Иногда эти рецепты не срабатывают и
вы закончите с сумасшедшим научным экспериментом в своей духовке. Требуется время и практика, чтобы усовершенствовать свой рецепт.
Затем, в какой-то момент, вы делаете великолепные свадебные торты.
Какие у вас самые теплые воспоминания о мыловарении?
Мое самое приятное воспоминание о мыловарении — это когда мы делали мыло с моей лучшей подругой и моим мужем.
Мой лучший друг живет в Германии, работает учителем английского языка и приехал в гости на Рождество.
и мой муж никогда не делал мыло со мной. Мой друг и муж выбрали один из моих рецептов, а затем мы вместе сделали мыло.
Она должна взять немного этого мыла с собой в Германию. Я должен погладить меня по спине
потому что ее муж-поляк сказал, что это лучшее мыло, которым он когда-либо пользовался!
Было очень весело наблюдать за их участием в создании мыла и видеть, как они гордились, когда оно было закончено!
Есть ли какой-то особый опыт мыловарения, которым вы хотели бы поделиться?
из вашей прошлой истории мыловарения?
О, да. Однажды я безвозвратно уничтожил партию мыла. Я дважды пытался перезалить его,
так как я прошел курс по повторной упаковке и успешно перерабатывал мыло раньше, но это было бесполезно.
Он превратился в эту ужасно уродливую детскую какашку зелено-коричневого цвета,
и аромат превратился в то, что могло быть мускусом Болотного Существа.
В итоге я выбросил всю партию. Это было бы идеальным подарком на продажу…. Черт, я должен был подумать об этом….
Есть что-нибудь еще, что вы хотели бы добавить?
Я думаю, что отсутствие жестокости и устойчивое развитие должны быть основными целями любого бизнеса.
Чем больше бизнеса мы сможем привлечь к компаниям, не применяющим жестокость, которые также практикуют устойчивое развитие, тем лучше.
Кроме того, я думаю, что больше компаний должны добавлять бесплатные продукты и продукты без кокоса.
Многие из нас нуждаются в более нежных/чувствительных предложениях!
Сб: 9:00–16:00.
Вт, Чт: Закрыто. Праздники: закрыто. Дженнифер Мозес
За последние несколько дней газеты от побережья до побережья опубликовали статьи о вакцинированных американцах, которые теряют терпение по отношению к непривитым. Здесь, в Нью-Джерси, 5,3 миллиона взрослых, что составляет почти 59% населения, полностью вакцинированы. Но это по-прежнему оставляет колоссальные 40%, которые либо частично защищены, либо не защищены вообще.
Люди говорят вслух то, что раньше держали в секрете: если ты слишком эгоистичен, чтобы сделать себе прививку, то ты заслуживаешь заболеть.
Но виноваты не так называемые «вакцинщики». Это люди у власти и власти распространяют ложь о вакцине, которую миллионы американцев, в том числе и особенно сторонники Трампа, принимают за завтраком, обедом и ужином.
Трудно представить, что большинство американцев, в том числе устойчивые к вакцинам, в какой-то мере не знакомы с текущими подсчетами COVID, в том числе с тем, что в стране в целом зарегистрировано более 35 миллионов случаев заболевания COVID и 613 000 смертей.
Если этого недостаточно, то в штатах с самым низким уровнем вакцинации количество новых случаев стремительно растет, так что во Флориде, где только на этой неделе зарегистрировано 21 683 новых случая, уровень заражения выше, чем в январе, до вакцинации. доступен, и снова балансирует на грани того, чтобы убрать из больниц всех, кроме самых больных пациентов с COVID.
Учитывая эти цифры, трудно представить, почему кто-то может отказаться от спасительного чуда, которое даже бывший президент Трамп одобрил в марте прошлого года, заявив: «Это отличная вакцина. Это безопасная вакцина, и она работает». То, что с тех пор он в основном либо хранил молчание, либо усилил свою антинаучную риторику, обвиняя президента Байдена в бедах, от которых теперь страдают непривитые, — это в порядке вещей для его курса. Но по сравнению со своим фанатом Такером Карлсоном Трамп практически большая птица.
И это потому, что Трамп был отрезан от своей мегаплатформы. Такер Карлсон, у которого в среднем почти 3 миллиона зрителей в день, не имеет таких ограничений по охвату.
Сам Карлсон не сказал, вакцинирован ли он сам, хотя его работодатель, Fox News, внедрил программу под названием «FOX Clear Pass», которая позволяет ее вакцинированным сотрудникам пропускать ежедневный скрининг на COVID. Генеральный директор Fox Роберт Мердок был вакцинирован в декабре, тогда как первая семья была вакцинирована в январе.
Но даже если самая большая звезда Fox News — это привитых, Карлсон сказал, что план Байдена заставить медицинских работников ходить от двери к двери, продвигая вакцину, был жуткой попыткой заставить людей принимать лекарства, в которых они не нуждаются, и «величайшим скандалом в моей жизни». далеко.»
Он назвал усилия команды Байдена по замедлению или остановке распространения вируса «военным медицинским положением».
Он сравнил получение вакцины от COVID с принудительной стерилизацией или фронтальной лоботомией.
Он назвал специалиста по болезням Белого дома доктора Энтони Фаучи «парнем, который создал COVID».
А потом он сказал следующее: «Оказывается, вакцины от COVID — эти чудо-лекарства, которые были абсолютно совершенны, более впечатляющие, чем высадка на Луну, лекарства, которые нельзя было ни в коем случае подвергать сомнению, — на самом деле не работают в так, как они сказали нам, что они сделали.
С дельта-вариантом, проникающим через целые семьи, и уровнем заражения в Америке, достигающим 70 000 новых случаев в день, вы можете практически провести линию от рта Такера до отделения интенсивной терапии мемориальной больницы Джексона в Майами.
За исключением, конечно, того, что такого доказательства не существует. Наука может отслеживать уровень заражения, генетические мутации, варианты и вирусную нагрузку. Но отследить данные, связывающие слова с результатом, практически невозможно.
Что нетрудно проследить, так это реакцию человечества на зло безответственной речи — дезинформации, дезинформации, пропаганды, лжи и гнусной лжи. В Книге Левит еврейская Библия учит: «Не клади камня преткновения перед слепым» — заповедь, широко понимаемая как означающая, что нельзя даже немного вводить людей в заблуждение или позволять им неосознанно идти в опасность. Еврейская традиция также очень четко относится к сплетням, утверждая, что, как только сказка вылетела из уст человека, вернуть ее так же невозможно, как достать перья из лопнувшей перьевой подушки. В Притчах можно найти: «Спорный человек разжигает конфликт». В Псалтири есть известное: «Удержи язык твой от зла и уста твои от лжи».
И все же ложь множится — из уст звезд правых СМИ, таких как Карлсон, а также тех членов Республиканской партии, которые, похоже, твердо привержены разжиганию страха — и оттуда в бесчисленные миллионы учетных записей TikTok, Facebook, Twitter и радио и телевидение. Одно дело утверждать, что небо падает. Но в случае антипрививочных сообщений результаты буквально смертельны, как мы видим сейчас, когда в Америке стремительно растет уровень заражения и смертности.
Итак, давайте хотя бы разберемся, когда дело доходит до Такера Карлсона и его бэк-вокалистов в эфире и в Конгрессе. У них кровь на руках.
Дженнифер Мозес является автором семи книг художественной и документальной литературы . Она живет в Монклере.
Наша журналистика нуждается в вашей поддержке. Пожалуйста, подпишитесь сегодня на NJ.com .
Вот как отправить статью или письмо в редакцию . Закладка NJ.com/Мнение . Следите за нами в Твиттере @NJ_Opinion и в Facebook в Мнение NJ.com . Получайте последние обновления новостей прямо в свой почтовый ящик. Подпишитесь на рассылку новостей NJ.com .
Примечание для читателей: если вы покупаете что-то по одной из наших партнерских ссылок, мы можем получить комиссию.
Темная пустота, и тишина повсюду,
Ибо нет ничего и не меньше.
Тишина пронизывает
Бескрайнюю, мельчайшую пустоту.
Темнота, тишина, все до
Ход времени еще начался.
Бесформенный, бесформенный, и ничего более.
Ничего нет — кроме Одного.
Это Бог и здесь создает
Формы материи, атомов, земли.
Насыщает тьма,
Невидимое, неслыханное рождение планеты.
Таким образом, мир лишен формы
Бесчисленные сажени глубины, море.
Нет ветра, чтобы будить волны во время шторма.
Его Дух мирно парит.
Без начала, без конца
Он Есть и Был Вечностью
Затем в пустоту Его Слово послало
Первую заповедь: «Да будет…
Свет». И Тьма наконец-то раскололась!
И время пошло своим чередом.
Пустота растворилась, тишина прошла:
Это Слово непреодолимая сила.
Такого, как не было, теперь было.
Хотя свет был ничем прежде, чем Он говорил,
Его Слово истинно во всем, что Он делает.
Итак, «Свет!» Он сказал, таким образом проснулся свет.
Единый создал свет, и поэтому
Он горел и мерцал, как и положено.
От яростной вспышки до нежного сияния
Это показывало Его природу: это было Добро.
Тогда на диком сиянии
Его Слово наложило упорядоченный путь.
Тьма и свет разделились оттуда:
Он назвал одно «Ночью». Другой день.»
Так был вечер, и вечер прошел.
Утро пришло, утро прошло.
Когда, наконец, снова наступил вечер,
Первый сотворенный день прошел.
…
Затем в непостижимые глубины Его Слово
Объявлен тембром еще глубже,
«Да будет…» (океан зашевелился)
«Между вами теперь…» (воды волнуются)
«Великое пространство, чтобы отделить
здешние воды от тех, что наверху».
Мрачные глубины звенят
Имя, которое Он дает тогда: «Небо»
Внезапный порыв, чтобы затопить небеса! серебряный кристалл сиял в облаках
В сияющем сапфировом своде небес.
Гигантские паровые кожухи с колоннами
Поднимитесь, чтобы возвысить их Создателя.
И когда первобытная планета поворачивается
Эта земная линза преображает свет
От кобальта до алого ожога
Угасать до фиолетового, темноты, ночи.
Так был вечер, и вечер прошел.
Утро пришло, утро прошло.
Когда, наконец, снова наступил вечер,
Прошел второй прекрасный день.
…
Затем вновь провозглашено Его Слово,
«Да соберутся воды,
Пусть формирующаяся земля прорвется.
Так и получилось, синий и коричневый.
Громовой рев, облака разрываются,
Океан становится белым
Как остров, хребет и континент
Вздымается в лунный свет.
Как сияет малиновый жидкий огонь
Земля обретает форму, затвердевает.
Сожжение в потоках обжигающей магмы
Возвышаются высокие горы.
Тот, кто назвал их так, «Земля» и «Море»
И они сделали то, что должны.
От бездорожных волн до широчайшего
Они показали Его природу: они были Добрыми.
Паровые росы. Камни трескаются и остывают.
Гордые волны бьются о сверкающие берега.
Все же скрытая пещера или тайный бассейн
Не меньшей славой хвалится Его.
Его Слово в силе обратилось к земле
Приказывая растениям и деревьям к весне,
Что цветы, трава и листья в изобилии,
И каждый во всем повиновался.
Земля раскалывается. Богатый чернозем будоражит
Новые краски, зеленые, яркие, живые.
Малейшие цветы, величавые ели
Извержение в великолепии опалового цвета.
Единый зачал их всех, и поэтому
Все они прорастут, как должны.
Не теряя ничего, каждый возвысится,
И покажет Свою природу: каждый был Добр.
Так был вечер, и вечер прошел.
Утро пришло, утро прошло.
Когда, наконец, снова наступил вечер,
Прошел третий возвышенный день.
…
Затем Тот, Кто образовал свет
И привел Время в его движение
Повернулся, чтобы снова заговорить с ярким
И безбрежный небесный океан,
«Пусть этот свет, пронизывающий
, Теперь соберется в источник».
И многое другое Он затем творит,
Задавая каждому свой конечный курс.
«Солнце — большее — охраняет День.
Луна — отражаясь — удерживает Ночь.
Триллион триллионов звезд. В гостях
Раскидал их в высоту.
Слава! Слава! плачут звёзды
Выстраиваются в великолепии к взору
Их безмолвная песня нескончаемых тактов
Его имя выше в назидание.
Обладая невыразимой силой, плазменное Солнце
Вспыхивает, вторя радостным восхвалениям
И даже после дня
Полярные сияния танцуют в изумрудном сиянии.
«Путь звёздным сферам я прокладываю,
С неба на небо они будут бродить:
Знаки времен, дней и лет
Мудрых смотреть и размышлять».
Звезды и Солнце ядерного пламени
На назначенные орбиты вышли.
Его работа была хороша, наступил вечер.
Прошел четвертый вдохновенный день.
…
Лунный свет мерцал на гребне
Волн, которые качались и блестели.
Сказал им Слово и благословил
Когда все творение слушало,
«Рой, воды! Жизнь, выходи!»
Тогда к небу обратились очи Бога,
«Пусть теперь разлетятся птицы на юг и на север.
Наполни океаны! Наполни небеса!»
Когда Он так говорил — Его разум воссиял
С пером, когтем, крылом,
С чешуей и плавником — теперь в Его глазах
Эти мириады существ возникли.
Небо было наполнено парящими полчищами,
Вода корчилась и кипела.
В окопах, далеких от залитых солнцем бродов,
Левиафаны развернулись.
«Плодитесь и размножайтесь».
Как сказано в Слове, так и будет.
Потому что Он сотворил их безошибочно,
Они открыли Его природу: Добро.
Так был вечер, и вечер прошел.
Утро пришло, утро прошло.
Когда, наконец, снова наступил вечер,
Прошел пятый назначенный день.
…
Под звездами к сумеречному суглинку
Слово возникло, чтобы сказать:
«Пусть земля произведет бродить
Животных своих в полном строю».
Так образовалась ползающая, тайная вещь,
И звери копыта и лапы.
Гордый шаг Бегемотов раскалывается
Земля под их когтями.
Единый сотворил их всех, и поэтому
Без единого изъяна они стояли.
Куда бы они ни пошли по земле
Провозгласили бы Его природу: Благую.
До сих пор Он создал Ночь и День,
Земля и море, рыба и птица,
Деревья и трава, звери для игры.
Каждое творение по Его Слову.
Но в полях ни зерна, ни плодов,
Ни ягод сладких в шиповнике,
Винограда, ни посаженных побегов
Этого требует хозяйство.
И для тех диких растений, что росли
Созданы на третий
Их вода пришла из тумана и росы,
До сих пор падающий дождь воздерживался.
Как звезды кружатся в ночи
Отец Основания,
Дух, наполненный всем восторгом,
Одобряет Сотворение Своего Слова.
Элохим из Элохим,
Концерт God, Beyond, Before.
Он снова говорит, Его ум сияет
Его Дух радость, Его Слово еще больше,
«Теперь сотворим Человека в наших глазах,
Чтобы видеть, знать, чтобы жить.
Образ Себя, восторг,
И еще Другой, познавательный».
Затем Своей собственной бессмертной рукой
Отец достиг и ударил
Покрасневшую землю. С формованным песком
Это новое выражение написало:
Сердце, похожее на Его собственное.
Вокруг него легкие для дыхания.
Затем сухожилия, кишки, плоть и кости,
С кожей, которая вот-вот сплетется.
Он лежал, еще неживой,
Конечности его не двигались.
Незавершенный силуэт
Тайных, невоспетых гимнов.
Потом Бог вдохнул, Творенье остановилось
Звезды почти перестали вращаться
Ибо так все они исполнятся
Свою Цель раскрыть.
Затем Бог выдохнул, Его Дух взревел
Его Слово в силе прошло
В земные легкие излилась
Истинная Жизнь, длящаяся вечно.
Слился новый дух,
Похожий и в то же время непохожий на своего Создателя.
Душа вселилась в эту земнородную грудь
И дышала, ее новый хранитель.
Теперь с этим новоиспеченным созданием
Тот, Кто приготовил ему дом
На восток, в Эдем остался
Его плодотворная рука обогатила суглинки.
Отсюда Он созвал садовую ярмарку,
За дикорастущими растениями Он послал.
Чрезвычайная красота и бережливость,
И плодотворность беспрецедентная.
Каждое дерево взращено с заботой,
Без единого немыслимого листа,
И куст и виноградная лоза с плодами, чтобы поделиться
Для еды и красоты искали.
Последним из всех двух деревьев Он растет:
Одно с плодами Жизни вечной,
Другое — знанием оно дарует
Добра против того, что Инфернально.
Этот край упирался в берег реки
В чьих водах росли цветы Эдема,
Оттуда разделен на четыре части
Земля вокруг протекала.
Через Хавилу протекал первый: Фисон.
Много золота (и чистого) было в том месте.
Бдолах мирра и камень Оникс,
Сама земля ослепительная благодать.
Второй, Гихон, обтекал Хуш.
Третий, Тигр, на востоке Ашура.
И четвертый — Евфрат — напоил куст
И охладил жажду земли и зверя.
Все это было сделано в мысли Бога
Уже как проснулся человек,
И как он смотрел с новыми глазами,
К его новым ушам Бог обратился,
Он сказал ему, Кто он такой и Чья,
Что Он создал его и зачем:
Чтобы показать Свою природу, думать и выбирать,
Учиться, любить, прославлять.
Разум, который Он создал, принял эти слова
И образовал потом еще рядом.
В отличие от зверей, в отличие от птиц,
Сердце человека послушало и ответило.
Он привел его тогда на лужайку Эдема
И показал ему еще больше красоты.
Когда небо превратилось в рассвет
Он подарил ему свой долг,
«Вот этот сад, сады, поля
Я даю тебе, изобилие пищи.
Благодаря радостному труду урожай, который он дает,
Снова когда-нибудь возобновится.
«Но послушайте! Это дерево посреди леса,
Приносит плоды, плоть которых извергает это:
Что противостоит Моей природе, Добро,
То, что для твоей Души ядовито.
«И потому, теперь я говорю вам уверенно,
Хотя это приятно для глаз,
Один кусочек, я заклинаю
Не ешьте, или вы умрете».
Мужчина остановился. Он услышал Божий голос,
С благословением, теперь с предупреждением.
Новая вещь. Данный выбор,
Вечное блаженство или траур.
Умом еще новым, но глубоким
Подумал, задумал и понял.
С радостью он уступил тогда, чтобы сохранить
Это слово повелело ему во благо.
Тогда рассвет разорвал ночь,
Земля раскрылась и засияла.
Человек благоговел, восторгом наполнялся,
Но тоже стоял один.
И таким образом Единый сделал его
Но не заставит его остаться:
В провиденциальной мудрости Он
Не закончил работу в тот день.
«Нехорошо, пока у человека
Есть еще одно сердце, чтобы знать,
Делиться своей работой, делать и планировать,
Чтобы соответствовать его природе, поэтому
Другой скоро, хотя еще не рожденный,
Проснется: Мой природа во всей красе».
Ибо, хотя Он создал человека в то утро,
Человек еще не был создан.
Но сначала нужно было выполнить еще одно задание
Чтобы показать человеку его чувство нужды,
Так из земли принес Единый
Каждой птице и зверю повелел Его Слово.
Человек их получил, потом осознал
Что у каждого было свое по паре.
Он назвал каждый вид, но не успокоился
Тоска росла: его сердце делиться.
Итак, когда солнце приблизилось к вечеру
И все звери были названы,
Тот, Кто навел сон на ткачество
Человек в покое, тишиной востребованный.
И так снова в пыли лежал он
Как когда впервые согрелся.
Единый протянул руку, растопырил бок.
Плоть преобразилась.
Тогда из этой раны Он с любовью сделал
Тот вынул единственную кость,
Ребро рядом с сердцебиением Он начал
Семя жизни вскоре выросло.
Рану Он закрыл, ребро Он держал,
И в глубокой тени сада
О кости начали срастаться
Последнее творение, таким образом отсроченное.
Сердце, чтобы чувствовать, как Его собственное
И руки, чтобы работать и держаться.
Ноги, чтобы прыгать, радость еще неизвестна,
Танцевать, беззаботно и смело.
Душа Он вдохнул, момент, когда
Искра овладела пальцами
Легкие выдыхают Его дыхание и затем
Втягивают свое собственное, оно задерживается.
Веки приоткрываются, а затем вспыхивает
Радости, которой нет больше.
Глаза, впервые взглянувшие
В глаза ее Создателя.
Она встала и почувствовала шевелящийся воздух,
Ее разум погрузился в творение.
Бог изрек мудрость, чтобы объявить
правду о ее формировании.
Он рассказал ей, кто она такая и Чья,
что Он создал ее и зачем.
Явить Его природу, думать и выбирать
Учиться, любить, прославлять.
Тогда о человеке с радостью Он говорил
Как ее спутник скоро будет,
Его смех, его слова, любовь пробуждают
В ее душе тоску.
Заинтригованная, она последовала за ним,
И удлинились тени под ветвями.
Янтарные солнечные лучи распространяются дальше
Ее взгляд красотой пробуждает.
Как пылинки блестели в сиянии,
Тот подошел к мужчине и закричал
Громко проснуться! подниматься! знать
Его верный спутник, скоро рядом.
Она увидела его тогда, когда он встал,
Ее сердцебиение вместе с ним, казалось, усилилось.
Потом он увидел ее и едва мог
поверить видению в его глазах.
Заходящее солнце — золотое пламя
Чтобы осветить то, что каждый в каждом впервые увидел:
Ее радостные глаза, его сердечный стан,
Ее изгибы, его лоб, ее конечности, его трепет.
Прошло мгновение… еще мгновение.
Их души узнали друг друга
От шепота дыхания до глубочайшего ядра,
Бескомпромиссная форма Их Создателя.
Наконец-то человек разумом признался,
Песнь овладела его сердцем.
Он протянул руку, она сжала ее,
Его слова их жизни объединились, чтобы начать:
«Теперь вот, наконец, кость из моей собственной кости,
И в славном образе она!
В отличие от зверей и птиц Я был один
Но теперь в работе и отдыхе мне никогда не быть.
«И вот плоть от плоти моей
И все же ее красота сияет гораздо больше, чем моя!
Наши души жаждут встречи, наши души переплетаются
Наши тела жаждут слиться, в пылком переплестись.
«И «женщиной» со временем она назовется
И я, «мужчина», наслаждаюсь ее лаской,
Каждым словом и смехом ее пленяюсь:
Ее манящим видом и грацией не менее!
Потому что эта взята из человека
В ней Бог исполнил то, что Он начал».
Мужчина и Женщина, известные и заявленные
Друг друга интимно обнажены.
Они шли без одежды и не стыдились
Когда закат охлаждал танцующий воздух.
Для этого союза, благословленного Им
Кто создал их тела и их души,
Чтобы присоединиться к священному экстазу.
Единство, яростное, как угли.
И таким образом Единый, предназначенный для всех
Народам суждено тогда построить
Завет, который не разрушится,
Его мастерство исполнено.
Мужчина должен оставить родительский закон
И жениться на женщине.
Как муж, жена вместе рисуют
Их жизнь соединилась, одна любовь пробудилась.
Теперь об этой семье, родившейся в тот час
Единый провозгласил благословение и
Мандат, чтобы отразить Его силу,
Повторил Он их великую цель,
Он сказал им, кто они и Чьи,
Что Он создал их, и Почему.
Явить Его природу, думать и выбирать
Учиться, любить, прославлять.
«Плодитесь сейчас и размножайтесь,
Покорите землю и море, чтобы править.
Звери, которые плавают, ползают и летают
Ваше владение, я приказываю.
«Тебе и им Я даю в пищу
Каждое растение и дерево, каждую виноградную лозу и побег,
Земля изобилует
Отборными, сладчайшими плодами».
Так Единый исполнил Свое Слово
Сотворить Человека в Его очах.
Его образ рожден, два голоса слышны,
Солнце заходит, наступает ночь.
Вот работа, которую Бог сотворил
Подсчитано, подделано по Его содержанию.
Все очень хорошо на виду и мысли:
Шестой изобилующий день прошел.
…
И, наконец, день седьмой
Единый почитал Мир завершенным.
Затем Он отдохнул и наблюдал за игрой
Вселенную, которую Он создал, и сладкую
Звук смеха, любовь между
Двумя, которых Он дал исследовать.
Благословение тогда, один вечнозеленый
Он дал, в этот день, чтобы подчеркнуть:
Время отдыха. Время мира.
Время семьи, друзей и любви.
Время слушать, делиться и прекращать
Все трудятся и размышляют о Боге наверху.
Так наступил вечер и прошел вечер.
Утро пришло, утро прошло.
Когда, наконец, снова наступил вечер
Прошел седьмой, последний день.
…
В те дни муж и жена
Насладились плодами дара Эдема
В их сердцах радость жизни
Излилась, фонтаном чистым и быстрым.
Восхитительным каждый новый закат казался
И лучи восхода золотыми передавались.
Каждый пучок росы сиял огнем
Как будто звезды на земле появились.
И каждый полдень под ветвью
Затененного дерева они стояли и смотрели
На далекий горизонт, синий и тусклый
Чтобы говорить и планировать будущие дни:
Возможно, год они шли бы по холмам
И тогда они бродили бы дальше
Исследовать или остаться, как хочет каждый день
И отправиться туда, где они не были прежде.
Они говорили о детях, которые скоро будут,
Потомки, города, семья, друзья.
О десятилетиях говорили терпеливо
Чтобы увидеть, как далеко простирается мир.
С каждым днем их знания быстро росли,
Исследуя, открывая.
Забота Создателя о благодати природы,
В их восторге раскрытия.
Таким образом, как Один создал их обоих
Их цель полностью выражена тем
В мудрости, мысли, восторге и росте:
Учиться, любить, прославлять.
Но в то время как двое возлюбленных
Дней и ночей шли по пути красоты,
Был другой, который протянул им
Ничего, кроме гнева.
Противник
Когда-то до того, как Бог сотворил воинства
Небес, тех, кто служит Его имени,
Возможно, когда звезды полетели на свои посты
Возможно, при первом зажженном пламени света.
Но хотя для человека тайна
Воистину, эти воинства Бог также сотворил
И из них всех сиял
Сияющий, херувим , молился.
В то время как, таким образом, в чести, хотя и помолвлен
Он держал обиду в своих мыслях
Она росла, пока, наконец, не разозлилась
Восстание, которое он поднял, сражался
И проиграл. Во власти не он
Сравните с суверенным Владыкой Всего.
Итак, вкратце:
Гордость и падение Противника.
«Противник» — сатана — приходит
В колеблющийся сад Эдема.
Его ползучая ревность поддается
Губительному яду, иссушающему
Остаток божьего света в нем.
Сияющий снаружи остается
А внутри — разбитым, злобным, тусклым.
Он лишается всего и ничего не приобретает.
Хотя он был создан как
, он стоял отдельно от смертного Человека.
И больше, чем дикие звери его хитрости,
Наклонился, чтобы погубить, что он мог.
В то время как он был настроен на поражение
Он укрылся в тени Эдема
И в муках своего тщеславия
Он искал людей, которых создал Бог.
Он смотрел. Он гноился. И он ждал
Возможность
Разбить сердце Бога, чтобы его ненасытная
Злоба разорвала их единство.
Однажды, когда мужчина и женщина шли пешком
Среди сада, под небом,
Сияющий поднялся и показал
Свой лик и призвал их близко.
То дерево, которое наделяет злом, добром
Знанием, под которым он сидел.
И там, осененный его ветвями,
Этот сладкий и смертоносный яд плюнул:
«Я слышал, что Бог повелел вам
Не вкушать никаких райских плодов.
Злая команда! Это правда?
Такая жестокость, это ледяное сердце.
Женщина удивилась его слову.
В задумчивости она приблизилась.
Мужчина рядом тоже слышал:
Он посмотрел на нее и ничего не сказал.
Она смело ответила на заданный вопрос:
«Все плоды действительно из садовой земли
Были созданы для нас, чтобы есть, и им было поручено
Должны ли мы заботиться о радостном труде.
Но часть того, что вы говорите, правда,
Есть один фрукт, который мы не можем есть.
Это то самое дерево, что тенью тебя
Обладает щедростью, которая, несомненно, сладка
Нельзя ни попробовать, ни прикоснуться!
Ибо в тот день, когда это будет сделано
Наши жизни утрачены, смерть охвачена.
Не будем есть ни мы, ни кто».
Тонкие глаза Противника,
Одержимый всем змеиным коварством,
Скрывший пыл своей лжи.
Он снова заговорил и при этом засмеялся:
«Такие вы оба доверчивые! Справедливо видеть!
Но потерян и горестно! Хоть и не в курсе.
Ибо я знаю, что твой истинный враг
Тот, кто оставит тебя нагим, голым.
Ибо ничто больше не лежит в Его душе
Чем ужас, Его тайную силу ты найдешь.
Какое знание Он имеет, Он будет контролировать
И держать вас незащищенными, неосознанными, слепыми.
И в этом самом плоде, в этом дереве,
Который Он запретил тебе брать и есть
Та мудрость, которую Он постигает эгоистично
Твоя, чтобы схватить! И ты будешь готов!»
Сердце женщины беспокойно выросло.
Хотя она часто гуляла в радости
С Тем, Кто ее создал… правда ли это?
Была ли вся Его любовь, быть может, уловкой?
Нет причин бояться
Но в ее сердце искра страха.
И тот, кто должен помочь, стоял рядом,
Но смотрел на нее, и ничего не говорил.
Затем Сияющий нажал на точку
Ибо учуял он ее нерешительность.
Ядовитый клык, чтобы открыть косяк
Он ударил, чтобы сломать ее последнюю защиту:
«Вся эта щедрость! Все эти фрукты запрещены!
Сделал, несомненно, ваши желания поиздеваться.
Почему еще? Какая радость от тебя скрыта?
Может быть, его эгоистичная сила щеголять?
Ибо истинно говорю вам, в этот день
Этот плод полностью изменит вас.
Стать подобным Богу во всех отношениях.
Полностью познав добро и зло.
Хотя все, что Бог сделал для них
Изобило добротой, любовью,
Женщина позволила этим словам осудить
Его, поставив свое желание выше.
Почему Он хранит эту мудрость в тайне,
И оставляет их умы такими обездоленными?
Какое право Он имел это запрещать,
Отборный, сладчайший плод?
Так и стояли, муж, жена.
Этими раздвоенными словами ее сердце ввело в заблуждение.
А он — хоть жизнь свою доверил!
— Он посмотрел на нее и ничего не сказал.
Она увидела плод большой ценности
За мудрость, вкус и приятный вид.
Дотянулась, сорвала, ощутила прикосновение
И, наконец, откусила.
Она попробовала его пикантную цедру
У нее покалывал язык и горло.
Человек принял, значит, остальное:
Попробовал… и что-то сломало .
Сладость сгорела до прогорклой желчи
Тень похолодела, и заходящее Солнце
Взгляд с запада, его тепло осквернило
Расколотым законом уничтожен.
Мужчина, женщина обернулись и увидели
Друг друга в этом новом дурном свете
С «мудростью» в сердцах черпать
Из чего встретится их богоподобный взгляд?
Мгновение прошло, еще мгновение
В обоих друг друга узнали
от выдоха до глубины души:
Форма Их Создателя была скомпрометирована.
Наконец-то ложь, в которую они верили
Обнажила их глупость, слушая.
От любви и счастья утраченной,
И вся красота блестела
Вокруг них теперь превратилась в шлак.
И каждый чуял теперь в себе, свою душу
Потускнел и антисветился:
Безжизненный, битый уголь.
Это чувство повернуло их обоих внутрь себя.
Они ненавидели то, что чувствовали, и поэтому
Предполагали, что другие тоже ненавидели
Их неприкрытый грех, их потускневший блеск.
Не говоря ни слова, они расстались там
И ринулись в лесную листву
Каждый стремился скрыть свое тело голым
Возможно, их внутренний стыд облегчил.
Они хватались за усики виноградной лозы
Они собирали смоковные листья, широкие и зеленые.
Отчаянными пальцами они их сплели
Чтобы одеться, не видя своей вины.
Потом с этими грубыми и вялыми одеждами
Они снова встретились, но все же их тоска
Остро пронзила. И райские рощи
Алике начал чахнуть.
И в этот момент впервые они услышали
Ветры переменчивые, прохладное дуновение
Прежде доставлявшее восторг при шевелении
Но теперь казалось страшным до смерти.
Каждый день в этот час они гуляли с Богом
И такое довольство тогда досталось
Но теперь в сердце, этот новый смысл, странный…
Мужчина, женщина, ужас чувствовали.
Они сбежали. С рваными, рыдающими вздохами
Они искали самую глубокую лесную тень
В ужасе к пыли они прижимались
Под кустами провел, испугался.
Затем, пока они притаились, притворяясь
Ветер приблизился, они услышали, как Он говорит
Он поверг их глубже, дрожь
Они не смели ни ответить, ни искать
Его лица. Наконец Он достиг их ушей.
Затем они оба услышали Его величественный зов:
« Адам » («Человек», как ласкает имя).
«Где ты?» Мягко, эхо падает.
И хотя человека трясло, все же
Не мог сделать вид, что этот вопрос пропущен.
Наконец он встал и сказал:
«Я слышал, как вы идете посреди
Сада, поэтому я побежал, чтобы спрятаться.
За то, что боялся моего неприкрытого позора
Твоей компании терпеть не мог.
И не нести бремя моей вины.
Тогда его Создатель, Бог, Единый
Обратился к нему ясно, чтобы осудить:
«Кто тебе сказал, что ты должен бежать?
Ваша нагота стыдом смущает?
Я же говорил тебе не есть ни одного фрукта.
Хотя все остальные были одарены, блаженны.
Неужели ты загрязнил свою душу
Сломав это, мое единственное испытание?
Повелитель Всего звал его
Признаться и ответить за свой выбор
Несмотря на данное предупреждение, мрачно.
Но ответил он обвиняющим голосом:
«Эта женщина, которую ты дал мне,
Помогать, а не мешать! Ну, а теперь посмотри
Что твое творенье жадно
Умоляло меня есть, и вот я взял!»
Ее собственный муж, привлеченный таким образом к суду
Женщина дрожала от страха, одна.
Как тогда Бог попросил ее объяснить
Она также отреклась от своей вины:
«Сияющий! Этот змей
Обманщик сказал мне, что ты солгал!
Он убедил меня нарушить
Ваше слово, я съел. Так она ответила.
Теперь, куда пошел Противник
После их совета
Они не видели их плача
На все, чем они пожертвовали.
Но сбежал ли он оттуда
Или скрылся в своей духовной форме, чтобы шпионить
Злой на их отчаяние
Это не имело значения ни одной лепты.
За то, что когда они говорили о его лжи
: Тот объявил о его вызове.
И вот он, когда-то надменный взгляд
Вопреки себе, испуганный блеск.
«О «Сияющий», твоё хитрое сердце
Разрушает себя и обнажает тебя.
За всю твою гордость, за все твое искусство,
Ты не можешь не попасть в ловушку.
За это дело, которое ты задумал
Проклят ты! Ты искал Мою корону:
Ныне ниже зверей, презираем
Ты ли! А дальше спускайся
И ползай. Эта пыль, которую ты попробуешь, будет
Чтобы задушить твою ложь, твою гордость оскорбить.
До последнего, в позоре
Все ваши злые замыслы закончатся.
Тем не менее, когда Божье Слово восторжествовало,
О дальних тайнах Он говорил
Среди эонов грядущих, жестоких,
Самые темные предчувствия, которые нужно отменить:
«Эту женщину ты оскорбишь, и она
Будет в ней Ненавидь свое имя.
И многие дальнорожденные будут
Кого ты покоришь в вине.
Тогда те из твоего происхождения возненавидят
Среди детей ее детей, Один.
Само Его существо они будут проклинать
И искать, чтобы Его Жизнь была уничтожена.
Над ними всеми будешь презирать
И бить ядом в пяту Его.
Но ногой Своей Он так же
Твою последнюю власть отменит».
Это существо, которое когда-то было выдающимся
Упало и царапало землю.
Хоть и глубока его власть, и высокомерна,
Богом безмерно утоплен.
Один анон женщине сказал:
«О дочь, я умножу
Твою боль при рождении детей. ужас
Должен быть этот труд; громкий твой крик.
Кроме этого постоянного стремления унылого
Твоей блаженной любви устранить:
К нему будет стремиться твое желание
Но он будет стремиться господствовать.
Она склонила голову, соглашаясь тогда,
Ни о каком оправдании она не должна была молить.
И в пыли безобразный стебель
Прорастал: душистый сорняк.
Мужчина тоже видел, как он растет
И удивлялся этому искривленному ростку.
Затем последовал Бог, чтобы рассказать о своем горе
О железной земле и страшной засухе:
«Потому что ты послушался, как твоя жена
Была искушена, от Моего Слова отошла;
За то, что ты ел и не давал раздора
Когда, делясь, она тебе потом давала:
Проклята земля из-за тебя!
Твой грех исказил свое плодотворное рождение.
Хотя до сих пор сладок твой труд,
Отныне он принесет тебе скалы и тернии.
Плевелы расцветут вместе с зерном,
Крапива жжет и чертополох кусает.
С потом и болью ты должен выдерживать
Каждый урожай и работать от зари до ночи.
И беспокойство за долю каждого урожая
Будет преследовать ваши времена года, дни и годы.
Какое семя не получится? А какой вынесет?
Пока не умрешь, одержимый страхами.
И ты умрешь, Мой сын, воистину.
Своей рукой Я вырезал тебя из
Покрасневшей земли: Моя жизнь нужна.
Из грязи Я сделал тебя настоящей стать.
Я дышал в тебе, светился дух;
Мое сердце в тебе, по любви тоскует.
Из праха тебя ценили,
И так в прах возвратишься».
Мужчина плакал. Он знал голос Бога.
С данным законом пришло предупреждение.
Новый век, сломанный выбор:
Навсегда потерянный в трауре.
Так они и стояли, женщина, мужчина.
Грехом проклят, отношения разрушены,
Все щедроты земли
Стриж испорчен, красота его рассеяна.
Тем не менее, обещанная надежда
Не избежала их упадка духа.
В бескрайней яме одинокая веревка:
Веревка мира, сдерживающая отчаяние.
И с этой отдаленной верой обеспечил
Мужчина повернулся к своей жене и сказал:
«По крайней мере, в этом мы обеспечены,
Хотя печаль преследует нас впереди:
Будущие жизни, которые мы мечтали увидеть:
Мы будем . Хотя они тоже будут горевать.
Как Матерь для них всех ты будешь
И таким образом ‘ Хавва’ Я называю тебя: Ева ».
Затем, когда он произнес эту последнюю мысль
Тот, кто сбросил свои убогие одежды
И дал новые одежды, дорого купленные:
По смерти, из шкуры зверя составленной.
Теперь между ними была бездна Смерти.
Они знали, что потеряли то, что было дано.
Жизни любви, радости, блаженства,
Были, их собственными руками, расколоты.
Таким образом Тот, кто провозгласил выше
«Древо Жизни теперь должно быть сокрыто
Чтобы человек не взял и не съел его:
Его скорбная жизнь должна быть сокращена.
Ибо таким образом он имел свою волю:
Стать, как Мы, в знании полном
Добра действительно — и также плохо,
Это бремя выходит за рамки контроля его сердца.
Снова заговорить с ними Он повернулся,
Их глаза печали пронзили Его сердце.
Но таков их грех, Его природа жгла:
Он велел им всегда отсюда расстаться.
Они повернулись. Под предводительством Адама они шли
К восточной окраине сада:
За ним лежала земля за границей
Последствие их греха, страшный бич.
В то время как раньше земля держала
Такая далекая красота для изучения,
Мир заболел, когда они восстали
Никогда больше не покажет такой славы.
Как Ева оглянулась в тумане слез,
Горе, которого нет больше:
Эти глаза, которые в последний раз смотрят
В глаза ее Создателя.
Затем, когда они прошли, небеса разверзлись
И святые угли разлетелись
Когда ужасные существа совершили стремительный спуск
Взрыв земли и пепла вокруг.
Они возвышались среди клубящегося дыма
В формах, которые едва можно было воспринять
Все глаза, головы и крылья вызвали
В который вплелся огонь.
Эти часовые Святого
Подняли пламя кружащегося клинка
Чтобы охранять Древо Жизни, и никто
Не прошел бы через эту баррикаду.
Падающее солнце возвещает конец
Безмятежного века, безупречного прошлого.
В то утро взошла прекрасная заря,
Но грядущая Тьма продлится долго.
С огнем, кружащимся далеко позади
Они сталкиваются с мраком. Одни они стоят;
Но хотя от лица Бога заключен,
Он держит их в Своей суверенной руке.
Ветер воет. Лес скрипит и вздыхает.
Хотя Ева и Адам странствуют далеко,
Единый наблюдает незримыми очами,
И освещает им путь луной и звездой.
…
Дайте мне знать, что вы думаете в комментариях ниже!
Magazine|The Rise of the Tucker Carlson Politician
Реклама
Продолжить чтение основной истории
Screenland
Два кандидата в Сенат от Республиканской партии тестируют новое сообщение, отточенное в студии кабельных новостей. Фото: Марк Харрис. «одобрить это сообщение» — и тут есть эстетические правила. Кандидата, который рекламирует предложения по образованию, например, неизменно будут изображать сидящим в неуклюжем детском кресле и читающим ученикам начальной школы. Обещание вернуть в США рабочие места на производстве должно сопровождаться кадрами, на которых кандидат, желательно в каске, многозначительно кивает кому-то на фабрике. Кандидат всегда должен появляться с людьми — говорить, слушать, пожимать руки — за исключением тех случаев, когда он говорит непосредственно со зрителем, что должно быть сделано из гостиной, на заднем плане которой находится комод, заставленный семейными фотографиями.
Блейк Мастерс, кандидат от республиканцев в Сенат США в Аризоне, игнорирует эти правила. В серии онлайн-видео для своей кампании он появляется в одиночестве, вдали от очага и дома, чтобы сделать множество ужасных заявлений. В одном Мастерс стоит в пустыне в окружении кактусов и заявляет: «Сейчас страной правят психопаты». В другом он посреди сенокоса говорит: «Наше военное руководство совершенно некомпетентно». В третьем он, кажется, только что вышел из леса в сумерках, чтобы объявить: «Наши школы делают наших детей тупее».
Это первая кампания Мастерс. Ему 35 лет, и до прихода в политику он восемь лет работал на миллиардера-инвестора Питера Тиля. Тревожный пристальный взгляд и незаправленная рубашка из шамбре в его видео делают его больше похожим на венчурного капиталиста, чем на политика; даже его имя звучит так, будто Брет Истон Эллис придумал его для романа о Силиконовой долине. Явно заманчиво смотреть на видео Мастерс через эту линзу, ориентированную на технологии и Тиля. Когда они попали в Твиттер, автор Motherboard пошутил, что, похоже, Мастерс «содрал бы с тебя кожу и надел бы твою кожу», если бы Тиль приказал это сделать, в то время как Майкл Шерер из Washington Post заметил, что ролики были меньше похожи на политическую рекламу и «больше на инсталляции MoMA, сделано для трансляции на стене музея. Это всегда рассвет или закат, технооракулы вернулись из космоса, и половина ваших соотечественников хочет вас уничтожить.
Но на самом деле у этих предвыборных видео есть другой, более прозаически политический антецедент: монологи Такера Карлсона. Пять вечеров в неделю Карлсон предлагает свое популистское послание более чем трем миллионам зрителей канала Fox News. Он говорит им, что люди, которые управляют нашей страной, а именно Джо Байден и Камала Харрис, — «старичок и слабоумный»; что наше военное руководство в лице генерала Марка Милли, председателя Объединенного комитета начальников штабов, «не просто свинья, он дурак»; и что в наших школах «ваших детей учат одни из самых невежественных людей в стране». Теперь Мастерс — вместе с другим бывшим сотрудником Тиля, Джей Ди Вэнсом, баллотирующимся от республиканцев в Сенат США в Огайо, — пытается превратить эту риторику в настоящую политическую кампанию.
Карлсон — редкий ведущий Fox News, чьи слова имеют вес в глазах консервативных интеллектуалов. Он особенно популярен среди тех, кто идентифицирует себя как «национальных консерваторов» или «нацконовцев» — писателей и мыслителей, которые резко идут вправо в вопросах культурных войн, осуждая критическую расовую теорию и рассказы о трансвеститах, разделяя при этом ряд экономических проблем. с левыми, поддерживающими детские субсидии и промышленную политику. В зависимости от вашей точки зрения, нацконовцы либо пытаются придать трампизму интеллектуальный вес, либо пытаются реконструировать интеллектуальную доктрину, чтобы она соответствовала популизму Трампа. В любом случае, они нашли чемпиона в лице Карлсона, который выступил с программной речью на первой Национальной конференции по консерватизму в 2019 году., и передает свое сообщение каждую неделю в прайм-тайм. «В какой-то момент Дональда Трампа не станет, — сказал он зрителям в 2019 году. — Что это будет за страна тогда? Как мы хотим, чтобы жили наши внуки? Это единственные вопросы, которые имеют значение».
Эти суровые позиции еще предстоит свести к простым стенографическим изображениям, на которые обычно опирается политическая реклама.
Вполне логично, что Мастерс и Вэнс поддержали бы национальный консерватизм. Их бывший босс и покровитель, Тиль, пожертвовавший миллионы суперкомпьютерам, поддерживающим каждую кандидатуру, является членом NatCon и выступил с основным докладом в 9 часов утра. 0378 последняя конференция года. И они приходят к идеологии честно. Они являются продуктом элитных институтов — Вэнс окончил юридический факультет Йельского университета, получил степень магистра права в Стэнфорде — и утверждают, что этот опыт радикализировал их. Их популизм является формой противоречия и бунта. «Доминирующее элитное общество скучно, оно совершенно не размышляет и становится все более неправильным», — недавно сказал Вэнс журналу Washington Post Magazine. — Мне как бы пришлось сделать выбор.
Задача состоит в том, чтобы превратить этот выбор в голоса. Трамп создал электорат инстинктивно, но до сих пор у политиков не было возможности показать свою близость к нему, кроме как присягнуть на личную верность Трампу. Теперь, когда нацконсмены пытаются идеологически укрепить этот электорат, кажется, что появилась возможность вместо этого присоединиться к Карлсону, чьи лидеры Мастерс и Вэнс следовали за ним во всем, от оппозиции мандатам на вакцины до сочувствия геополитическому мировоззрению Владимира Путина. (После вторжения в Украину все трое переориентировались на Путина с разной степенью успеха.) Как и Карлсон, они изо всех сил стараются троллить либералов. Мастерс недавно разместил в Твиттере запись грузовика, перевозящего пиломатериалы, с сообщением: «Я гарантирую, что парень, управляющий этим грузовиком, консервативен. Представьте себе прогрессивного чувака за рулем лесовоза. Вы не можете.
Однако именно в видео Мастерс наиболее неловко проявляется его союз с Карлсоном. В них используются те же темы, те же ритмы, даже те же слова, что и в монологах Карлсона. «Кто-нибудь все еще верит, что более дешевые айфоны или новые поставки Amazon пластикового мусора из Китая сделают нас счастливыми?» — спросил однажды Карлсон своих зрителей. Мастерс говорит избирателям: «Amazon отправит вам бесполезный китайский хлам одним нажатием кнопки. Но то, что людям действительно нужно — жилье, здравоохранение, образование — с каждым годом становится все дороже и дороже».
Карлсон произносит свои монологи в знакомой обстановке студии кабельных новостей. Мастерс не хост Fox. Но его жесткая позиция еще не сведена к простым стенографическим изображениям, на которые обычно опирается политическая реклама. Он не может заявить, что школы делают детей тупее из-за видеозаписей, на которых он разговаривает с детсадовцами. Его гостиная была бы неуместно уютным местом, откуда можно было бы передать сообщение о том, что страной управляют психопаты. Итак, мы получаем Мастерса, который сам пророчествует гибель из пустыни или сенокоса, его реклама излучает странную многословную энергию.
Кажется, Карлсон ценит дань уважения; Мастерс и Вэнс — частые гости на его шоу. «Республиканская партия становится лучше, намного лучше», — сказал он зрителям в июле прошлого года. «Мы знаем это благодаря двум новым кандидатам в Сенат от республиканцев» — Вэнсу и Мастерсу. Оба выиграли Tucker Primary. Вопрос — для кандидатов и, следовательно, для их партии — достаточно ли этого для победы на выборах.
Источники фотографий: Рой Рохлин/Getty Images; Эндрю Холт/Getty Images; Билл Хорнштейн/Getty Images: Скриншоты с YouTube
Среда, 31 августа 2022
В детстве у меня всегда были смешанные чувства по поводу этого времени года. С одной стороны, я с нетерпением ждал встречи со всеми своими приятелями в школе. Меня всегда волновала новизна нового учебного года. С другой стороны, мне будет не хватать чистой свободы лета. Долгие солнечные дни наполнены волнением и очень небольшими ожиданиями от взрослых. Мое время было в основном моим собственным.
Сегодня все по-другому. Когда сентябрь смотрит на меня, я выглядываю наружу. На открытую дорогу… и я готов идти. Летняя жара начинает остывать. Сумасшедший трафик замедляется. И в парках, ближних и дальних, есть больше места для нас с моими, чтобы растянуться на просторе.
Для меня просто не проходит последняя поездка перед сентябрем и осенью в самом разгаре. Вот несколько мест, которые находятся достаточно близко, чтобы быть удобными (во всяком случае, для меня), но достаточно далеко, чтобы кормить мою «жучку приключений».
• Поркьюпайн-Маунтинс (Мичиган) – Поросята – волшебное место. Расположенный в дальней западной части Верхнего полуострова Мичигана, этот район является раем для любителей природы. В этом тихом уголке штата есть все: каскадные водопады, высокие сосны, захватывающий вид на большую воду и километры живописных пешеходных троп. Запланируйте четырехдневный уик-энд и возьмите с собой бинокль и удобную пару походной обуви. Или, если хотите, хорошую кучу дров и отличную книгу. В любом случае, вы не будете разочарованы.
https://rvshare.com/state-parks/michigan/porcupine-mountains-wilderness-state-park
• Национальный лес Уэйн (Огайо) — Национальный лес Уэйн, расположенный в 50 минутах к юго-востоку от Колумбуса, кажется намного дальше, чем что. Покрывая почти 250 000 акров, этот район представляет собой лоскутное одеяло из холмистой местности, открытых лугов и доступных лесов. В этом районе 130 прудов и озер, пригодных для рыбной ловли, так что возьмите с собой удочки и коробку для снастей. Лес также пронизан километрами троп, так что берите с собой горные велосипеды. Все основные транспортные узлы Огайо находятся примерно в часе езды, так что волнение в большом городе всегда доступно.
https://www.fs.usda.gov/activity/wayne/recreation/camping-cabins/?recid=6203&actid=31
• Су-Сент-Мари (Онтарио) – мне нечасто нужен паспорт кемпинг, но небольшая дополнительная проверка безопасности стоит того, чтобы отправиться к северу от границы. Су предлагает несколько вариантов кемпинга, так что у вас есть выбор. Несколько мест прямо на большой воде; идеально подходит для долгих прогулок по пляжу или даже рыбалки на чартерной лодке. Другие кемпинги спрятаны в лесу, что позволяет вам насладиться заслуженным покоем и тишиной. Или, если вам повезет, рядом с казино есть пара парков. Планируйте заранее и наслаждайтесь Soo в полной мере.
https://campgrounds.rvlife.com/regions/ontario/sault-ste-marie
Надеюсь, вы найдете время, чтобы уйти до того, как начнут падать листья (или, глоток, снег). Если вы это сделаете, поделитесь своими историями с нами на Facebook.
Наслаждайтесь!
Боб
Пятница, 29 июля 2022
Я живу в Вишневой столице мира (Траверс-Сити, Мичиган). Каждый год у нас проходит Национальный фестиваль вишни (конечно же). Фестиваль помогает увеличить местное население с 15 000 до 250 000 человек. Это сумасшедшее, занятое лето, если не сказать больше.
Фестиваль делит наше лето пополам. Расслабляясь и наблюдая, как «Голубые ангелы» демонстрируют свои невероятные аэронавтические трюки, я мысленно провожу инвентаризацию всего, что сделал и планирую сделать за лето. Короче говоря, я задаю себе те большие вопросы кемпинга, которые будут преследовать меня в феврале:
Мы делаем все это и приглашаем в кемпинг гостей, у которых нет RV (бедняги). Мы делаем это в небольшом парке для автофургонов, где есть только электрические розетки. Это настраивает меня на «летний ритм» на будущее. https://antrimcounty.org/departments___services_/parks___recreation/parks/barnes_park_campground/index.php Ну, хорошо, я добавил вилку на 50 ампер и 4-дюймовый ПВХ в свой септик, имея в виду воссоединение, но это небольшая инвестиция для одного из лучших и самых больших событий лета. Эй, это все о семье, верно? Обычно мы прячемся в Дулуте и совершаем ежедневные поездки, например, прогуливаемся в Государственном парке Крыжовникового водопада и останавливаемся в Betty’s Pies в близлежащих двух гаванях, чтобы откусить кусочек (или больше) их райских фруктов и пирогов с заварным кремом. https://www.dnr.state.mn.us/state_parks/park.html?id=spk00172#homepageЭто мой список дел на лето. Если я не смогу поразить все эти основные моменты, это просто еще один предлог, чтобы попасть туда в следующем году. Что бы ни было у вас на повестке дня на лето, я надеюсь, что это будет безопасный и счастливый сезон кемпинга. Привет, напишите нам на Facebook и поделитесь своими историями… мы будем рады их услышать!
Наслаждайтесь!
Боб
Четверг, 23 июня 2022
Лето — сумасшедшее время года. Особенно здесь, на севере. Сезон так полон обещаний и возможностей… мы хотим испытать все это. Пляж. Барбекю. Долгие прогулки на природе. Истории и смех у потрескивающего костра. Мы не хотим ничего упустить.
Для меня лето — это не столько то, что я делаю или куда иду, сколько то, с кем я. Это о семье. В это время года я действительно чувствую тягу семейных уз. Мне нужно увидеть детей. Мне нужно проводить с ними время… время, не отфильтрованное сотовыми телефонами, расписаниями и заботами рабочего дня. Время, которое мы специально выделяем, чтобы перегруппироваться, воссоединиться и по-настоящему испытать то, что мы любим, с людьми, которых мы любим.
Это чувство пришло ко мне на прошлой неделе, когда я проходил мимо нашего местного государственного парка. В воздухе висел аромат затхлых костров. На мгновение сладкий запах наполнил мою машину и быстро вызвал воспоминания. Первая рыба, которую гордо держат на всеобщее обозрение. Маленькие руки держат липкий зефир. Сонные улыбки на маленьких лицах.
Куда бы вы ни отправились этим летом, я надеюсь, что это принесет вам прекрасные моменты и воспоминания с вашей семьей. Найдите время, чтобы сделать его особенным, с особенными людьми в вашей жизни.
Счастливого похода!
Вторник, 24 мая 2022
На севере май. Время года мы празднуем отступающие снега и быстро приближающийся сезон кемпинга. Обычно я взволнован, как 5 -й -й класс, считая до летних каникул. Но в этом году ощущения другие. Цены на газ выросли… сильно выросли. COVID продолжает висеть вокруг. Похоже, что еще через год нам придется отложить эту поездку мечты в Баннф на второй план.
Но потом я делаю паузу… давайте все обдумаем. Конечно, за последние два года нам пришлось отложить много планов на полку. В моей семье точно есть. Но когда мы смотрим вокруг себя, нам есть за что быть благодарными… семье, здоровью, сообществу. Не говоря уже о красоте, которая манит прямо за нашей задней дверью. Так почему бы не сделать «Оставайся рядом»?
Неважно, где вы живете — в сельской местности штата Мэн или в городском Лос-Анджелесе — скорее всего, в нескольких минутах езды от вашего дома есть государственный или национальный парк. На самом деле в США насчитывается более 400 национальных парков и более 6600 государственных парков (да, я погуглил).0005
Многие из наших самых ярких семейных воспоминаний остались в двух шагах от нашей подъездной дорожки. Знакомое место, где чистый воздух, высокие деревья и звезды танцуют над ревущим костром. Мы никогда не чувствовали, что упускаем. И знание того, что мы были так близко к дому, было дополнительным бонусом.
Итак, в этом году, вместо того, чтобы ждать, пока все «нормализуется», создайте свою собственную новую норму. Запрыгивайте онлайн. Проверьте, какие местные парки должны быть. Забронируйте сейчас! И получайте удовольствие от планирования вашего приключения. Конечно, вы можете не увидеть величественный восход солнца над горой Колумбия. Но вы испытаете нечто еще более ценное… проведите время на свежем воздухе, наслаждаясь тем, что вы любите, с людьми, которых вы любите.
Счастливого похода!
Среда, 27 января 2021
Боб Браммер, президент Stromberg Carlson, обсуждает, что нужно, чтобы противостоять конкуренции, как внешней, так и внутренней. Он также рассказывает об уроках, которые его компания извлекла за почти целый год борьбы с COVID-19. Урок первый: позаботьтесь о своих людях.
Среда, 27 марта 2019 г.
Домашняя лихорадка… У меня тоже есть… знаменитая фраза, представляющая песню из видео, которое я смотрела со своими детьми, когда они были маленькими, — «Остров сокровищ маппетов». Что ж, на северо-западе нижнего Мичигана все еще есть снег и снежные наносы, но мы все можем чувствовать, как плохая погода стихает, уступая место голубому небу и, да, сезону кемпинга! Что больше всего мотивирует вас вытащить тренера и подготовиться к сезону? Костры, тишина и покой или еда и друзья, собирающиеся за прогрессивным ужином? Все это для меня.
Проверка давления в шинах, промывка розового антифриза, добавление замерзших вещей обратно в автобус и, наконец, заполнение холодильника. Мы с женой обычно совершали одну короткую поездку по городу, просто чтобы напомнить себе о наших повседневных делах, прежде чем мы отправились с друзьями и побрели дальше — оживляя весенние клетки мозга.
Принесите велосипеды, упакуйте несколько игр, познакомьтесь с новыми людьми. Это не очередь календаря для резолюций, и все же это новое начало в кемпингах. Предлагая новые возможности познакомиться с людьми, сблизиться или сбежать от рутины, которая притупляет ваши чувства. Как говорится в рекламе GoRVing… «Найди себя»
Счастливого пути от команды Стромберга!
Пятница, 18 мая 2018 г.
Мне нужна рутина. Просыпайтесь, пишите электронные письма, читайте местную газету и проверяйте Facebook, чтобы узнать, у кого жизнь лучше, чем у меня. Подробнее
Вторник, 13 декабря 2016 г.
Приближается зима. Это код для нашего вице-президента, директора завода, и я развлекаем друг друга с подготовкой к зиме наших разных домов на колесах. Подробнее
20 октября 2015 г.
Осенний поход может быть одним из лучших. Сезон тушенки и спортивных штанов сменяет сезон салатов и купальных костюмов. Костры служат не только для ночного освещения, но и для обогрева! А цвета… где вы находите свои цвета?
Подробнее
Пятница, 7 августа 2015 г.
Что ж, мы здесь, в Стромберге, решили, что наши дни охотников за штормами подошли к концу! В прошлые выходные в северном Мичигане разразился сильный летний шторм, подобного которому мы еще не испытывали, заблокировавший многие дороги и оставивший большую часть региона без электричества. Подробнее
Это выпуск информационного бюллетеня Конора Фридерсдорфа Up for Debate. По средам он подводит итоги своевременных разговоров и просит читателей ответить на один наводящий на размышления вопрос. Каждый понедельник он публикует вдумчивые ответы. Подпишитесь на рассылку новостей здесь.
Мастерская книга Кейтлин Фланаган «В погоне за Джоан Дидион» заставляет меня задуматься о путешествиях.
Чему вы научились вдали от дома? Нарисуйте картину того, где вы были, и поделитесь своими мыслями.
Самое важное: массовая стрельба в субботу в Буффало, штат Нью-Йорк, в которой террорист, выступающий за превосходство белой расы, убил 10 человек. Мой коллега Грэм Вуд, эксперт по кровавым экстремистам, прочитал очевидный манифест убийцы и задался вопросом, следует ли его распространять или замалчивать.
Редакционная коллегия Los Angeles Times утверждала, что «американцы проигнорировали коварное проникновение превосходства белых в публичный дискурс до такой степени, что оно стало нормой». В качестве примера приводится так называемая теория замещения, «ложь о том, что демократы и американские евреи замышляют заменить белых избирателей цветными», утверждая, что подобные аргументы сотни раз транслировались в последние годы на канале Fox News. ведущий Такер Карлсон.
Террорист упомянул теорию замещения в своем очевидном манифесте. Но Гленн Гринвальд возражает, что «не было никаких указаний на то, что он знал, кто такой Карлсон, что он когда-либо смотрел его шоу, что он каким-либо образом повлиял на него или что он восхищался или даже любил ведущего Fox News». Убийца заявил, что подвергся радикализации в Интернете, и сослался на влияние, которое не включало Карлсона. Гринвальд продолжает утверждать, что после массовых расстрелов существует идеологический двойной стандарт:
Практически невозможно найти какую-либо идеологию в любой части политического спектра, которая не породила бы бессмысленного насилия и массовых убийств со стороны приверженцев… В общем, широко распространено мнение, что либеральные ученые мужи и политики ни в чем не виноваты, когда убийства совершаются во имя дела, которое они поддерживают, или против врагов, которых они обычно осуждают.
Это потому, что в таких случаях мы применяем рациональную основу, согласно которой тот, кто не выступает за насилие, не несет ответственности за насильственные действия своих последователей и поклонников, которые убивают во имя идей этого человека.
В частности, Гринвальд вспомнил человека, открывшего огонь в 2017 году на бейсбольной тренировке, проводившейся среди республиканских членов Конгресса, утверждая, что «письма, которые он оставил после себя, почти не оставляют сомнений в том, что его побудили к убийству безжалостные сообщения, которые он слышал от его любимая кабельная ведущая, Рэйчел Мэддоу из MSNBC, и другие резко настроенные против Трампа эксперты о пороках Республиканской партии».
Гринвальд продолжал:
… Но когда во имя правых идей (или идей, воспринимаемых корпоративной прессой как правые) совершаются отвратительные убийства, все меняется — мгновенно и полностью… скоординированные усилия, направленные на то, чтобы объявить, что любой, кто имеет какие-либо общие взгляды с убийцей, имеет «руки в крови» и, по сути, является соучастником резни.
В отсутствие дополнительных улик я не буду возлагать на Карлсона личную ответственность за бойню в Буффало. Я сомневаюсь, имеет ли смысл все внимание к его сериалу после съемок по причинам, которые Малкольм Гладуэлл транслирует, и я думаю, что многим нападкам на него не хватает строгости. Но самая строгая критика его шоу разрушительна, потому что его комментарий намеренно подстрекательский, плохо аргументированный — я разобрал один пример еще в 2019 году — и неоднократно сбивается на гнусный фанатизм. См., например, этот глубоко безответственный монолог о цыганских беженцах; его неоднократные заявления о том, что иммигранты делают Америку грязнее; и его характеристика иракцев как «полуграмотных примитивных обезьян». Всякий, кто верит в идеалы Декларации независимости или в наставление доктора Мартина Лютера Кинга судить о людях по их характеру, должен найти всю эту анафему.
Что касается демографических изменений, Густаво Арельяно пишет:
Мне было бы жаль белых людей, которые думают, что их дни в этой стране сочтены, если бы эта мысль не была такой смехотворно смертельной.
Калифорнийские республиканцы ошибались в 1990-х годах, когда они поддержали десятилетие государственных предложений, которые демонизировали латиноамериканцев и шептались о «реконкисте» — предполагаемом заговоре Мексики с целью вернуть себе юго-запад Америки посредством миграции. И Мартин, попечитель Анахайма из не столь далекого прошлого, был не прав, когда настаивал на том, что дети иммигрантов без документов разрушают школы Анахайма. Все эти группы стали частью американской ткани, нравится это ненавистникам или нет.
Не хочу смешивать их с ксенофобскими рестрикционистами, но Джон Джудис и Руй Тейшейра тоже ошиблись в начале нулевых, когда увидели, что демографические изменения привели к формированию демократического большинства. Более свежий анализ Тейшейры: «Проблема латиноамериканских избирателей демократов».
Хуа Хсу написал свою статью «Конец Белой Америки» для журнала The Atlantic в 2009 году. проблема в правительстве, как объясняет Джонатан Адлер:
Правительство может принять меры для уменьшения дефицита, например, отменить или временно приостановить действие правил FDA, запрещающих ввоз детских смесей из [других] стран. И нет, это не означает принимать смесь из Китая. Текущие правила FDA запрещают продажу детских смесей из Европы, если они не имеют пищевой маркировки, соответствующей требованиям FDA!
Пусть это усвоится: детская смесь, которая абсолютно безопасна и произведена в соответствии с европейскими стандартами, которые не менее строги, чем требования США по охране здоровья и безопасности, не может быть импортирована, поскольку FDA не проверило и не одобрило то, что напечатано на ней.
Таким образом, хотя вы можете подумать, что смесь из Германии или Нидерландов достаточно безопасна для вашего ребенка (смесь, доступная в Европе, как правило, соответствует или превышает требования FDA к питанию, но не требования маркировки), FDA не позволит вам получить ее, потому что она не проверяла и не утверждала этикетку и не инспектировала производственные мощности за границей. Разумные люди могут спорить, разумна ли такая политика в обычное время, но в нынешних беспорядках такого рода правила подрывают здоровье и развитие младенцев, которых FDA призвано защищать.
Scott Lincicome набрасывает:
Мы даже ограничиваем импорт детских смесей от большинства партнеров по соглашению о «свободной торговле» (предназначены пугающие кавычки!), включая крупные страны-производители молочных продуктов, такие как Канада. Фактически, ключевое положение пересмотренного НАФТА — Соглашение между США, Мексикой и Канадой (USMCA) — фактически ужесточило ограничения на канадские детские смеси, чтобы гарантировать, что новые инвестиции китайской компании Feihe в производственные мощности Онтарио никогда не будут угрожать рынку США.
Если бы тарифы были здесь единственной проблемой, то высокие цены в Соединенных Штатах прямо сейчас могли бы стимулировать альтернативные поставки от зарубежных производителей, ищущих новых клиентов и прибыль. Однако, к сожалению, Соединенные Штаты также налагают значительные «нетарифные барьеры» на весь импорт детских смесей. Наиболее примечательными являются строгая маркировка FDA и стандарты питания … Начинающие производители также должны зарегистрироваться в агентстве как минимум за 90 дней и пройти первоначальную проверку FDA, а затем ежегодные проверки. И FDA ведет длинный «Красный список» несоответствующих продуктов, которые подлежат немедленному задержанию по прибытии на наши берега. 9« «прорывы» у людей с вакцинацией происходят довольно часто. Это и повторное заражение были необычным явлением (~ 1%) до Omicron. Теперь мы видим людей с 4 прививками, у которых развивается прорыв инфекции даже через 1-2 недели после последней прививки… Это нехороший признак по сравнению с 9 прививками.
Но это еще хуже. Потому что мы полагались (и считали само собой разумеющимся) на вакцины, чтобы защитить нас от тяжелых заболеваний — чтобы предотвратить госпитализации и смерти. До появления Омикрона мы могли, используя бустерную вакцину, предположить, что эффективность вакцины против тяжелой болезни превышает 90-95%. Однако из многочисленных отчетов, в том числе Агентства по безопасности здравоохранения Великобритании и Kaiser Permanente, ясно, что этот уровень защиты снизился примерно до 80%, особенно с учетом более быстрого снижения, чем наблюдалось ранее. Это представляет собой существенное падение: вместо разрыва или «утечки» в 5%, это примерно в 4 раза при 20%. И мы еще не знаем, насколько хорошо вакцины по-прежнему работают с вариантами BA.2.12.2 и BA.4/BA.5. Вероятно, похоже на BA.1 и BA.2, потому что мы не видели существенного увеличения числа госпитализаций, но данных еще нет, и это еще рано.
Но слишком оптимистично думать, что мы закончим, когда варианты Омикрона иссякнут. Мало того, что они создают дополнительные предпосылки для новых вариантов, вызывающих озабоченность, но этому пути еще больше способствуют десятки миллионов людей с ослабленным иммунитетом во всем мире, многочисленные и массивные животные-резервуары и учащение рекомбинантов — гибридных версий вируса, которые мы наблюдаем от сопутствующих инфекций. Как бы ни было трудно противостоять мысленно, мы должны запланировать что-то худшее, чем Омикрон, в ближайшие месяцы.
Тем временем, говорит он, Конгресс капитулирует:
Нам срочно нужны более безопасные и эффективные лекарства, предпочтительно таблетки, легко вводимые уколы (подкожно, а не внутривенно или внутримышечно) или ингаляции.
См. также «Новое равновесие Covid» Тайлера Коуэна.
Росс Даутэт пытается описать идеологию Илона Маска:
Термин «консерватор» не подходит магнату Tesla; даже «либертарианец», хотя и ближе к истине, ассоциирует Маска со множеством идей, которые, как мне кажется, его не особенно волнуют. Более удачный ярлык придумала Вирджиния Пострел в своей книге 1998 года «Будущее и его враги»: Маск — это то, что она называет «динамистом», имея в виду человека, чьи основные обязательства заключаются в исследованиях и открытиях, человека, который считает, что лучшее общество — это одно. это всегда изобретать, преобразовывать, делать что-то новое.
Далее в этой колонке Даутхат утверждает, что Демократическая партия Барака Обамы ценила динамизм больше, чем сегодняшняя версия:
Либерализм в эпоху Обамы был по существу динамистическим предприятием не потому, что либералы были абсолютно привержены капиталистической науке, а потому, что те годы вселили уверенность в том, что основные технологические изменения 21 века делают мир более либеральным.
И если цифровая технология стала особенно подозрительной, из-за свойства переходности, то и более широкая идея инновационного решения социальных или экологических проблем — расширение прав и возможностей той части экологического движения, которая хочет приручить капитализм, чтобы спасти планету, например , за счет части, которая представляет собой укрощение изменения климата с помощью флота Teslas и атомных электростанций.
Пострел присоединяется к разговору в своем бюллетене:
Сегодня один из поразительных разрывов, которого я не предвидел за Будущее и его враги , находится между теми, кто обеспокоен изменением климата как проблемой, требующей динамического подхода для поиска решений, и такими, как Билл Маккиббен, которые используют это как предлог для продвижения стазиса. Алекс Трембат из BTI, определенно относящийся к лагерю динамистов, опубликовал в марте прекрасную статью об «экологическом подходе к издержкам и болезням» — его термин, обозначающий, что происходит, когда субсидии, скажем, на продвижение «зеленой» инфраструктуры, противоречат правилам, которые мешают всей инфраструктуре… Аналогичное явление объясняет, почему самые живые и наиболее политически эффективные межпартийные коалиции динамистов сегодня сосредоточены на увеличении предложения жилья (одна из моих любимых тем). Вам не нужно быть либертарианцем, чтобы увидеть ценность буквального значения laissez-faire: позволяйте делать.
Она также благосклонно цитирует недавнее предложение моего коллеги Дерека Томпсона о программе изобилия.
В служебной записке, распространенной сотрудниками фракции Палаты представителей за выбор, рекомендуется не использовать слово выбор в пропаганде легального аборта, а вместо него предлагается решение . Организация Planner Parenthood of Massachusetts излагает причину отказа от C-слова:
«Выбор» предполагает, что каждый может сделать аборт, и кто-то просто должен выбрать, хочет он этого или нет. Не все могут сделать аборт, когда захотят. Черные феминистки и цветные феминистки указали, что это не так: законное право сделать аборт не всегда означает, что кто-то действительно может сделать аборт. «Выбор» игнорирует жизненные реалии людей, особенно чернокожих и цветных, которые сталкиваются с барьерами, которые часто усугубляются расистской и классовой политикой, не позволяющей им получать необходимую им помощь.
Все это доходит до меня через журналиста Джоша Барро, который возражает:
Это беспокойство по поводу «выбора» в равной степени относится и к новому рекомендуемому термину «решение». Вы можете просто вставить это прямо в текст: «Решение» предполагает, что каждый может сделать аборт, и кто-то просто должен решить, хотят ли они его или нет…». «за выбор» вовсе не предполагает, что каждый может просто выбрать аборт — причина, по которой мы даже говорим о проблеме выбора, заключается в том, что существует озабоченность по поводу того, есть ли у каждого возможность выбора.
Наконец, этот аргумент о более широком угнетении, которое необходимо учитывать, является вариантом формулировки «все есть все», которая так популярна среди прогрессивных активистов: «Мы не можем бороться с изменением климата, не демонтируя капитализм», «списание студенческих долгов — это проблема расовой справедливости» и так далее. x есть y, а y есть z, и мы никогда не можем говорить об одной конкретной проблеме изолированно, это всего лишь огромное болото пересекающихся угнетений, бла-бла-бла.
… Что слышат избиратели, так это то, что никакие индивидуальные проблемы не будут решены, что революционные перемены — единственный выход, которого не будет, потому что, помните, здесь, на земле, левые революционные перемены непопулярны, демократы имеют ничтожное большинство в Конгрессе. (которую они, скорее всего, вот-вот потеряют), и нам нужно поговорить о вещах, которые на самом деле есть в меню. Этот язык глуп, когда он исходит от групп активистов, которые должны выходить за рамки возможного; это злоупотребление служебным положением, когда оно исходит от органа фракции демократического большинства фактического законодательного органа, пытающегося ввести в действие законы, именно в то время, когда аборты находятся под самой большой юридической угрозой за последние десятилетия.
В беседе с Джеем Каспианом Кангом философ Олуфоми О. Тайво предположил, что есть лучший способ работать над созданием более справедливого мира, чем тот, который сегодня выбирают многие защитники социальной справедливости:
пытаетесь сделать в том или ином политическом взаимодействии? Одна вещь, которую вы могли бы попытаться сделать, это сыграть ее в правильном моральном или эстетическом ключе.
